Пыль с "Эвереста"

Прошла неделя с того звонка и находки фотографии. Я старалась вести себя как обычно, но внутри меня бушевала буря. Каждое слово Руслана я теперь пропускала через сито подозрений, в каждом его взгляде искала скрытый смысл. Однажды вечером, когда он работал за своим ноутбуком в гостиной, я не выдержала. «Рус, а помнишь, ты рассказывал про «Эверест-Тур»?» — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно. Я сидела напротив, якобы читая книгу. Он не оторвался сразу от экрана, закончил печатать предложение. Затем медленно поднял на меня взгляд. Его лицо было спокойным, но в глазах — та самая мгновенная, хитрая настороженность, которую я теперь замечала. «Помню, — сказал он ровно. — Неудачный стартап. Мы все тогда прогорели. Почему спрашиваешь?» «Просто сегодня коллега из другой фирмы вспомнил это название, сказал, что там был громкий скандал.» Он отложил ноутбук, сложил руки на коленях. Поза была открытой, но вся его энергия была сконцентрирована, собрана в плотный клубок. «Скандалов тогда было много, — усмехнулся он. — Кризис, все пытались выжить как могли. «Эверест» был одной из многих лавочек, которые не справились». «А ты там кем работал?» — не отступала я, чувствуя, как учащается пульс. «Менеджером по развитию, кажется, — он сделал легкое движение рукой, как бы отмахиваясь от неважной детали. — Придумывали новые маршруты, искали партнеров. Но не срослось.» Он смотрел на меня, и его взгляд был подобен рентгену. Он не спрашивал, он изучал — откуда ветер дует. «А почему ты ушел как раз перед самым банкротством?» — выдохнула я самый главный вопрос. Наступила пауза. Не долгая, но ощутимая. Он взял свою чашку с кофе, отпил маленький глоток, поставил обратно. Каждое движение было выверенным, почти театральным. «Ульяна, — произнес он мое имя с мягкой, почти отеческой укоризной. — Что за экзамен по древней истории? Кто-то тебе нашептал какую-то чушь?» Его тон был спокоен, но в нем прозвучала стальная нить, не допускающая возражений. Он не защищался — он переходил в наступление, мягко и неумолимо. «Нет, просто... интересно.» Он встал, подошел ко мне, сел на ручку кресла. Его близость всегда действовала на меня гипнотически, и сейчас это было оружием. «Слушай, — он положил руку мне на плечо, и его пальцы были теплыми и тяжелыми. — Я тогда был молод и глуп. Поверил в красивую идею, а попал в историю, где пахло жареным. Я успел уйти до того, как всё рухнуло, и слава богу. Иначе бы меня тоже выставили виноватым.» Он вздохнул, как бы вспоминая что-то неприятное. «Ты же знаешь, как любят найти стрелочника.» Его объяснение было таким гладким, таким логичным. Но оно не стыковалось с тем, что сказала Наталья Евгеньевна. «Он был тем, кто все это придумал». «А основатель... тот мужчина, с которым вы на фото? Он потом не пытался тебя найти?» — рискнула я еще раз. Рука Руслана на моем плече на мгновение застыла, пальцы слегка сжались. «Прошлое — как пыльная книга, — сказал он тихо. — Листать ее — значит пачкать руки. Важно только то, что у нас есть сейчас. Я. Ты. Наш дом. Всё остальное — не имеет значения.» Он наклонился и поцеловал меня в макушку. Его губы были теплыми, а слова — ледяными. «И, Ульяна... — он отступил на шаг, и его взгляд стал острым, как лезвие. — не стоит открывать книги, которые тебе читать не положено. Иногда там можно найти такие истории, которые потом не дадут спать по ночам.» Он встал и вернулся к своему ноутбуку, будто ничего не произошло. Разговор был окончен. Но что-то внутри меня было уже не остановить. Костя, со своим дурацким преследованием, оказался не просто навязчивым поклонником. Он был тем, кто поднял пыль с моего идеального мира. И теперь я не могла не видеть трещин в его фундаменте. Я смотрела на Руслана и понимала: я больше не знаю, кто из них большая угроза. Назойливый водитель, который, возможно, пытался меня предупредить? Или мой собственный мужчина, чье прошлое было окутано тайной, а методы защиты были похожи на тотальное уничтожение? Игра изменилась. И я, сама того не желая, стала в ней одной из главных фигур.