Часть 11

Увидев, как Гробовщик пал от рук Евгения, как Клод осел, сраженный Ханной, Алоис сорвался в бездну. С каждой смертью, с каждым жестоким переворотом в этом безумном вихре хаоса, его хрупкий мир крошился на глазах. Последние, отчаянные надежды на возрождение Луки таяли, превращаясь в едкий дым, что жёг ему глаза и легкие. Когда Тимбер, его последний верный слуга, в панике сбежал, бросив господина одного среди обломков разбитых амбиций, осознание ударило Алоиса, как раскаленный кнут: всё кончено. В его глазах вспыхнул безумный огонь, смешанный с чистым, животным ужасом. Алоис резко метнулся к Кентербери, единственному, кто остался рядом, цепляясь за него, словно утопающий за спасательный круг в пучине погибели. — Кентербери!  Завизжал он, голос звенел от истерики и отчаяния.  — Убей его! Убей этого Фантомхайва! Прямо сейчас! Перережь ему глотку! Пусть он захлебнётся собственной кровью! Это будет моя месть! Моя последняя… грёбаная месть! Кентербери послушно кивнул, выхватил из-за пояса кинжал и, словно марионетка на ниточках чужой воли, рванулся к Сиэлю. Но не успел он сделать и шага, как Ханна, двигаясь с пугающей скоростью, перехватила его. Она отшвырнула Кентербери в сторону, словно тряпичную куклу, и тот безвольно рухнул на землю без сознания. Его кинжал со звоном отскочил прочь. Затем она повернулась к Алоису. Ее лицо было непроницаемым, лишенным каких-либо эмоций, лишь тень холодной, стальной решимости промелькнула в ее глубинных глазах. — Ханна! Что ты творишь?!  Взвизгнул Алоис, его глаза метали молнии безудержного бешенства. Вся его власть, вся его привилегированность, его самоё существование, казались под угрозой.  — Ты предала меня! Ты предала Транси! Ты… ты сука недотраханная! Ты забыла свое место?! Я, чёрт побери, твой хозяин! Я приказываю тебе, убей Фантомхайва! Немедленно! Ханна не ответила на его оскорбления, ее лицо оставалось каменным. Но когда прозвучали последние, особенно грязные слова, что-то изменилось в ее взгляде. Холодная, смертоносная сталь проступила в ее глазах, словно лед. — Отныне, вы — не мой хозяин Произнесла она низким, ровным голосом, в котором не было ни тени колебания, ни намёка на прежнюю покорность. Эти слова пронзили Алоиса насквозь, выбивая из него остатки разума, словно лишая воздуха. Его лицо побледнело, а безумный блеск в глазах сменился чистым, парализующим ужасом. Его последняя иллюзия контроля, его последнее оправдание своего существования – всё рухнуло. Ханна, не говоря ни слова, подошла к Алоису и схватила его за руку. Ее хватка была железной, неоспоримой, непоколебимой. — Отпусти меня! Прохрипел Алоис, пытаясь вырваться. Его голос внезапно стал тонким, жалким, совсем детским.  — Я твой хозяин! Ты обязана мне подчиняться! Отпусти! Прошу! Ханна молча тащила его по коридору, игнорируя крики и мольбы, которые становились все более истошными и беспорядочными. Алоис брыкался, царапался, кусался, но все было бесполезно. Она была сильнее, чем он мог представить, и ее безмолвное, холодное подчинение новой воле было страшнее любого крика, любого проклятия. Вскоре они оказались перед тяжелой дверью темницы. Ханна толкнула Алоиса внутрь, и тот, потеряв равновесие, рухнул на грязный каменный пол, ощущая горький вкус пыли и тотального поражения. Мэйлин шагала по холодным коридорам. Рядом с ней послушно шли четыре гончих. Это были те самые псы, что разрывали лисят несколько недель назад. Её звонкие шаги от высоких каблуков эхом разносились по каменным стенам. Позади неё гордо шла высокая фигура молодой девушки. Её взгляд был таким же холодным, как и эти стены, пропитанные кровью. Мэйлин не нравилось это место. Она вновь спускалась в самое сердце настоящего ада. Чем дальше она заходила, тем громче и яснее становился жалобный стон молодого человека. Когда она открыла толстую деревянную дверь, то вошла в самое дальнее помещение подвала, где ещё сутки назад было приковано её тело. На стенах до сих пор оставались следы её засохшей крови. Запах был ужасным. Света почти не хватало до тех пор, пока дверь не открыли. Рядом с Мэйлин в воздухе летал светящийся шар. Только с ним и с Ханной она могла войти в это ужасное место. Перед её взором открылась картина: Алоис сидел на полу и был туго связан толстой верёвкой. У него во рту был кляп, который сдерживал все его крики и мольбы. В глазах у Мэйлин можно было увидеть лишь одно — ненависть и отвращение. Собаки принюхались, и от трупного запаха у них потекли слюни. Они жалобно скулили и тянулись вперёд, в глубь помещения, но Ханна не позволяла им сделать это. Девушка прошла чуть ближе. В углу она заметила деревянный стул. Передвинув его напротив пленника, она села на него и закинула ногу на ногу. Она не улыбалась. Сейчас она совсем не выглядела так, будто была довольна своей победой. Девушка, не отводя от него своего острого взгляда, начала свой монолог. — Игра окончена, Алоис. Ты проиграл Громко и монотонно проговорила она.  — По правде говоря, я тебя ненавижу. Я тебя ненавидела ещё при нашей первой встрече и ненавижу сейчас. Но пока я ждала Себастьяна и остальных, я кое-что поняла Она наклонилась чуть ближе, чтобы он точно услышал.  — Мы с тобой немного похожи. Видишь ли… у тебя тоже есть заклятый враг, смерти которого ты так отчаянно добивался. Ты был такой же жертвой. Ты убил настоящего графа Транси, которого так ненавидел, заключил контракт с демоном, обрёл силу. Наши пути очень похожи. Вот только сила и жажда убийства одурманили твой разум, и ты не смог с собой справиться.  Она взяла его за подбородок и приподняла голову вверх.  — Ты не представляешь, как сильно я хочу выстрелить тебе прямо в сердце. Хочу задушить тебя этими же самыми руками. Хочу вырвать твои глаза и запихнуть их тебе в глотку, чтобы ты оттуда наблюдал, как я рву твою душу на части. Но у меня появилась идея получше.  Она вытащила кляп из его рта и откинула его в сторону. — Ханна, можешь подойти вместе с собаками?  Ханна кивнула с тёплым: «Конечно, госпожа», и подошла ближе. Псы жадно тянулись к Алоису. Запах его крови и страха сводил их с ума. — Узнаёшь этих собак?  Довольно проговорила она.  — Это те самые псы, с которыми ты бегал по лесу и убивал тех бедных лисят. Пора напомнить тебе, насколько дорога чья-либо жизнь.  Она встала со стула и не обращая внимания на его слова и крики, начала снимать с собак поводки. Уже через несколько минут псы по первой же команде были готовы броситься на него. Мэйлин вновь подошла чуть ближе к Алоису. — Ты был так рад своей «победе», но вот к чему она тебя привела. Ты опустил страну на дно, убил множество невинных людей. Ты убил моих друзей и покушался на жизнь моего господина. Твои грехи настолько тяжки, что даже Сатана тебе позавидует. Возвращайся в ад, чудовище. Она обернулась к нему спиной и направилась к выходу. Его крики и грязные слова никак не пошатнули ни её тело, ни её разум. — Можно. Убейте его.   Это было последнее, что он от неё услышал. Ханна и Мэйлин покинули комнату, а псы, едва услышав заветное слово, накинулись на парня. "Убейте его." Эти слова обожгли мозг. Дверь захлопнулась, поглотив за собой последние отголоски шагов и надежды. Пещера снова наполнилась сырой, удушающей тишиной, но теперь она была густой от предвкушения ужаса. Мои глаза, еще недавно молящие и наполненные слезами отчаяния, расширились от чистого, животного страха. Ледяной ужас сковал каждый нерв, заставив сердце биться как бешеное. Гончие. Они были совсем рядом. Их голодное дыхание обдало мое лицо, горячее и зловонное. Звук снятых поводков, едва уловимый, но такой зловещий, раздался в полной тишине, а затем... рычание. Недовольное, голодное рычание, переходящее в утробный вой. Ядерный всплеск боли от пули в животе отозвался новым приступом агонии. — Нет! Не трогайте меня! Клод! Клод! Помоги мне! Ты обещал! Мой голос сорвался на визг, полный безумной паники, но он был слабым, беззащитным против приближающейся стаи. Я звал Клода, но он был мёртв… Никто мне не поможет. Я дернулся, пытаясь вырваться из пут, но паутина держала крепко, впиваясь в кожу, не давая ни единого шанса. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног, и это уже не было образным выражением. Это был конец. Мой конец. Я не хотел умирать. Не так. Не здесь. В следующий миг на меня обрушилась волна горячих тел. Клыки. Они вонзились в мою плоть. Где-то в стороне, я услышал треск. Боль. Оглушительная, невыносимая боль пронзила все тело, заставляя корчиться и выгибаться в конвульсиях. Крики, что вырывались из моей глотки, были уже не словами, а хриплыми, нечеловеческими звуками. Кровь. Я почувствовал ее теплый, липкий поток, растекающийся по телу. В глазах потемнело. Последнее, что промелькнуло в моем сознании, был образ Клода. Его холодные глаза, его безразличное лицо. Он действительно ушел. Бросил меня. Как и все остальные. Даже после смерти его дух надо мной смеялся. "Я просто хотел любви..." - эта мысль, слабая, умирающая, стала последним, что я осознал, прежде чем мир погрузился в оглушительную, кровавую тьму. Звуки хрустящих костей и разрываемой плоти принадлежали уже не мне. Я стал лишь пустой оболочкой, воспоминанием, которое даже Сатана не сможет позавидовать. Любимые гончие безумного графа Транси когда-то бывшие верными, а ныне голодными, ибо чудовище неделю не кормило их надеясь вдоволь насладиться мучением врагов которых он отдаст своим питомцам на съедение жадно вцепились в его плоть, терзая и вырывая наизнанку тело юноши который вопил от боли. В его предсмертных криках не было ни капли того мальчика, которого Ханна когда-то знала. Лишь жалкое, испуганное животное, захлебнувшееся в собственной лжи. Лука...Имя пронеслось в её сознании тихим детским стишком. Мальчик с добрыми глазами, чья жизнь оборвалась слишком рано. Она чувствовала к нему ту самую, почти утраченную, тень сострадания. Он заслуживал иной судьбы. Иной памяти, не осквернённой чудовищем, в которого превратился его брат. — А Алоис...Нет, не Алоис. Джеймс Маккен, конец его истории не был счастливым . Не был он и  трагичным. Смею предположить, леди Мейлин, вы люди, называете это закономерностью, не мог быть иным финал финал существа, что возомнило себя богом.  Ханна не испытывала к нему ненависти. Лишь бесконечное презрение. Он не пал жертвой судьбы. Он сам вылепил себя из грязи и трусости, прикрываясь чужим именем и чужим горем. — Ханна, ты это вслух сказала  Ехидно сказала Мэйлин  Женщина смутилась, и виновато опустила голову. Но новая леди замка нежно обняла, её без слов давая понять, что не осуждает чувство старой демоницы:  — Теперь. Обращайся ко мне только на ты *** Чёрная кровь медленно растекалась по камню, пачкала его перчатки и манжеты. Себастьян стоял над телом поверженного паука, и в его глазах бушевала буря из противоречивых эмоций. — Как..это понимать?  Его голос прозвучал непривычно тихо, почти сбито с толку.  — Ты заключила контракт с Мейлин? Его демоническая сущность уловила знакомую энергию биение новой метки, исходящее от рыжеволосой девушки, что стояла позади Ханны. Он смотрел на неё со странной смесью облегчения ведь горничная выжила и полнейшего недоумения от того, что был спасён руками той, кого считал самой преданной слугой Алоиса. В этот момент Ханна, без видимых усилий одолев последнего слугу Транси, стащила самого Алоиса с каменного трона. Юноша больше не походил на человека он напоминал затравленного зверя: повязка сползла, обнажая сочащуюся рану, а ноги отказывались держать его. Ханна грубо тащила его по полу, не обращая внимания на его стоны. — Милорд! Себастьян забыл обо всём. Одним стремительным прыжком он взмыл вверх, к тому месту, где висел его господин. Осторожно, с неожиданной нежностью, он снял мальчика с цепей и прижал к себе. Тело Сиэля было неестественно лёгким и хрупким. — Ему срочно нужна помощь  Произнёс Себастьян, и в его голосе впервые зазвучала не маска вежливости, а подлинная тревога. Он повернулся, готовый унести своего господина прочь из этого ада, но его взгляд на мгновение встретился с взглядом Мейлин. В её глазах он увидел не торжество, а ту же решимость, что горела в них, когда она в одиночку шла на верную смерть. И в этот миг демон понял игра изменилась навсегда. Сознание возвращалось к Сиэлю медленно, сквозь пелену боли и смутных кошмаров. Он почувствовал мягкость постели под собой и запах свежего белья. Открыв единственный глаз, он узнал богатые покои это были его комнаты в поместье Транси, но теперь они выглядели по-другому: чище, светлее. — Доброе утро, милорд  Раздался знакомый бархатный голос. Сиэль повернул голову и увидел Себастьяна, стоящего у кровати с серебряным подносом. На нём дымилась чашка ароматного чая. — Вы хорошо отдохнули? Завтрак подан. Позвольте сопроводить вас в столовую. Все ещё слабый и ничего не понимающий, Сиэль позволил дворецкому помочь ему одеться и повёл по знакомым, но каким-то преображённым коридорам. Когда тяжёлые дубовые двери столовой распахнулись, мальчик замер на пороге. Во главе стола, в ослепительно красивом красном платье, сидела Мейлин. Её рыжие волосы были уложены в элегантную причёску, а на лице играла лёгкая улыбка. Позади неё, с невозмутимым видом, стояла Ханна, поправляя салфетку на столе. Рядом, с нетерпением ёрзая на стуле, сидела Лиззи. Увидев Сиэля, она вскочила и, не сдерживаясь, бросилась к нему, крепко обняв. — Сиэль!  Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.  — Ты вернулся! Сиэль стоял, не в силах вымолвить ни слова, глядя на невероятную картину: Мейлин во главе стола, Ханна в роли слуги, счастливая Лиззи и его безупречный дворецкий, подающий ему чай. Мир перевернулся с ног на голову, и он понял, что пропустил нечто очень важное:  — Мейлин, Ханна..Себастьян, Лиззи...У вас получилось. Мы победили!  Элизабет крепче обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Ее маленькое тело слегка дрожало, но уже не от страха, а от переполняющей радости. — Да, Сиэль! Мы победили!  Ёе голос был приглушенным, щеки - влажными от слез.  — Ты вернулся! Ты здесь! Я так волновалась, так боялась, что… Лиззи отстранилась, чтобы заглянуть в его единственный открытый глаз, ее собственные изумрудные глаза сияли. Она осторожно погладила его по щеке. — Ты такой худой, Сиэль Прошептала она.  — Тебе нужно хорошенько поесть и отдохнуть. Мы больше не позволим никому причинить тебе боль. Никогда! Она оглядела столовую, где Мейлин теперь восседала во главе стола с грацией, которой раньше не было, и Ханну, чье лицо оставалось непроницаемым, но в ее позе чувствовалась новая, спокойная сила. — Мейлин такая храбрая, Сиэль… Она по-настоящему молодец!  С искренним восхищением произнесла Лиззи.  — И Ханна… оказывается, такая хорошая! Она тоже очень помогла. Все так изменилось. В ее голосе вновь зазвучали привычные жизнерадостные нотки. — Но знаешь, Сиэль! Теперь, когда все закончилось, мы сможем выбрать для тебя столько новой миленькой одежды! И наконец-то ты сможешь отдохнуть как следует. Больше никаких ужасных злодеев, никаких опасных приключений! Только мир и спокойствие! Мы можем даже устроить пикник в саду, когда погода улучшится! Правда, Себастьян? Она крепко взяла его за руку и потянула к столу, где ждал завтрак. — Идем, Сиэль. Тебе нужно набраться сил. Мы все ждали тебя. Мейлин ожила. Подумать только: служанка семьи Фантомхайв смогла заключить контракт с демоном и обрести власть, сравнимую с властью её господина. Теперь за столом сидела не обычная горничная-убийца, а благородная леди в роскошном наряде. Хоть на её теле было множество шрамов, которые не всякая одежда могла скрыть, Мейлин их не стеснялась, а, наоборот, даже гордилась ими. Она походила на хитрую лисицу. Идею Лиззи поддержали, но Себастьян предупредил всех, что господин Сиэль не сможет долго гулять по саду,ибо тому всё ещё был нужен отдых. Погода была прекрасна. Это было единственное спокойное место в ужасном поместье Транси. Элизабет весело общалась с Мейлин, и та с охотой поддерживала разговор. Ей нужно было столько всего рассказать ребятам.. Да,ради этого момента стоило бороться. Вскоре,перед тем как Сиэль должен был уйти,Мейлин взглянула на Ханну. Когда их взгляды встретились, Мей поняла — момент настал. Она обернулась к ребятам, затем склонилась перед Фантомхайв и сказала: — Господин Сиэль Фантомхайв, для меня было честью служить вам и как горничной, и как наёмной убийцей. Хоть и с большими потерями, но я смогла выполнить ваш приказ. Прошу прощения за то, что из-за моих ошибок я подвергла вас опасности.. Теперь, когда Алоис Транси и его демон-дворецкий Клод Фаустус мертвы, и мне был передан этот титул, я собираюсь избавиться от всех бед, что они причинили этому миру. Как вы знаете, по его вине в странах может разгореться война и многое другое.. Я исправлю это. Я подарю мирным людям светлое небо над головой, и после этого.. я отдам свою душу моей дорогой Ханне. Мы уедем из страны. Нам придётся расстаться. Но я уверена — наши пути ещё пересекутся. Ну а после того, как меня не станет, возможно где-то в другом мире, я уверена, наши пути вновь сойдутся. Она еле сдерживала слёзы. От понимания, что вот он, хороший конец этой хорошей истории. Было видно как все удивились. На лице Элизабет появились слёзы. Девушка не сдержалась и обняла Мейлин и та была не против.  — Госпожа Элизабет.. не плачьте вы так. Берегите господина, а когда вы подрастёте и сыграете пышную свадьбу я обязано приеду к вам. Ваша жизнь только начинается, прошу, не живите прошлым. Она взглянула на Себастьяна.  — Себастьян, я всегда буду помнить тот день, когда мы впервые встретились. Спасибо, спасибо вам большое, что тогда привели в дом Фантомхайв. *** Замок Транси, утро. Паршиво, через крышу невыносимо длинных сырых и зловещих коридоров протекали капли дождя окрапляя дорогие белые ковры с лисой, новым гербом хозяйки этого дома, а также редкие оставшиеся фиолетовые гобелены со золотым пауком оставшиеся от прошлых господ. Ханна нежно отирала полотенцем цвета алой розы каплю на причёске целительницы Айрис Флорент столь спешащей избавиться от вездесущих банок с противными пиявками. Женщина посчитала это забавным, хотя и не была до конца уверена как Айрис отреагирует на смерть Алоиса и Клода.  В это время Себастьян, Лиззи и Мейлин гуляли по саду - пожалуй единственному месту которое не изменилось с момента падение безумного графа, сирень всё также украшала все богатые клумбы поместье. Все трое обсуждали дальнейшие планы по преодолению последствий злодеяний совершенных бродягой Маккеном: в пыточном подвале констебли инспектора Эберлейна обнаружили кости и освежованную кожу принадлежавшую минимум 15 пропавшим в течение года молодым девушкам, арестованный псарь Роберт рассказал о жестоком убийстве леди и лорда Транси Клодом Фаустусом, а также о младенце Алоисе Транси которого бродяга Джеймс Маккен сбросил в колодец присвоив его имя и наследство, спровоцированный политический кризис из-за территориального спора в Судане между Великобританией и Францией кончившийся походом капитана Маршана был урегулирован в результате политики премьер-министра Гайскойн-Сесила целью которой было было установление европейского «согласия» и предотвращения новой большой войны в Европе при активном содействии Сиэля Фантомхайва. Также она обсуждали вопрос постройки большого памятника Финни и Танаки на месте руин сгоревшего старого поместье Фантомхайв. Наблюдавшая за идиллией своей новой госпожи с её друзьями Ханна не заметила среди них самого молодого пса которого ей удалось приметить мальчика на балконе покоев лорда который непривычно для всех стоял без повязки на глазу и курил папироску, что стало неожиданностью для демоницы не замечавшей за ним вредных привычек:  — Милорд.. Заметив Ханну, Сиэль тихо произнес: — Я попросил их оставить меня. Хочу побыть один  Мальчик по-собачьи отвёл взгляд всматриваясь куда-то вдали, тихо плача в душе — Твою душу терзают эхо прошедшего кошмара? Думаешь о том почему он пытал тебя?  Мальчик отвёл взгляд  — Да, конечно он хотел отомстить за то, что ты встал на его пути. Но он мог сделать это быстро просто отрубив тебе голову, но не сделал. Всё из-за зависти, он всегда стыдился своего низкого происхождения и завидовал твоему роду служащему самой королеве, ты любим девушкам, а он покупал их тела за золото или насиловал угрожая расправой. Твой дворецкий верен тебе и любит тебя, а Клод видел в нем лишь кусок мяса на ужин. Ты рос в любящей семье, а его с братом отец продал за стакан рома.. Сиэль сжал перила так, что костяшки побелели. По его щеке скатилась слеза, которую он тут же смахнул. Ханна не стала говорить ничего больше. Она просто стояла рядом, безмолвный страж у врат его боли, давая ему время принять эту горькую правду: иногда зло рождается не из тьмы, а из чужого света, который оказался не по зубам. {…} Неделю спустя они стояли на причале Саутгемптона. Ветер Гольфстрима трепал рыжие волосы Мейлин, а за её спиной высился белоснежный корпус трансатлантического лайнера «Королева Виктория». — Готова начать всё сначала?  Спросила Ханна, глядя на её внушительный багаж из числа конфискованного имущества дома Транси. Мэйлин повернулась к ней, и в её глазах не было ни страха, ни сомнений. Лишь решимость. — Мы не начинаем с начала. Мы начинаем с опытом Она улыбнулась, и в этой улыбке была вся её новая сила.  — Моя родина не знает наших призраков. Мы напишем свою историю там. Они поднялись по трапу. Когда лайнер медленно отошёл от причала, они стояли у перил, глядя на удаляющиеся берега Англии. Земля, пропитанная кровью, интригами и болью, оставалась позади. — Прощай, прошлое  Тихо прошептала Мэйлин. Рассматривая облака и волны они непринужденно беседовали. Они были больше, чем госпожа и демон. Они были друзьями. Двумя существами, разорвавшими оковы судьбы и плывущими навстречу новой жизни, где ужасы прошлого были лишь тенями, которые мы оставили за кормой в бурлящей воде:  — Будешь скучать по Себастьяну?  С ухмылкой, спросила женщина подшучивая над симпатией девушки к дворецкому господина Фантомхайва  Мэй услышала вопрос, от которого уголки её губ поднялись чуть вверх, а звонкий смех вырвался наружу. — Пх.. пхах! Конечно буду! От такого мужчины любая девушка теряет голову, мм.. даже если этот мужчина немного демон, хах!  Она облокотилась о железные прутья, что отделяли её от холодной бескрайней воды. — Это хороший конец. Знаешь Ханна, я уверена, мы ещё встретимся. И знаешь, я даже рада, что тогда зашла в дом Транси как новая горничная. А знаешь почему?  Она обернулась к демонице, подошла чуть ближе и обняв Ханну, продолжила: — Потому что я встретила тебя. Я не жалею, что прошла через весь этот ужас, ведь он свёл наши пути. Мы начинаем наше совместное странствие, Ханна. Я люблю тебя, люблю как самого близкого друга. Спасибо, что тогда спасла меня.