День Террористки

Когда они жили в Севаррском Королевстве, отец работал продавцом в магазине игрушек. Перед отъездом он гордо заявил: «Теперь у меня будет хорошая должность, не зря же в университете учился». Однако и в новой стране историки были не очень-то востребованы, так что отцу пришлось идти в мебельный магазин — там платили больше, чем в местном университете. И всё-таки денег не хватало: большая часть уходила на оплату жилья и продуктов. Кроме того, отец записался на курсы повышения квалификации, так что Деифилии приходилось носить одежду «бывшую в употреблении». Хорошо бы их всех убить. Выстрелить в голову, чтоб мозги на стенку. Фридеранские мрази всегда унижали севаррцев, а когда угнетённый народ начал мстить — прикинулись несчастными жертвами, завыли о террористах. Ещё бы один самолёт взорвался, а то стрельба в университете — ерунда, мало выродков погибло. Вот бы ей, Деифилии, выбраться из ничтожного и слабого тела, стать героем, борцом за справедливость, карателем. Она бы всем этим ублюдкам показала… Но сейчас девочка могла лишь плакать, завернувшись в одеяло. Не было аппетита, хотя обыкновенно она всякий стресс заедала. Детский психиатр поставил депрессию и выписал таблетки, но отец решил, что «травиться химией» его дочь не будет (да и дорого нынче «химия» стоит). Деифилия достала смартфон, стала листать новости. Большая часть заголовков содержали слова: «террорист», «теракт» и «севаррец». Ах, если бы этот парень был умнее, осторожнее! Тогда бы Деифилия читала о том, как двадцать-тридцать-сорок фридеранцев «стали жертвами теракта». Хахахах! Как это выглядит, когда человека разрывает на части? Деифилия представляла: летит прочь нога Юльхен, окропляют кровавые брызги, визжат свидетели, Гюнтер и Брунгильда. А потом и свидетелей постигает страшная участь. Отец вернулся к шести. Деифилия к этому времени приготовила незамысловатый ужин: варёный картофель, нарезанные огурцы и рыбные консервы. — А у меня сюрприз, — сказал отец, улыбнувшись. Он принёс небольшой шоколадный, с белой прослойкой торт. — Мне премию выплатили как лучшему работнику месяца. — Здорово, — откликнулась Деифилия. Отец помыл руки, наложил себе картошки. — А у тебя как дела? Какие оценки? — Два по физике, по фридеранскому языку. — Вот молодец! Это тоже отметим. Поставь чайник. После ужина отец устроился перед телевизором — показывали новости, а после них должен был начаться его любимый сериал про благородных полицейских и коварных бандитов. Деифилия пробовала было смотреть пару серий, но ей не понравилась красивая фридеранская актриска, девушка главного героя. Хоть бы сдохла, сука. — Пап, можно за ноутбук? — спросила Деифилия, заглядывая в комнату. — Только недолго, час-полтора. Единственной отрадой в её жизни был интернет-друг. Его звали Доминико. «Мне девятнадцать, учусь в Аль-Вердесе на врача», — писал он о себе. Красивый он был, и про Деифилию говорил — красивая. Ему нравились пышные девушки больше, чем тощие, как высушенные на солнце «селёдки». Деифилия часто жаловалась ему на одноклассников, и всегда друг сочувствовал ей, называл мразь — «мразью», ругал учителей за бездействие. Деифилия сперва написала полотно текста — о Юльхен, Брунгильде, Гюнтере, о террористе в аэропорту, о фридеранском шовинизме… Но потом стёрла текст и отправила короткое сообщение: «Они мне нос разбили, выблядки. Я хочу их всех расстрелять». Прочитал Доминико сразу, но ответил только через пятнадцать минут: «Да, они за всё должны заплатить. Ведь не тебе одной достаётся. Они нас в принципе за людей не считают. Хочу тебе показать одну вещь, только здесь небезопасно. НОФР не дремлет. Смеющийся смайлик. Скачаешь себе «Эррафайс»? Там тебе напишу». Доминико прислал видео. Короткое, чуть длиннее минуты. Фридеранские военные пытали севаррского юношу, ещё подростка, восемнадцати лет максимум. Потом приятель скинул две не менее жуткие фотографии, на которых — Деифилия не поверила своим глазам — были тела севаррских солдат, привязанные к противотанковым ежам. «Это малое из того, что они творили, — написал Доминико. — Мне отец всякое рассказывал, знаешь. Можно ли назвать людьми тех, кто использует детей как живой щит?» Нет. Однозначно нет. Фридеранцы поплатятся, их самих привяжут к «ежам», или бульдозерами будут давить, или закопают живьём… У Деифилии покатились слёзы, заплакала она от собственного бессилия, от отвращения к трусости, которая сковывала её. Юльхен и Брунгильда ничем не лучше фридеранских солдат, дай волю — тоже будут пытать маленькую севаррку. «Если бы у меня был автомат, я бы всех убила», — написала Деифилия. «Конечно. Я бы тоже», — ответил приятель. Злой смайлик. «А прикинь чё сегодня было? — Деифилия начала печатать. — Пришёл Синий и начал про терроризм трындеть. Пиздец. Говорил, террористы детей вербуют через интернет. Очередная херня. В прошлом году у них была банда «чёрных хирургов», которые людей на органы похищали, за границу вывозили». «Да у фридеранцев власть давно ебанулась, а они терпилы, только радуются. Вон, День Флага скоро, денег угрохают в недо-артистов. Есть талант, нет таланта — плевать! Главное у них патриотизм, блять». «Вот бы на этом концерте кого-нибудь взорвали», — полушутя ответила Деифилия. «А чё бы нет? Знаешь, как взрывчатку делать? В аптеке без рецепта всё покупаешь, вообще без проблем». «Не, чел, ты спятил. Меня ж посадят». «Да шучу, шучу. Но можно и лёгкую бомбочку сделать. Так, хлопнет, напугает блядей — и всё. Хоть повеселишься». «Да ну нафиг. В школе херни хватает». «Херни» в двойном объёме пришлось отхлебнуть на следующий день. Деифилия возвращалась домой, когда за спиной послышался противный голосок шлюхи-Юльхен: «Эй, красотка! Далеко собралась?». Что-то противное, липкое потекло за шиворот. Юльхен толкнула её, плеснула в лицо сладкой газировкой, затем плюнула на куртку. — Ещё раз моих подруг или меня тронешь, рожу разобью! — Юльхен показала кулак. — Свинья ёбанная. Деифилия хотела было наброситься на обидчицу, показать ей, кто здесь настоящая «свинья», но, как назло, Юльхен была не одна. Брунгильда тоже отомстила — облила художественной тушью, больно пнула по колену. — Иди, морду свою обезьянью мой, — сказала она, поправляя растрепавшиеся кудряшки. — Заебала уже. Отцу Деифилия соврала, что куртку сама случайно испачкала. А как бы он помог, пошёл бы к директору, которому откровенно насрать? Вот если бы рядом был Доминико… Он бы даже Гюнтеру жопу надрал, не говоря уже о шлюшках. «Сдохните, мрази. Чтоб всех вас расстрелять, а потом кишки ваши на деревьях развесить». Деифилия обняла подушку, уткнулась лицом, но не заплакала, слёзы словно иссякли. Осталась злость. Металась она, эта хищная злость, как в клетке лев, ревела, бросалась на железные прутья. Пора что-то делать. Пора дать отпор, а то мрази одурели от вседозволенности, бросают камни во льва и мерзко хохочут. Лев должен вырваться, перегрызть им всем глотки. Деифилия включила смартфон, зашла в «Эррафайс». Доминико был в сети.