Глава 2

Лаэрин со Мор’Далир

      «Кто я?», «Что я?», «Почему все такое странное и привычное одновременно?», «Как я здесь оказалась?» — эти вопросы не дают мне покоя уже недели две. Или больше? Или меньше? Сколько вообще времени прошло после моего пробуждения? По комнате все время разливается свечение от странных грибов и кристаллов на стенах, время от времени приходящие и уходящие слуги зажигают свечи, так что самой определить время совсем не получается.       Все эти дни я лишь пью странные, отвратительные на вкус микстуры, сплю и прокручиваю в голове одни и те же вопросы. Двигаться дается с трудом. Девушка, что очнулась рядом со мной в самом начале уже может спокойно передвигаться сама, а я все еще не могу встать и уж тем более пройти более пяти шагов без поддержки. Дальше покоев ничего не видела, а ведь здесь даже окон нет. Хотя какие окна и почему они должны быть?       Иногда ко мне заходит женщина, назвавшая меня дочерью при пробуждении, но даже её я не помню. Это правда моя мать? Каждый раз в её глазах читается переживание, но вместе с ним какая-то строгость и даже… разочарование? Каждый раз она просит меня вспомнить хоть что-нибудь, но не получив результата удаляется, оправдываясь, что её ждут важные дела.       К слову, по всей видимости я не одна ничего не могу вспомнить, периодически такие же вопросы задают «сестре», занимающей соседнюю кровать. С одной стороны, это осознание меня в какой-то мере успокаивало, но с другой… С другой стороны, мне казалось, что я должна помнить что-то важное. И чем быстрее я об этом вспомню, тем лучше.       За раздумьями подметила, что вот уже какое-то продолжительное время лежу в одном положении и проедаю глазами один из освещающих комнату грибов на потолке. И как грибы вообще могут так светиться? Попыталась пошевелить ногами, конечности отдали болью, но поддались. Последние дни лежать становилось все тяжелее и тяжелее, тело просило движения, которого пока не могло себе позволить. Приходящий лекарь говорил, что нужно быть аккуратнее, несмотря на то, что восстановление идёт хорошо и быстро относительно полученных травм, но меня эта скорость совсем не устраивала.       Через боль начала сгибать и разгибать колени и локти, ощущение разливающейся по телу крови после застоя приятно согревало. Сегодня как никогда хотелось бы покинуть эту комнату и хотя бы одним глазком глянуть на мир вокруг. “Сестра” уже какое-то время ходит гулять самостоятельно, и судя по её эмоциям после возвращения, снаружи достаточно неплохо. Я запрокинула голову на подушке, пытаясь представить, что могло бы находиться за дверью, и, если не вспомнить, то хотя бы вообразить, но ничего не получалось.       Внезапно раздался тихий стук. Я резко подняла голову в сторону двери и простонала от внезапной боли, поразившей всю мою спину, затылок и шею. За дверью раздалось беспокойное: — Леди? Вы в порядке? Извините, я зайду… — в дверном проёме показалось смущённое лицо слуги, опустившего глаза в пол.       Я его узнала, он часто приходил за эти две недели в компании других слуг. Зажигал свет, приносил воду, еду и микстуры. Даже взбивал подушки, что казалось мне странным и излишним. Но самое выделяющееся в нем было то, что он, в отличие от других слуг, часто задерживал на мне взгляд или пытался заглянуть в глаза, будто хотел что-то сказать или спросить, но стеснялся. Или не мог. В этот раз он был один. — Все в порядке, можешь зайти, — прохрипела я, всё ещё не отошедшая от головной боли.       Слуга подошёл ближе, так и не решаясь поднять на меня глаза. Его молчание начинало меня немного волновать, так что я снова рискнула, повернув в его сторону голову. Я не в первый раз пыталась его разглядеть, как и всех других слуг, приходящих в мои покои.  Он был высок, у него была холодного оттенка синевато-черная кожа, длинные серебряные волосы, из которых выглядывали острые уши, и глаза, отдающие самыми глубокими водами океана в ночное время. Океан? Что это и почему я знаю, что он цвета его глаз?  В целом, он был красив и хорошо сложен, но все же похож на других слуг, и все они казались мне немного странными из-за своей внешности.       При этом я искренне не понимала своего удивления, ведь мое тело выглядело абсолютно так же, за исключением бледно-белых пятен, разбросанных по туловищу, рукам и ногам. — Что-то случилось? Почему ты в этот раз пришёл один?       Он наконец-то поднял на меня свои грустные голубо-фиолетовые глаза. Снова этот взгляд, будто глубоко в нем умирает последняя надежда. Одними губами он прошептал: “Не помнишь…”. Или мне показалось? В любом случае он быстро взял себя в руки, натянул печальную, но услужливую улыбку и спросил: — Госпожа Лаэрин, изволите искупаться? Ваша матушка приказала подготовить купальню.       Купальню? Выйти из комнаты? Смыть с себя всю тяжесть проведённых в постели дней? Просто пройтись? Однозначно да, и никакая боль меня не остановит. От накатившего возбуждения я вновь забылась и попыталась резко приподняться на кровати, тело снова отозвалось яркой вспышкой боли, из груди вырвался стон. Юноша тут же оказался рядом, он явно сильно испугался, его реакция точно была эмоциональнее, чем предполагалось. — Госпожа, Вам больно? Может лучше отложить купание до тех пор, пока Вам не станет лучше? — Нет, — мой ответ получился грубее, чем предполагался, но контролировать свой тон в таком положении было крайне тяжело. — Я пойду. Если я задержусь в этой комнате ещё на несколько дней, я точно умру.       Страх на лице слуги проступил еще сильнее, но видя мою решимость, он не осмелился спорить. Юноша помог мне встать, бережно накинул на исподнее накидку, и, взяв под руку, направил меня к купальням.

***

      Прогулка до купальни стала самым приятным приключением с момента пробуждения. Фаэрон, так представился слуга, вел меня крайне аккуратно, мне даже казалось, что в его движениях присутствует нежность. Я старалась не акцентировать внимание на странном поведение слуги, тот факт, что я наконец-то вышла за пределы комнаты отдавал внутри ощущением безграничного счастья. Несмотря на мрачную атмосферу коридора, его убранство казалось мне изысканным и красивым. Путь до купальни занял не очень много времени.       Войдя в помещение, меня охватил восторг. Купальня оказалась огромным залом с высоким куполом, усыпанным горящими кристаллами, из центра его ниспадал тонкий водопад, превращающийся в мелкий поток, питающий тёплый бассейн. Вода в котором слегка светилась и выпускала слабый пар. Сам бассейн был выложен тёмным камнем. По краям стояли низкие лавки из обсидиана с мягкими подушками из шёлка цвета лунного серебра. По периметру зала стояли колонны из светящегося камня-кристалла, вплетённые в стену, между ними были высечены ниши с ароматическими маслами и благовониями: хвойный дым, запах сосны и горного воздуха.       Фаэрон провёл меня к одной из скамей, с присущем ему трепетом снял плащ, аккуратно сложил его и понёс в сторону выхода. Тем временем я, заворожённо уставившись на воду, потянулась рукой к завязкам на нижнем белье. Слуга тут же оказался рядом, перехватив мою руку. – Госпожа, позвольте помочь, – юноша потянулся к завязкам сам.       Несмотря на то, что всё это время в покоях меня обтирали и переодевали слуги, я так и не смогла привыкнуть к их прикосновениям, более того, мне казалось это чем-то постыдным, хотя другая часть меня не понимала этого чувства. Развязывая очередной узел на моем белье, Фаэрон слегка развернулся, в этот момент моему взгляду предстала серебряная заколка, державшая его волосы. Я пригляделась, украшение только казалось недорогим, но почему-то я знала, что сделано оно было отнюдь не из простого серебра, как показалось на первый взгляд, а в основание был встроен камень лунного цвета, он будто светился изнутри. Я не могла отвести от него глаз, самоцвет казался мне таким знакомым. Фаэрон выпрямился, заметив моё внимание, привлечённое украшением, его взгляд на мгновение блеснул надеждой, а затем снова приобрёл ту грусть, что он носил в себе все эти дни, находясь рядом со мной. — Красивое украшение, — произнесла я, безуспешно пытаясь загладить неловкость. — Благодарю, Госпожа. Его подарила самая дорогая моему сердцу эльфийка.       Я лишь улыбнулась в ответ. Эльфийка? Все ещё не могу привыкнуть к осознанию своего бытия. Странное чувство несоответствия в глубине сознания не давало покоя. За раздумьями не заметила, как оказалась совсем обнажённой перед юношей. Фаэрон протянул руку в сторону бассейна и подал голос: — Проходите, Госпожа.       Я сделала шаг в сторону воды, вид которой завораживал и пугал меня одновременно. У края оказались высеченные из камня ступени. Я погрузила ногу в воду, она оказалась настолько приятной температуры, что по телу прошла волна удовольствия. Все это время Фаэрон стоял рядом, наблюдая за каждым моим движением, готовый перехватить или поддержать в любой момент. Я погрузилась в воду по пояс и с помощью мужчины села на одну из ступеней. Мне казалось, что еще никогда в жизни я не чувствовала себя так хорошо. Слуга оставил меня, но, как оказалось, ненадолго. Он вернулся с подносом в руках, на нем аккуратно были разложены свежие тряпицы, баночки с маслами и прочие принадлежности предположительно предназначенные для купания. — Изволите начать?       Блаженность нахождения в тёплой воде разъедала сознание, так что я просто согласилась, молча кивнув головой. Юноша принялся смешивать масла в чаше. Если честно, я не имела ни малейшего понятия, что он собирается делать. Я действительно не помнила ничего из своей жизни, ни традиций, ни правил. Со дня пробуждения пришлось просто смириться и плыть по течению, учиться заново в моменте. Фаэрон аккуратно устроился рядом, принялся массировать мою кожу. Прикосновения отзывались удовольствием в теле, но на фоне все ещё проскальзывало подозрение в неправильности происходящего. Я задумалась, почему я вообще это ощущаю? Ответа так и не нашла, пришлось смириться. Движения юноши были выверенными, он явно был опытным в подобных делах. Не желая дальше вариться в собственных мыслях и безответных вопросах, я решила завести разговор, начав с вопроса, ответ на который не получила ранее: — Почему именно ты пришёл сопроводить меня в купальню? И почему один? — Раньше Вы доверяли это занятие только мне. Не хотели подпускать к себе никого больше, — горько усмехнулся Фаэрон. — Правда? Почему? — Я уже много лет Ваш личный слуга, госпожа, – с каждым словом его голос становился все тише. — Стало быть ты должен знать меня лучше всех здешних слуг… – я задумалась. Если это правда, он мог бы многое поведать о моей прошлой жизни. Но почему он остался со мной наедине только сейчас? — Так и есть, Госпожа, — горечь в его голосе стала практически осязаемой. — Ты из-за этого так переживаешь? — В глубине души я понимала, что его поведение нетипично для слуги в этом Доме, но игнорировать такое поведение уже было невозможно. Тем более, это был мой единственный шанс узнать себя лучше. Информация поступающая от «матери» и лекаря была общей, и, учитывая мою абсолютною неосведомлённость о мире вокруг, буквально никак не помогала ни осознаться, ни понять, что происходит. Юноша запнулся, опустил взгляд. Меня снова посетила мысль, что было то, что он очень хотел высказать, но не мог. Он помолчал несколько ударов сердца, но все же собрался и ответил: — Простите, Госпожа. Моё поведение неподобающе, я искренне раскаиваюсь, что оно могло испортить Вам настроение… Но Вы правы. Меня как и многих обитателей Дома Мор’Далир затронула беда, случившаяся с Вами и Леди Маэрин. Как я уже сказал, я был Вашим личным слугой. И потерять такую чудесную Госпожу, как Вы, стало для меня… трагедией, — он затих. Я чувствовала, как он подбирает слова, как трудно ему говорить, но также я не ощущала фальши в его словах, и поэтому решила довериться. — Ничего, — коротко перебила я. — Можешь рассказать что-нибудь обо мне? — Что бы Вы хотели знать? — Что угодно. Любые факты. — Хмм… – Юноша задумался. — Госпожа любила мёд и фрукты. — Хорошо, продолжай, — я откинулась на борт бассейна, и принялась слушать.       Помимо вкусовых предпочтений Фаэрон поведал, что я являюсь старшей наследницей Дома Мор’Далир, в том числе старшей сестрой Маэрин. Разница в возрасте была небольшая. Жениха выбрать до несчастного случая не успели. К слову, после падения мы с сестрой не приходили в сознание больше полугода. Слуга оказался приятным собеседником, кроме того, казалось, что ему доставляло удовольствие просто рассказывать мне о чем-то.  К концу купания, пока эльф бережно обтирал природные узоры на моих руках ароматными маслами, он остановился, осторожно огляделся по сторонам, и шёпотом проговорил: — Нам нельзя об этом распространяться, но я не могу не сказать, Госпожа, — он наклонился ближе. — Среди слуг ходят слухи, что в тот день Вы с сестрой повздорили, и именно Леди Маэрин столкнула Вас с балкона…