Часть 9

Предрассветная мгла опутала замок Транси липким саваном, но даже сквозь его пелену Алоис чувствовал нарастающее волнение. Игра началась, и он, словно опытный кукловод, тянул за ниточки, плетя сложную сеть обмана. Под личиной "Айрис", робкой целительницы, он скользил по коридорам подземелья, словно тень, ведомая лишь мрачным предвкушением. В сердце его плескалось злорадство, смешанное с леденящим душу страхом. Страхом провала, страхом разоблачения. Шаги "Айрис" в темнице – это не поступь целительницы, а осторожное крадущееся движение хищника. В каждом шорохе ему слышался упрек, в каждой тени – призрак Себастьяна, наблюдающего за ним, оценивающего его игру. Пальцы, сжимающие флягу и сухари, дрожали от напряжения. — Господин Фантомхайв... Шепот вырвался хрипло, почти неслышно. Алоис ненавидел этот голос – тонкий, слабый, чужой. Но он был необходим. Он был ключом, открывающим врата доверия.  — Я... я вернулась. Простите, что так долго... Когда он приблизился к распятию, его взгляд невольно метнулся к лицу Сиэля. Бледное, измученное, испещренное синяками и ссадинами. Жалость? Нет, Алоис не испытывал жалости. Только триумф. Триумф над врагом. — Вот, выпейте... Он поднес флягу к потрескавшимся губам, нарочито медленно, словно позволяя Сиэлю насладиться каждой каплей.  — Себастьян... он... сказал, что нужно быть осторожной. Сказал... сказал, что он не может прийти сам, пока... пока не разобрался с кое-какими делами. Алоис на мгновение замолчал, наслаждаясь тем, как тень надежды проблеснула в потухших глазах графа. Он видел, как он, Сиэль Фантомхайв, цеплялся за каждое слово, как за спасательный круг. Мучительно медленно Транси развязал веревки, наблюдая за каждой реакцией Сиэля. Его пальцы дрожали не от страха, а от сдерживаемого восторга. Он почти физически ощущал власть, которую давала ему эта роль, эту маска. — Вам нужно бежать, господин. Сейчас же. На восток... к старой мельнице. Леди Элизабет и ваши слуги... они ждут вас там. Себастьян всё подготовил... Его голос дрожал, словно от волнения.  — Он... он доверил мне самое важное... он сказал, что вы должны знать... вы должны верить... — Верить во что? Сиэль уставился на него с отчаянной надеждой.  — Скажите мне, что я должен делать! Что он задумал? — Он... он сказал, что вы должны верить в свою силу, господин. В свой ум. И... и в то, что он всегда будет рядом, даже если вы его не видите. Внезапно, Алоис показательно засуитился: — Поезжайте! Быстрее! У вас мало времени. Помните... на восток! К мельнице! Там вас ждут! Алоис почти вытолкнул его из темницы.  — И молитесь... молитесь, чтобы все прошло хорошо. Он смотрел, как Сиэль, шатаясь, забрался на лошадь и скрылся в ночи. В этот момент Алоис почувствовал укол вины. Слабый, мимолетный, но от этого не менее противный. Но он быстро подавил его, захлопнув дверь в сердце. Как только граф Фантомхайв отъехал достаточно далеко, Алоис подал знак. Из темноты вырвались всадники, чьи лица искажены жаждой крови. Он наблюдал, как они настигли Сиэля, как один из них сбросил его на землю. Триумф захлестнул его с новой силой. Но все пошло не по плану. Один из всадников, возомнивший себя хозяином положения, решил воспользоваться ситуацией. Алоису это не понравилось. Его игру портили. Прежде чем грязные руки коснулись графа, Алоис лично выпустил стрелу, пронзившую насильника. И снова появился "Айрис", но теперь в его движениях была сталь, в голосе – оттенок леденящей угрозы. — Господин Фантомхайв! Сюда! Быстрее! Нас предали! Его крик разнесся эхом по лесу.  — Что происходит? Где мельница? Где Себастьян? Прохрипел Сиэль, с трудом поднимаясь на ноги. В его глазах плескалось отчаяние. Алоис помог ему подняться и, отстреливаясь от оставшихся всадников, потащил его вглубь леса.  — Мельница... это ловушка. Нас провели. Кто-то хочет вашей смерти. Нам нужно спрятаться. Переждать. А потом... я отведу вас в безопасное место. В поместье Фантомхайв. Там вас будут ждать. — Но как же Лиззи? Как же мой дворецкий? Сиэль запнулся, обессиленный и растерянный.  — Себастьян обещал... — Он думал, что может доверять этим людям. Он ошибся. Но я не позволю им причинить вам вред. Я защищу вас, господин. Даже если это будет стоить мне жизни. Алоис прижал его к себе, нарочито по-матерински, пряча довольную усмешку. Он вел Сиэля через лес, подгоняя, когда тот спотыкался, укрывая от холода. Он рассказывал ему сказки о безопасности и о том, как он будет счастлив в поместье. Он говорил шепотом, нежно. Играл роль безупречно. — Мы почти пришли, господин. Осталось совсем немного. Скоро вы будете в безопасности. Шептал Алоис, когда они вышли к мрачной крепости, возвышающейся над ними, словно зловещий символ его власти. Сиэль посмотрел на него с надеждой, которая резала Алоису душу.  — Что это за место? Алоис на мгновение замолчал, наслаждаясь моментом.  — Это место, где мы будем в безопасности. Это место, где я смогу защитить вас. Это место, где мы будем вместе. Идёмте же {…} Измождённая лошадь вывела Барда на центральную улицу Сент-Кетчпоупа. Деревушка встретила его покосившимися лачугами с прогнившими ставнями, липкой грязью под копытами и тяжёлым запахом собачьих испражнений. Единственным местом с признаками жизни оказался трактир «У пьяного Джона» низкое строение с потрескавшейся вывеской, из-под двери которого лился тусклый свет и доносились приглушённые голоса. Привязав уставшее животное к столбу, Бард тяжко вздохнул и вошёл. В зале стоял густой, спертый воздух смесь давно вываренного пива, пота и пережаренной утки. За долгие годы работы поваром у Фантомхайва он научился различать запахи; сейчас они всех встречали, как обвинение. Несколько завсегдатаев лениво подняли на него глаза. Толстый усатый трактирщик за стойкой, вытирая кружку грязной тряпкой, послал ему равнодушный взгляд. — Отец, грамм двести коньяку  Начал Бард, стараясь звучать спокойно, и бросил на стойку серебряную монету.  — Я одного человека ищу, Евгением звать. Не знаешь ли ты его? Трактирщик взял деньги и подбородком указал в самый тёмный угол зала. — Вон ваш красавец. Третьи сутки не просыхает. Бард пригляделся. За столом, заваленным пустыми кружками и липкой посудой, сидел он растрёпанный, с грязными прядями волос, мутным взглядом, губы его беззвучно шептали в деревянную столешницу. Он уже шагнул к нему, как два крепких мужика встали поперёк пути. Коренастые, с мозолистыми кулаками и потрёпанными лицами: один лысый с козлиной бородкой, другой с длинным шрамом через левый глаз. Они уверенно преградили дорогу. — А ты его дружок?  Прошипел лысый, тыча толстым пальцем в грудь Барду.  — Твой приятель у нас в долгу. Проиграл нам в карты кучу денег три дня назад. Раз уж нашёл плати по счетам. — Я не его друг и не поручитель  Угрюмо буркнул Бард, пытаясь обойти.  — У меня к нему срочное дело. — Откуда у тебя такой акцент?  Осклабился человек со шрамом.  — Из Аризоны? Бард промолчал. По шраму и манере он понял: сейчас пойдут расспросы и угрозы недовоеванной гражданской войны. Лысый грубо дёрнул Евгения за плечо. Тот бессмысленно ухмыльнулся и попытался оттолкнуть, но движения были замедленными, словно он плыл под водой. В Барде что-то надломилось может, накопившаяся злость, а может, понимание, что приказ Себастьяна завис на волоске из-за этих сельских подонков. Его кулак, натренированный в рукопашной, врезался в переносицу ближайшего громилы. Раздался отвратительный хруст: тот с тихим стоном осел на пол. Дальше всё мелькало как в тумане: рёв, звон разбитой посуды, удар табуретом по спине. Чья-то кружка разбилась у стены, окатив Барда пивом. Кто-то крикнул про констебля. Когда дым и суматоха рассеялись, Бард и едва пришедший в себя Евгений сидели в холодной камере с единственной скамьёй и решёткой в окне, через которую пробивался бледный рассветный свет. Евгений первым нарушил молчание; он держал голову в руках, плечи его слегка дрожали. — Что...что случилось?  Голос был хриплым.  — Почему я снова здесь? — Потому что ты,идиот Взорвался Бард — играешь в карты, хуже, чем я готовлю! Я пол-ночи скакал, чтобы найти тебя. Сиэль… Имя заставило Евгения встрепенуться, будто ледяной водой окатили.  — Сиэль? Что с Сиэлем? Говори!  Он заговорил живо, настороженно. Бард тяжко вздохнул, потирая ушибленные костяшки. Глаза его были усталыми, но в голосе тяжёлая, неприятная правда. — Его похитили. Этот скот в очках, как две капли похож на Себастьяна похитил Сиэля и сжёг поместье Фантомхайв  Он замолчал, рассматривая затоптанный пол камеры. Евгений побледнел; ужасающее непонимание исказило лицо. — Себастьян послал меня за тобой. Сказал: ты нужен. Мальчик в настоящей беде. Если у тебя осталась хоть капля совести…кончай бухать и сделай что-то правильное. […] По щекам Айрис текли слёзы. Страх сковал движения. Её лицо было белым, словно снег. Руки тряслись, в голове ничего не укладывалось. Тысячи вопросов и ни одного ответа... Прошло совсем немного времени с того дня, как она стала здесь работать, но казалось, что это была уже целая вечность.  Целительница схватилась за виски и облокотилась спиной о стенку. Её взгляд медленно скользнул к медикаментам. Маленькая баночка с одним из видов лекарственных трав была полностью пуста. Всё пришлось потратить на раствор для смены голоса.  Айри медленно подошла к своему саквояжу. Немного покопавшись там, ей удалось найти настойку пустырника. Она выпила половину пробирки и прокашлявшись, незаметно даже для себя глухо прошептала: — Нужно будет запить...  Девушка открыла второй отсек. К счастью, она всегда хранила здесь тёплую накидку на экстренный случай. Сейчас эта вещь была очень кстати. Надев её на себя, Айрис вздохнула с облегчением. Теперь есть хотя бы что-то ещё, помимо сорочки. А она в свою очередь, была до колена.  Целительница закрыла саквояж, развязала пучок и глубоко вздохнула. Она крепко сжала в руках свою заколку, что ей когда-то подарил лучший друг. Хоть здравый рассудок вернулся, вопросы не заканчивались. "Зачем графу нужен был тот раствор?", "Куда пропала служанка Рин?", "Почему всё настолько непонятно?" и много других...  Айрис привела себя в порядок, взяла свои вещи и распахнув двери, быстрым шагом направилась к себе в комнату. Её ладонь сжимала украшение всё сильнее, словно последнюю надежду. Мысли проносились одна за другой:  "Алоис Транси... Я почти уверена, что то лекарство и мои вещи не нужны ему для благих намерений. Ни один человек не стал бы копией другого лишь для этого. Он забрал себе мой голос, заставил меня почувствовать себя слабой... Вот только я не готова так просто с этим мириться..." "У меня есть право голоса и никто, никогда его не отнимет..." *** Когда яркий свет осветил весь подвал и девушка почувствовала, как твёрдо стоит на своих ногах, она испытала облегчение. Она здорова. Её тело было здоровым. Боли не было — словно по волшебству. Раньше она уже потеряла всякую надежду на это облегчение, но благодаря Ханне смогла вдохнуть этот глоток жизни. Взглянув на своё тело, она увидела лишь глубокие шрамы, но сейчас это её не волновало. Выслушав эту печальную историю, ей стало грустно. Но жалела она не Алоиса, а Луку. В глубине души она понимала, что Алоис это лишь бедное дитя, которое было отравлено жестокостью этого мира. Их история чем-то похожа. Мейлин сама убивала из-за тяжёлой судьбы, но она делала это ради выживания, а не ради забавы. Мейлин лишь слушала и наблюдала. Она сейчас не была в состоянии много говорить. Когда Ханна взяла её за руку и повела прочь из этого ужасного места, Мейлин чуть не рухнула на пол. Довольно долгое время она не ходила, и казалось, от такой простой вещи у неё закружилась голова. Если бы Ханна пришла на несколько часов позже— Мейлин уже погибла бы. Когда они бежали по этим страшным, но до боли знакомым коридорам, Мейлин вовсе не чувствовала ту скованную боль и страх, что были в прошлый раз. Когда она находилась рядом с Ханной, все страхи и проблемы растворялись, словно лёд, тающий под палящим солнцем. Всё было хорошо, пока они не остановились у одной большой картины и перед ними не открылся проход в небольшую тёмную комнату. Тут Мейлин уже затряслась. Когда она зашла в комнатку, и Ханна уже хотела отпустить её руку, Мейлин крепко сжала её ладонь, но не слишком сильно. Голос её задрожал,  дышать стало сложнее. — Ханна… пожалуйста, не оставляй меня в этой темноте. Я не могу больше находиться в… в тёмных маленьких помещениях. Прошу.. Она ослабила хватку. Но руки всё ещё дрожали. Ещё несколько секунд назад Ханна слегка удивилась такой реакции, но сейчас лишь мягко улыбнулась и подошла к ней чуть ближе. — Госпожа, к сожалению, я не смогу быть с вами сейчас, но кажется, я знаю, что может вам помочь.  Её ладонь засияла приятным синим светом, и вскоре над ней левитировал небольшой, очень тёплый комочек света. Ханна протянула его к Мейлин, и он плавно перекатился в её объятия. — Госпожа, вы не одинока. Вы в безопасности. И этот свет будет напоминать вам об этом. Мейлин была приятно поражена. Её так тронуло это, что по щекам вновь побежали солёные слёзы. Она подняла взгляд на Ханну и с нежной улыбкой ответила. — Спасибо, спасибо тебе большое, Ханна.  Она говорила с искренней благодарностью. — Вам не за что благодарить, госпожа. Ваш покой... теперь моя забота. Время поджимало. Ханна закрыла потайную дверь, и Мейлин осталась одна в этом маленьком помещении. Сейчас она бы уже падала в обморок от панических атак, но пока рядом с ней был этот свет, все тревоги и страхи обходили её стороной. Мейлин села и облокотилась на холодную стену. Ей нужно было всё обдумать. Безусловно, её главная цель — исправить всё, что натворил Алоис, и не дать невинным людям больше страдать. Но чем яснее она осознавала нынешнее положение дел и чем чаще вспоминала тот кошмар, тем сильнее в ней просыпалось невыносимое желание — желание убить. Она никогда не чувствовала настолько сильного порыва лишить кого-то жизни самым мучительным способом. И это пугало её. Она не хотела становиться монстром. Он тоже — жертва. Если бы у него была нормальная жизнь, или хотя бы если бы не умер его брат, ничего этого, возможно, и не случилось бы. Он когда-то страдал так же, как Мейлин сейчас, и от этого её сердце разбивалось ещё сильнее. Ей было страшно, потому что она хотела убить его. Да, он причинял боль всем вокруг, и этому нет оправдания. Но он мог изменить свою жизнь к лучшему, не прибегая к лишним жертвам. Но этого не произошло. Алоис, как и Мейлин сейчас, когда-то возжелал убить своего врага — и вот к чему это привело. «А вдруг я тоже стану такой, как он? Вдруг я превращусь во что-то ужасное?» — подумала она в этот момент.  «Ты не станешь им, дитя» Подумала Ханна, возвращаясь в тень коридора. «Потому что твоя ярость рождена из сострадания, а его сострадание умерло в ярости. И пока ты боишься своей тени...ты всё ещё человек. А я...я буду тем, кто не даст этой тени поглотить тебя» Этот свет в потайной комнате был не только для неё. Он был и для демоницы напоминанием, что даже в самом тёмном уголке аду можно зажечь свечу, если есть ради кого. Размышляя об этом она уверенным шагом направлялась в опочивальню паука, уже больше суток Алоис Транси не общался ни с кем кроме него, о чем они загадочно перешептывались не догадывался никто. Она должна выяснить их план. Она не могла позволить им навредить друзьям госпожи Мейлин.  Глаза наполнились решимостью, спина выпрямилась, а от былой робости покорной рабыни не осталось и следа. Она была похожа на гордую белую волчицу *** Отрубленные головы Танаки и Финни насадили на пики на стенах замка, их обмакнули в смолу чтобы замедлить гниение и молодой господин мог подольше насладиться видами триумфа под одним из лучших и самых преданных людей своего врага представляя себя голодной вороной жадно колющей глаза старика и мальчишки-цветка жадно соревнуясь с другим своими собратьями и взлетая каждый раз когда мимо проходил человек Каждое утро когда Айрис шла к колодцу за водой для Клода Фаустуса она приходила под ними. Головы были обращены наружу, так что она не видела их лиц. В её мире не было в порядке вещей считать нормальным подобного рода акты средневекового варварства. Но она была слишком запугана своим жестоким господином не смея даже вопроса лишнего задать. Она подозревала, что слухи о страшных убийствах и охоте на молодых девушек на Паучьем Утёсе правда, но исчезновение Рин почти убедило в том, что она - живой труп который скоро убьют. Но девушка старалась об этом не думать. Когда она с тяжёлым ведром повернула в небольшую пристройку к усадьбе, где жил дворецкий. Пожалуй из всех обитателей этого замка он вызывал у неё наименьшие отвращение: Алоис насильник и патологический садист, повар Тимбер однажды подавший ей пахлепку с человеческим пальцем - каннибал, управляющий Кентербери хвастался перед целительницей своим навыком сдирать кожи с помощью столовой ложки, младший из братьев чью имя девушка запамятовала едва не вырвал ей язык за пролитую на его рубашку воду, а леди Ханна безусловно сумасшедшая. Фаустус хоть и негодяй, но по крайней мере хорошо ей платил и не позволял себе распускать руки. Когда Айрис вошла в пристройку в опочивальне дворецкого, скорее устроенную по образу покоев лорда было полно народу Алистер Чембер, неизвестный ей мрачный мрачный странник в мятом плаще от которого дурно пахло собачатиной, растерянный Кентербери и два брата за его спиной. Клод Фаустус лежал на кровати, голый. Пиявки присосались к внутренней стороне его рук и ног, и усеяли его бледную грудь длинные полупрозрачные создание становящиеся розовыми по мере насыщение. Фаустус обращал на них не больше внимания, чем на мисс Флорент.  — Мы не должны позволить Себастьяну запереть нас на горе  Не слишком уверенно начал стоявший под львиной шкурой на стене Томпсон  — Он может привести с собой целую армию смертных, и тогда..  На его губах явно читалось словно «конец», но он не решился произнести его  Повисло неловкое молчание которое прервало появление леди Ханны:  — Полагаю не одну меня волнует вопрос как господин Транси планирует победить ручного беса мальчишки  Дерзко воскликнула женщина, только ей хватало мужества поставить вопрос, так просил  Клод лениво перевернулся на спину и жестом подозвал к себе Айрис:  — Они достаточно насосались, сними их с меня  Тихо произнёс демон, так что все присутствующие внимательно вслушивались в каждый его шепот — Нам следует как можно скорее убить Сиэля Фантомхайва! Если его душа покинет мир живых, то у Михаэлиса не будет причин нападать на нас!  Эмоционально предложил не отличавшийся большим умом Кентербери  Гробовщик усмехнулся:  — Тебе напомнить приказ Алоиса Транси, юнец?  Айрис собирала вязких противных пиявок в банку и внимательно слушала каждую их фразу даже едва понимая о чем они Встав с кровати и прикрывшись алым халатом Клод Фаустус, и не поясняя ничего своим союзникам хладнокровно отдал приказ:  — Мисс Флорент, господин скоро проснётся сделайте ему свежую перевязку и сделайте большой укол морфия, ему понадобятся силы в ближайшее несколько дней.  Мистер Томпсон, сопроводите господина в пещеру под Утёс. Мистер Кентербери, сделайте тоже с нашим пленником.  Он перевел свой тяжелый взгляд на Ханну заставив женщину сильно испугаться. Вдруг он узнал и сейчас загнал её в ловушку? - пронеслось у неё в голове  Он махнул головой велев всем прочим убираться прочь:  — На колени Анафелоуз не знала, что ей делать? Подчинится или вступить в схватку? Она колебалась, пока паук сам не запустил свою руку в её пол и вытащил из неё зелёный меч - Леватайн. На мгновение у неё закружилась голова, но дворецкий удержал её от падение и усадил на кровать рядом с собой.  — Прости, что сделал это так грубо, по другому тебе было бы больней. У Гробовщика есть машина способная воскрешать мертвых и подчинять их собственной воле, он уже пытался использовать её в Шекспировском театре, Фантомхайв помешал ему. Но я не он, под замком есть большое кладбище, я заманю туда Себастьяна и всех кого он приведёт, там и встретит свой конец, даже если выживет он наложил на поместье достаточно проклятий чтобы запереть его там навсегда  Объяснял свой план Фаустус нежно отбирая лицо подруги розовым платком, будто хрупкую статуэтку.  — Будет забавно, если погибнем под камнями этого сарая сражаясь за душу испорченного мальчика  Демоны искренне улыбнулись друг другу, найдя это забавным. Это был последний раз когда они видят друга друга в спокойной, почти семейной обстановке. *** Сиэль вглядывался в Алоиса, его глаза, казалось, прожигали в нем дыру. Страх плескался в глубине его души.  — Безопасность... Вместе? Прошептал Сиэль, словно повторяя молитву, слова, в которые отчаянно хотел верить. Алоис почувствовал укол вины, мимолетную тень, скользнувшую по его сердцу. Но он отбросил ее. — Идёмте же Вновь повторил он, толкая Сиэля вперед, к массивным воротам крепости. Они были заперты. Алоис принялся возиться с замком, делая вид, что ищет ключ, хотя знал, что его нет. Это была часть спектакля. В этот момент, воспользовавшись заминкой, Сиэль нарушил молчание, его голос был хриплым, словно пропитанным пылью подземелий. — Я боялся... я боялся, что королева... что Транси... что он займет мое место.   Его взгляд был прикован к земле, полному отчаяния.  — Я... я был напуган. Я подставил Мейлин и Себастьяна. Я... я думал, что если докажу свою преданность... Алоис едва сдерживал смех. Великолепно! Замок щелкнул, и ворота медленно, со скрипом, открылись, впуская их в зияющую черноту. Алоис подтолкнул Сиэля внутрь. В ту же секунду, когда они переступили порог, Алоис поджег факел, висевший на стене. Тусклый свет выхватил из мрака знакомые очертания... стены, усеянные крюками и цепями, ржавые инструменты пыток, разложенные на столе, и в центре – знакомое распятие. Сиэль застыл, словно громом пораженный. Его лицо исказила гримаса ужаса. Это... это было невозможно. Алоис сбросил с себя жалкие лохмотья "Айрис", обнажая шелковую рубашку и бархатный камзол. Он наслаждался каждой секундой. На его губах играла хищная улыбка. В этот момент из теней вынырнули три фигуры – тройняшки. Их лица, как и всегда, оставались бесстрастными масками. В руках они держали оружие. — Итак, вот и наш беглец Произнес Алоис, его голос сочился елейным презрением.  — Он думал, что сможет сбежать от меня, своего хозяина. Он думал, что сможет предать меня. Но я был слишком умён. Держа графа за руки, тройняшки приковали его к распятию, словно Иисуса. Сиэль, обессиленный и сломленный, не сопротивлялся. Его глаза, полные ужаса, были прикованы к Алоису. Алоис подошел ближе, наклоняясь к самому уху Сиэля. — Добро пожаловать домой, Фантомхайв. Твое место здесь. В этой камере. Навсегда. *** В дежурную часть вошел старший инспектор Абберлайн, решивший проверить обстановку в караулке. Привычный, затхлый запах сырости, чернил и похмелья ударил в нос — обычная смесь для его рабочего места, где бесконечные отчеты смешивались с отголосками пьяных дебошей и прочего городского «добра». Поздоровавшись с дежурным, инспектор уже собирался погрузиться в бумажную рутину, когда краем глаза уловил знакомый силуэт: копна соломенных волос и заляпанный фартук. — Неужели это повар из поместья Фантомхайв? Пробормотал Абберлайн, с удивлением подходя к решетке камеры. — И вам не хворать, инспектор Устало улыбнулся Бардрой. — Ты-то здесь что забыл? Бардрой лишь устало махнул рукой, бросая раздраженный взгляд на сидящего рядом Евгения. Тот виновато потупился, не зная, что сказать. Выслушав сбивчивый, но красочный рассказ Барда о том, как они угодили в камеру, Абберлайн лишь тяжело вздохнул и покачал головой. — Ох, и что мне с вами делать... Задумчиво почесав затылок, инспектор некоторое время обдумывал ситуацию, прежде чем огласить свое решение:  — Давайте сделаем так: я вас отпускаю, но вы об этом сильно не распространяетесь, согласны? Они охотно согласились, и уже через несколько минут стояли у столба, где Бардрой оставил свою кобылу. Та нетерпеливо стучала копытами и изредка фыркала. Пока Бард отвязывал животное, до него внезапно дошло: у его "товарища" собственной лошади нет. А делить одно седло с таким... попутчиком он не испытывал ни малейшего желания. — А ты, собственно, как за мной поскачешь?  Покосившись в сторону Евгения, спросил Бард. Евгений, услышав вопрос, с треском хлопнул себя по лбу, а затем, бормоча что-то себе под нос, рванул обратно в деревню, исчезая между домами. Спустя пару минут из глубины деревни донеслись мужские крики, полные брани и проклятий. Вскоре из-за угла, словно вихрь, вынеслась кобыла, верхом на которой сиял довольный Евгений. За ними, с покрасневшим от гнева лицом, бежал разъяренный мужчина, его проклятия разносились на всю округу. Бардрой лишь чертыхнулся про себя. Запрыгнув в седло, он что есть сил погнал кобылу по дороге, поднимая столбы пыли. Прошло немного времени с тех пор, как дворецкий избавился от тел, применил немного магии и подлатал поместье, чтобы новая госпожа Милфорд могла дождаться молодого падшего ангела и Барда, не стоя на улице. Хотя дом всё ещё выглядел как заброшенное здание, словно он был сердцем стихийного бедствия, но пока есть возможность, ей нужно было беречь силы. Себастьян стоял у входа и обдумывал план. Словно зловещая статуя, он охранял этот последний кусочек прежней жизни, где Элизабет и Сиэль не знали горя и страха. Вскоре, почуяв недалёко топот копыт, он зашёл в поместье к госпоже Элизабет. — Госпожа, через несколько минут они прибудут в поместье. Нам нужно выходить.  Говоря это, с его лица не сходила привычная улыбка, он пытался показать, что переживать нечего и что всё идёт под контролем. Они вышли из поместья. Как раз в этот момент лошади остановились у входа, с громким топотом. Двое мужчин спустились на землю.  Первым, кто поприветствовал Себастьяна, стал Евгений. — А вы совершенно не изменились с того нашего "боя" в Шекспировском театре, господин дворецкий Усмехнулся Евгений, подходя ближе к Себастьяну.  Михаэлис издал лёгкий смешок и, глядя своими алыми глазами, ответил: — Как и вы.  — Итак, для чего я вам понадобился? — Рад видеть, что вы откликнулись на нашу просьбу. Но времени у нас мало, поэтому я перейду сразу к делу. Несколько недель назад господин Сиэль отправил своего человека за головой Алоиса Транси, чтобы избавить страну от кошмара, который тот натворил. Мы совершили ошибку и недооценили их силы: нашего человека взяли в заложники, затем напали и на господина. Они похитили Сиэля Фантомхайфа, убили его ближайших подчинённых и практически истребили всю семью Милфордов. Теперь к нам пришло письмо от Алоиса и его демона-дворецкого Клода: они требуют жизнь леди Элизабет, жизнь её людей, жнеца Грелля и.. вашу жизнь Демон сделал паузу. Выражение лиц собравшихся изменилось. Хотя Элизабет знала всё, волна грусти и отчаяния, смешанная с решимостью, дала о себе знать. Бард, узнав все детали, пришёл в ярость Ангел подхватил его настрой. Первой, кто нарушил тишину, была Элизабет. — Нам нужно больше силы! А вдруг это ловушка? Нужно позвать на помощь вышестоящие власти, хоть кого-нибудь!  Воскликнула Лиззи. — Леди, боюсь, на это нет времени Ответил Бард.  — И как, чёрт возьми, объяснить им, что Алоис Транси — настоящий сукин сын и наш враг? Благодаря своему дворецкому он укрепил влияние среди знати и создал себе опору, так что мы стоим на грани войны! — Я с ним согласен Добавил Евгений.  — Уверен, у нас достаточно сил, чтобы дать им отпор. Мы должны немедленно выдвигаться и спасать Сиэля Фантомхайфа! Начался спор, шум стал таким громким, что близлежащие птицы улетели прочь. С каждой секундой у Себастьяна сильнее дёргался глаз. Вокруг компании повисло тёмное облако, а улыбающееся лицо Себастьяна сменилось на непросто улыбку, а на лёгкую злобу.  — Господа, прошу, успокойтесь, иначе мы никогда не придём к мирному решению Его голос прозвучал будто из пучин ада. Пробежал лёгкий холодок, и наступила вынужденная тишина. Благодаря ей Себастьян наконец смог сосредоточиться на плане. — К сожалению, госпожа Элизабет, мы действительно не можем просить помощи у вышестоящей власти — слишком велика паутина этого мерзкого врага. Но не волнуйтесь, у нас хватит сил, чтобы одолеть их.