Часть 8

Гробовую тишину редко прерываемую детскими криками нарушила детская валлийская колыбельная которую напевал мягкий женский голос. Тяжелая дверь подвала скрипнула, нарушая гнетущую тишину. В промозглый воздух, пахнущий кровью и страхом, вплыла бесшумная тень. Это была Ханна. Её платье оставалось безупречно чистым, словно свежевыпавшая сирень кровавой мясорубки. Палец она поднесла к губам, и в её бездонных глазах читалось предупреждение: «Тише». Из-за её спины был слышен громкий храп Томпсона, её песня надолго заключила его очи в сладкий сон.  Сиэль замер, затаив дыхание, его единственный глаз расширился от страха и непонимания. Но в её движении не было угрозы. Она молча подошла к Мэйлин, её пальцы легкими, почти невесомыми движениями расстегнули кандалы. Хрупкое, изуродованное тело девушки бессильно рухнуло бы на камни, но Ханна мягко подхватила его, будто драгоценную реликвию. Из складок её платья появилось теплое шерстяное одеяло, в которое она бережно, с материнской нежностью, укутала Мэйлин, скрывая её наготу и стыд. — Тише, не бойся, я не сделаю тебе больно  Её голос был тихим шелестом листвы, ласковым и успокаивающим.  — Всё плохое закончилось. Пока ты здесь, со мной, ничего не бойся. Она прижала Мэйлин к груди, качая её, как младенца. Потом, достав из воздушного кармана своего платья крошечный хрустальный флакон, она осторожно капнула несколько сверкающих капель на окровавленные фаланги пальцев девушки. Это были ангельские слёзы слезы плачущего падшего ангела, собранные когда-то с лица демона-паука. Плоть под ними затянулась тончайшей перламутровой пленкой, унося с собой острую боль. Ханна нежно коснулась губами её лба, и это прикосновение было подобно благословению, дарящему мимолетный покой. Затем она поднесла к губам Мэйлин сосуд с прохладной водой, помогая ей сделать несколько глотков. — Держись, дитя  Прошептала она, когда в глазах Мэйлин появился проблеск осознания.  — Тебе нужно быть сильной. Ненадолго. Осторожно усадив девушку, чтобы та могла на неё смотреть, Ханна заговорила вновь, её слова были четкими и ясными, как горный родник: — Мейлин, ты должна понять, кто мы, и в каком мире оказалась. Ты знаешь, что я Ханна Анафелоуз. Я не человек, я демон. Как и Клод Фаустус, что служит Алоису. Как и Себастьян Михаэлис, что служит твоему господину. Когда всё это закончится он объяснит тебе всё гораздо лучше и понятнее меня Она сделала паузу, позволяя ей осознать. — Мы, демоны, заключаем контракты. Мы даём нашу силу и верную службу в обмен на душу нашего избранного господина. Клод служит Алоису. Себастьян служит Сиэлю. Их война это не твоя война. Тебя сделали оружием в этой войне. Но оружие может сменить хозяина. Ханна склонилась ближе, и в её глазах вспыхнул фиолетовый огонь. — Заключи контракт со мной, Мэйлин. Отдай мне свою душу, и я стану твоим щитом и твоим мечом. Я верну тебе силу. Я помогу тебе отомстить. Я сделаю так, что никто и никогда больше не посмеет тебя тронуть. Ты больше не будете беспомощной. Ты станешь госпожой, а я твоей верной рабыней, что проведёт тебя сквозь тьму к возмездию. Она протянула руку, и в воздухе между ними замерцал призрачный свиток, испещренный инфернальными письменами. — Согласна ли ты, дитя? Готова ли ты обрести силу ценою своей души? Мэйлин не могла поверить своим ушам. Демоны? Хотя, глядя на тот ад, в который она попала, это уже не казалось удивительным. Быть может, она сошла с ума и бредит... но времени на сомнения не было. Сменить хозяина. Месть. Что она хочет получить в обмен на свою душу? Она задумалась на несколько секунд. И вдруг Ханна заметила крошечные искорки в её глазах. Мэйлин вспомнила, в чьём доме находится. Она начала вспоминать всю историю Алоиса. После смерти отца юный Алоис Транси унаследовал титул и быстро понял, что власть — это не меч, а слово. Он стал использовать слухи как оружие: рассылал поддельные письма, распространял ложные сведения о заговорах и шпионах. Министры ссорились, лорды теряли доверие друг к другу, а Лондон наполнялся паникой. Через подкупленных чиновников и тайные сделки он вмешивался в дела земель, повышал налоги, разрушал торговлю и фабрики. Регионы беднели, вспыхивали бунты — и тех, кто пытался сопротивляться, вскоре находили мёртвыми. За всем стоял его демон Клод, бесшумно убирающий преграды. Благодаря которому та Алоис в свои года сумел проворачивать такие махинации. Вскоре его влияние достигло парламента. Несколько влиятельных домов оказались в долгах у Транси, и теперь они голосовали так, как он укажет. Он использовал их, чтобы проталкивать решения, выгодные только ему — законы, что душили торговлю, повышали налоги, лишали бедных права голоса. Под маской благородства он постепенно разрушал экономику и доверие к власти. После того как Алоис Транси укрепил своё влияние в парламенте, ему стало скучно смотреть, как рушатся лишь внутренние устои страны. Теперь он решил испытать саму Англию — заставить её гореть изнутри и снаружи одновременно. Сначала он начал с писем. Несколько фальшивых донесений — и лорды уверились, что Франция собирает войска у побережья. Ещё одно письмо — будто немецкий посол называл королеву «слабой». Слухи разлетелись, словно искры по сухой траве, и уже через неделю парламент требовал «защитить честь Империи». Но Алоис не планировал на этом останавливаться. После поимки Сиэля он собирался продолжать в том же направлении. Это то, что она узнала о нём перед отъездом. Зачем он это делает, Мейлин не знала. Но у неё были догадки. Возможно, он делал это для того, чтобы набраться сил и убить Сиэля Фантомхайфа и уничтожить всё что ему дорого. Собственно поэтому её и послали — убить его. Даже представить сложно, насколько сильно пострадал обычный народ. Он посеял семена раздора, ростки которых обрели достаточную силу, чтобы пустить корни и прорваться через землю, тем самым отравив её до последней песчинки. Даже представить трудно, сколько бы времени потребовалось, чтобы вывести эту заразу и вернуть этой стране покой и мирное небо над головой. Это было именно то, чего она хотела. Мейлин крепко сжала кусочек пледа, который дала ей Ханна. — Я... я согласна. Взамен на мою душу прошу выполнить моё желание. Я желаю лишить Алоиса этого титула. Я хочу вернуть этой стране былой покой. Я стану оружием этого государства. Я хочу вернуть людям мир и покой, которые у них отняли. Хочу дать этому роду шанс на славу и силу, которые помогут бедным людям и всей стране. Когда мне удастся избавиться от той скверны, что натворил этот демон — дать этому роду силу и помочь всей стране, — ты сможешь забрать мою душу, и я умру спокойно Сказала Мейлин и посмотрела на Сиэля.  — Я обязана выполнить свой долг и дать этому ребёнку шанс на счастливую жизнь. В бездонных глазах Ханны вспыхнуло нечто большее, чем просто демоническое любопытство. Это было восхищение, смешанное с лёгким удивлением. Хрупкая, истерзанная девушка, едва вернувшаяся к сознанию, думала не о личной мести, не о спасении себя а о целой стране, о чужих жизнях, о будущем, которое у неё отняли. — Какое...благородное желание Её голос прозвучал как тихий перезвон хрустальных колокольчиков, полный неожиданной нежности.  — Не спасти себя, а исцелить целый мир, что он отравил. Не убить врага, но лишить его орудий власти. Вернуть покой тем, кого ты даже не знаешь. Она мягко коснулась щеки Мэйлин, и её пальцы были прохладными, как шёлк лунной ночи. — Ты предлагаешь мне не просто душу, дитя моё. Ты предлагаешь мне стать орудием справедливости. Тенью, что защитит свет. Это...необычно. Для демона. В воздухе между ними замерцал свиток. Но теперь письмена на нём мягким серебристым светом, и форма их была не столь угрожающей, а скорее изящной, как каллиграфия на старинном манускрипте. — Я принимаю твоё условие, леди Мэйлин. Отныне я твой меч. Мы вернём твоим друзьям мирное небо над головой. Мы очистим эту землю от паучьей скверны. А когда последняя рана Соединённого Королевства затянется... Она склонилась в почтительном поклоне, но в её фиолетовых глазах плясали искорки. — ...твоя душа станет моей наградой. И я обещаю ты встретишь свой конец не в муках, а в мире, зная, что выполнила свой долг до конца. Ханна протянула руку, и в ладони её вспыхнула печать не демонический знак, а нечто, напоминающее хрустальную розу. — Произнеси своё имя, госпожа. И наш контракт вступит в силу. Вместе мы вернём этому ребёнку Её взгляд скользнул к Сиэлю — то счастливое будущее, которого он заслуживает. Печать-роза на её ладони вспыхнула ослепительным сиянием, заполнив подвал мягким свечением. Воздух задрожал, наполняясь сладковатым ароматом увядающих цветов и старого пергамента. — Произнеси своё имя, госпожа Повторила Ханна, и в её голосе зазвучали стальные нотки, приглушённые нежностью. Мэйлин, собрав последние силы, тихо, но чётко произнесла: — Мэйлин… Мэйлин заключает с тобой контракт. В тот же миг свет от печати окутал её фигуру, на мгновение став таким ярким, что Сиэлю пришлось зажмуриться. Когда свечение рассеялось, Мэйлин всё ещё была закутана в одеяло, но стояла уже на ногах прямая, с новым огнём в глазах. Её раны не исчезли, но теперь они выглядели как старые, почётные шрамы. А на шее, чуть выше ключицы, красовалась изящная тёмная метка стилизованный цветок, похожий на хрустальную розу. — Благодарю тебя, госпожа  Ханна склонила голову.  — Теперь мы едины. И пока наш контракт в силе, ничто не причинит тебе вреда. Она повернулась к Сиэлю, который смотрел на них широко раскрытыми глазами, полными смятения и надежды. — Слушай внимательно  Голос Ханны вновь приобрёл ту ласковую, но непререкаемую интонацию.  — У нас мало времени, и я должна рассказать вам обоим, что происходит. После своей неудачи в шекспировском театре Гробовщик вступил в сговор с Алоисом Транси. Он предложил сделку: месть Себастьяну в обмен на воскрешение его младшего брата, Луки Маккена. Ханна сделала паузу, готовясь рассказать длинную и запутанную историю:  — Настоящий Алоис Транси умер много лет назад ещё в младенчестве. Настоящее имя вашего мучителя бродяга Джеймс Маккен, раньше он жил в деревне близ Ливерпуля вместе со своим младшим братом Лукой. Братья были сиротами и воровали, чтобы прокормить себя, из-за чего сельчане бранили их и кидались камнями. Джим в ответ желал смерти всем жителям деревни. Позже братья обнаружили деревню в огне, а её жителей мёртвыми. Джим обрадовался смерти всех, кто обижал их, и предложил собрать с покойников всё ценное. Но позже Джим нашёл Луку мёртвым. Лука продал мне свою душу попросив взамен убить всех кто делал больно Джиму. Годы спустя Джима вместе в другими беспризорниками похитили и доставили в поместье старого графа-затворника Транси, известного мужеложца и извращенца. Чтобы защитить от себя надругательства Джеймс продал свою душу демону-пауку  Клоду с помощью которого присвоил себе имя, богатства и цвета Транси.  Сиэль редко перебил рассказ женщины:  — Гробовщик не может воскрешать мертвых, он лишь способен создавать из них зомби. Неужели он этого не понимает? И что случилось с прошлым главой Транси?  Ханна спокойно повернула голову указав на привязанный к стене кусок человеческого мяса с отрубленными конечностями, зашитым нитками ртом и выколотыми глазами:  — Он долго пытал его до тех пор, пока злодей не стал овощем. А перед этим приказал Клоду скормить его жену собакам и выбросить малолетнего сына в колодец. Сиэль, понимаешь, для Джима его брат был центром вселенной и ничего кроме кроме Луки Маккена его в этом мире не волнует. Для него всё игра, а люди дешёвые игрушки. Всё кроме семьи. Гробовщик осуществить его мечту. И Джим, в своём ослеплённом фанатизме, ухватился за эту соломинку. Она перевела взгляд на Мэйлин, затем снова на Сиэля убрав повязку с его метки на глазу:  — Тебе не нужно этого стесняться, и не это, не история Маккенов не важна сейчас. Важно то, что на рассвете Себастьян придёт. Клод и Гробовщик назначали ему дуэль в поместье Транси. И его появление будет нашим шансом. Когда он атакует, в поднимется хаос. Именно тогда мы должны будем действовать. Ханна подошла к двери, прислушалась, затем вернулась. — Теперь, последние приготовления. Она подошла к спящему Тимберу, склонилась над ним и коснулась его виска. Пальцы её светились тусклым фиолетовым светом. — Он увидит кошмар будто госпожа не выдержав пыток, умерла у него на руках от истощения. А он бросил её тело в яму к голодному зверю..Этого будет достаточно, чтобы объяснить твоё исчезновение. Затем она повернулась к Сиэлю, и её взгляд стал твёрдым. — А ты, мальчик, останешься здесь. Это часть плана. Ты должен будешь выглядеть так, как будто ничего не изменилось. Ты приманка. Когда Себастьян ворвётся сюда, он должен найти тебя. Это отвлечёт Алоиса и Клода. Ты сможешь это выдержать? В глазах Сиэля, полных страха, вспыхнула искра прежней воли. Он слабо, но решительно кивнул. — Х-хорошо… — Я верю в тебя, юный пёс  Мягко сказала Ханна.  — Скоро этот кошмар закончится. Она взяла Мэйлин за руку. — А мы с госпожой должны исчезнуть.  Быстрыми и бесшумными шагами она вывела Мэйлин из подвала и провела её тёмными коридорами в гостиную. Остановившись перед огромным портретом одного из предков Транси, она нажала на почти незаметную зазубринку в резной раме. Портрет бесшумно отъехал в сторону, открывая потайную нишу маленькую комнатку без окон, больше походящую на монашескую келью. — Здесь ты будешь в безопасности, госпожа  Прошептала Ханна, вводя Мэйлин внутрь.  — Никто, даже Клод, не знает об этом месте. Отсюда ты сможешь наблюдать и ждать. Ждать рассвета и нашего часа. Портрет закрылся, скрывая Мэйлин от посторонних глаз. В поместье воцарилась зловещая тишина затишье перед бурей, в которой должны были сойтись демоны, и от исхода которой зависели судьбы душ и целой страны. Ханна, оставшись одна в тёмной гостиной, устремила взгляд в окно, на постепенно светлеющий восток. Скоро. Очень скоро. {…} Ночной мрак, пропитавший поместье Транси, казался особенно густым в кабинете Алоиса. Лунный свет, проникавший сквозь высокие окна, выхватывал из темноты лишь отдельные детали: блеск сапфировых глаз графа, позолоту на старинных книжных полках и фигуру юной целительницы, сжавшейся в кресле. — Я жду, Айрис Голос Алоиса резал тишину, словно бритва. В нем не было и намека на просьбу, лишь холодный, беспрекословный приказ.  — Зелье должно быть идеальным. Мой голос должен стать точной копией твоего. Айрис, бледная и испуганная, протянула ему склянку, закупоренную воском. Руки ее дрожали так сильно, что зелье плескалось внутри. — Я… я сделала все, как вы приказали, господин. Но… — Молчать!  Алоис выхватил склянку. Свет луны заиграл на поверхности зеленоватой жидкости.  — Сейчас я проверю твою работу. Он одним глотком осушил зелье. По телу прокатилась судорога, горло обожгло странным жаром. Алоис задохнулся, схватился за шею, но уже через мгновение его лицо исказилось в хищной улыбке. — Великолепно. Просто великолепно! Теперь…   Алоис прищурил глаза, рассматривая Айрис — Ты мне больше не нужна. Хотя… нет. Ты мне еще понадобишься. Сними свою одежду. Айрис отшатнулась, в ужасе глядя на Алоиса. — Что? Господин, я не понимаю… — Не нужно понимать, нужно исполнять Прошипел Алоис.  — Я не потерплю неповиновения. Раздевайся. Сейчас же. Испуганная девушка повиновалась, дрожащими руками расстегивая пуговицы на платье. Алоис наблюдал за ней с нескрываемым презрением. Вскоре Айрис стояла перед ним в одной сорочке, в глазах плескались слезы. Алоис схватил платье и плащ, стремительно скрылся за ширмой. Через несколько минут из-за ширмы вышел уже не гордый и властный граф Алоис Транси, а скромная целительница Айрис. Копия была безупречной. Зелье сработало идеально. Однако, прежде чем Алоис успел насладиться своей победой, в кабинет вошёл Тимбер. Лицо его было искажено гневом и болью. — Господин Холодно сказал Тимбер — Мэйлин умерла… у меня на руках! Она умерла в страшных муках, и я отдал её тело на съедение диким зверям. Алоис обернулся, в его глазах вспыхнул первоначальный гнев, быстро сменившийся насмешкой. — Мэйлин? Ах да, эта… шлюшка Алоис пожал плечами.  — Ну и что? Сломалась одна игрушка. Какая разница? У меня теперь есть другая… почти целая. Он усмехнулся, вспоминая Сиэля на распятии. Тимбер сделал шаг вперед, но Алоис взмахнул рукой. — Довольно!  Рявкнул Алоис.  — Ты посмел ворваться в мой кабинет! Убирайся прочь! Мне противно видеть твою кислую мину. Иди жалей своих мертвецов где-нибудь в другом месте. Тимбер лишь холодно посмотрел на Алоиса и покинул кабинет. Алоис усмехнулся и снова повернулся к Айрис, его взгляд стал хищным. В подземелье Сиэль, всё ещё на распятии, из последних сил старался не терять надежду на спасение, когда появилась фигура в плаще целительницы. Она двигалась неуверенно, оглядываясь по сторонам, словно боялась каждого шороха. В руках она сжимала что-то небольшое, скрытое под плащом. — Сиэль Фантомхайв? Прошелестел голос, точь-в-точь как у Айрис. Сиэль приоткрыл глаз. В полумраке он с трудом мог разглядеть лицо говорившего. Боль пронзала каждую клеточку его тела, но в глубине души теплилась крошечная надежда. — Кто… кто ты?  Прохрипел он. "Айрис" приблизилась, опустившись на одно колено рядом с распятием. Ее голос дрожал от страха. — Меня послал Себастьян Произнесла она, стараясь говорить как можно убедительнее.  — Он… он в порядке. Он не мог прийти сам, это слишком опасно. Но он поклялся вытащить тебя отсюда. Он велел передать тебе это. Она достала из-под плаща небольшую брошь – маленький серебряный герб поместья Фантомхайв. — Он сказал, что ты узнаешь его. Что он всегда носит его с собой. Сиэль устремил взгляд на брошь. Она казалась ему до боли знакомой, хотя разум был затуманен болью. — Себастьян… он… жив? Прохрипел он снова, вкладывая в этот вопрос всю свою надежду. — Да, жив Заверила "Айрис".  — Он рвется сюда, но… Транси усилил охрану. Нам нужно быть осторожными. Он разработал план, но… для его осуществления требуется время. Сейчас главное – чтобы ты остался жив. Транси скоро вернется. — Я… я не могу двигаться. Айрис нахмурилась, оглядываясь. — Я знаю. У меня нет сил снять тебя сейчас. Но… я принесу тебе воды и обезболивающее, которое дал Себастьян. Оно поможет тебе продержаться до ночи. Сегодня ночью, когда стража ослабнет, я вернусь. Я клянусь, я вернусь и помогу тебе сбежать. Держись, Сиэль. Себастьян ждет тебя. Он очень переживает. Она осторожно положила брошь рядом с Сиэлем так, чтобы он мог его видеть, и поспешно покинула подземелье, оставив Сиэля в одиночестве. *** Трупы членов семьи Мидфорд и всех свидетелей резни устроенной в поместье увезли сотрудники Скотланд-Ярда. Инспектор Эберлейн закончив допрос молодой леди Мидфорд, последней из моего рода проявившей недюжинную мужественность не проронив в присутствии чужих людей не слезы. Устав от компании не самых умных людей она поднялась на крышу.  Холодный ветер играл с челкой Себастьяна, стоявшего на краю крыши поместья Мидфорд. Его малиновые глаза, неподвижные и холодные, скользили по дымящимся руинам, оставшимся от некогда величественного дома. За его спиной, закутанная в его же сюртук, сидела Лиззи, притихшая и бледная, но не сломленная. В поле его зрения вплыл неестественно крупный паук, несущий в лапках свернутый пергамент. Существо, словно тень, приземлилось перед демоном, почтительно склонилось и замерло, протягивая послание. Себастьян, не меняя выражения лица, взял письмо. Восковая печать с гербом Транси распалась под его пальцами. — От нашего любезного насекомого  Произнёс он с лёгкой, язвительной усмешкой, разворачивая пергамент. Он начал читать вслух:  — «Тесть твоего господина мёртв, Михаэлис. Он и вся семья его жены вырезана под корень. Я убил их всех. Фамильный меч Мидфордов перешёл к графу Транси, скажи это его маленькой сучке...» Он продолжил, но, дойдя до описания зверств над Мэйлин, его голос всегда напоминавшее скорее мелодию бродячего музыканта дал первую, едва заметную трещину. Он замолчал, сверток чуть сжался в его руке. — Дальше...не для детских ушей, леди Элизабет  Демон бросил взгляд на девочку, в чьих глазах уже копились слёзы ярости и горя. — Читай  Её голос прозвучал тихо, но с той стальной ноткой, что была у её отца. Она встала, сбросив с плеч сюртук, и её маленькая фигура казалась внезапно выросшей.  — Я леди Мидфорд. Я не боюсь слов. И я не боюсь того урода. Читай, Себастьян. Демон на мгновение задержал на ней взгляд, в его глазах мелькнуло нечто,  напоминающее уважение. Он кивнул и продолжил:  — Головы твоих смертных друзей украсили стены нашего дома. Приезжай, Себастьян, и посмотри сам. Твой хозяин лгал лжешь и ты. Он клялся королеве, что будет верно ей служить, а сам подослал убийцу к её верному пауку. Я выставил Мейлин в клетке напоказ всем. Для тепла ей сшили плащ из кожи твоего садовника. Приезжай в поместье Транси, забери её и Сиэля Фантомхайва.  Лиззи сжала кулаки, её плечи вздрогнули, но голос не дрогнул:  — Продолжай  — Дальше в таком же духе  — Продолжай  — Взамен ты пришлешь мне Элизабет Мидфорд, её фрейлину, Грелля Сатклиффа и Лау. А еще молодого падшего ангела. Сделаешь это – не трону ни тебя, ни твоего господина. Не сделаешь – съем твое сердце. Клод Фаустус, дворецкий семьи Транси  — Ты сможешь победить его, Себастьян? Этого...Клода? Демон медленно повернулся к ней. На его губах играла та самая самоуверенная, почти высокомерная улыбка, что была его визитной карточкой. — Леди Элизабет  Начал он  — Я видел, как рассветы вставали над величайшими цивилизациями, и как эти цивилизации обращались в прах. Я в одиночку выкашивал целые армии, чьи имена история даже не удосужилась запомнить. Я демон контрактов, чьё имя сеяло ужас задолго до того, как паук научился плести свою жалкую паутину. Скажите мне, какие великие победы числятся за лакеем Алоиса Транси, чтобы я, его боялся? Он сделал шаг вперёд и перед изумлённой Лиззи внезапно опустился на одно колено. Его тёмный плащ распластался по камню, как крылья гигантской птицы. Он склонил голову, и когда вновь поднял взгляд, алое сияние в его глазах поутихло, уступив место твёрдой, неумолимой уверенности. — Но моя сила теперь служит вам по воле моего господина. И потому я даю вам клятву, Леди Элизабет Мидфорд. Я верну его к вам. Я спасу Сиэля Фантомхайва и доставлю его сюда, к вам, невредимым.  Демон поднялся. Ветер подхватил его плащ, когда он повернулся в сторону небольшого пруда близ конюшни.  — А теперь, прошу вас, вернитесь внутрь. Мне предстоит...нанести визит в одну глухую деревню Элизабет смотрела вслед Себастьяну, и по ее щекам текли слезы. Не слезы горя или страха, а слезы ярости и отчаяния. Ярости на Клода Фаустуса, на его жестокость и бесчеловечность. Отчаяния от того, что она, Элизабет Мидфорд, могла лишь стоять и смотреть, пока демоны решают судьбу ее друзей, ее жениха, ее слуг. Она ненавидела это чувство беспомощности. Всю свою жизнь ее оберегали, ограждали от ужасов внешнего мира. Она была "солнечным светом" для Сиэля, той, кто должна дарить ему радость и улыбки. Но сейчас, когда тьма сгустилась вокруг них, она понимала, что ее "солнечный свет" ничего не значит против этой ледяной, всепоглощающей тьмы. Кровь кипела в ее венах. Она хотела кричать, рвать и метать, броситься в бой с мечом в руках, но знала, что это бессмысленно. Она была слишком слаба, слишком неопытна. Ее тренировки в фехтовании были всего лишь детскими играми по сравнению с тем, что ждало их впереди. Но Лиззи Мидфорд не была сломлена. Да, она была напугана, да, она скорбела о погибших. Но внутри нее, глубоко, горел огонь. Огонь решимости, огонь мести. Она не позволит Клоду Фаустусу безнаказанно наслаждаться своей победой. Она не позволит ему сломить Сиэля. Она не позволит ему осквернить память ее семьи и друзей. "Я не буду просто стоять и смотреть," - подумала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. "Я найду способ помочь. Я стану сильнее. Я стану такой, чтобы меня боялся даже демон." Она глубоко вдохнула холодный воздух и посмотрела на багровый закат, окрашивающий руины поместья Мидфорд в зловещие оттенки. В этот момент, в сердце сломленной девочки зарождалась будущая леди Мидфорд, стальная, решительная, готовая на все, чтобы защитить тех, кто ей дорог.