Изнанка, крайний прыжок.

Прыжок. Дорога. Забегаловка на обочине. Всё привычное, но сегодня всё не то. Слишком мало времени, слишком много надо успеть до его окончания. Девушка разворачивается и срывается на бег в сторону леса, который был за её спиной. Тропинок нет, высокая трава и кусты царапают кожу и мешают пути. Она не обращает на это внимания, сейчас не до этого. Надо найти, надо успеть, надо, надо, надо... Где-то вдалеке слышен вой. Непонятно, кому он принадлежит, возможно одному из тех волков, что пугали её, проходя в темноте под окнами мотеля, где она подрабатывала. Шестилапое создание. Пусть оно и не причиняло вреда, но вид был потрёпанный, а глаза до ужаса осознанные, пусть и покрыты серебряной пеленой. Ногой девушка наступила в какую-то лужу, теперь кроссовок неприятно хлюпал. Она чертыхнулась, но не остановилась. Наконец она добралась до деревьев, тут трава была ниже, но чёрные стволы навевали лишь больше ужаса. Чуть сбросив темп, она старалась отдышаться, хватая воздух ртом будто рыба, которую поймал удачливый рыбак. Осмотревшись, прыгнувшая нашла уже заросшую тропинку и приняла решение идти по ней. Неизвестно, куда та выведет, но раз Дом дал ей возможность побывать здесь, то явно не просто так. Тропа вела кругами, то резко поворачивая, то обрываясь и продолжаясь лишь через несколько метров. То тут, то там слышались различные звуки. То хруст веток, хотя она не наступала ни на одну, то свист со стороны кустов или мерзкое хихиканье где-то над головой. Страх нарастал, но упорство делало своё дело. Плутала она так, по внутренним ощущениям, несколько часов, хотя на деле прошло всего минут двадцать. В лесу, как и в городе Чернолесье, время было очень сложно определить без часов. Оно то бежало, то текло так медленно, будто патока. Вдруг девушка вышла к серому блюдцу озера, в котором отражалось небо с тучами. В последние её появления здесь погода становилась всё противнее. На другом берегу можно было заметить небольшой домишко, в окнах которого горел тусклый огонек света. Не став долго думать, она рванула к нему, стараясь по берегу пройти как можно быстрее. В некоторых местах он был достаточно заболочен, но она обходила их. Хватало одного мокрого кроссовка. Всё же удача была не на её стороне, и, не рассмотрев почву под ногами, девушка всё же увязла в вязкой части берега второй ногой. Выругавшись очень некультурным образом, она плюнула на оставшийся в трясине кроссовок и поспешила дальше. Дом был небольшим, достаточно обветшалым и создавалось ощущение, что его посещают не так часто. Постучавшись в дверь, она, не дожидаясь ответа, отворила её и заглянула внутрь, заходя лишь наполовину, оглядывая помещение. — Здесь кто-нибудь есть? — спросила она, казалось бы, в пустоту. Изнутри комната была больше. Тёплый свет лампадки, стоявшей на подоконнике, будто маяк освещал большую часть комнаты. Вся она была заставлена различными предметами. Мебель, вещи, перья, чучела и даже иконы - можно было разглядеть в ней. — Смотря зачем тебе, — сказал голос. Он явно принадлежал мужчине, но возраст было определить невозможно. Оглянувшись, она увидела сидящего в тени на одном из матрасов старичка. Он был сух и в руках крутил скорлупки от орехов, нанизывая их на нитку в какой-то своей последовательности. — Пожалуйста, помогите мне. Мне надо его спасти, надо не допустить такого же исхода, — слёзы вновь потекли из глаз. Смазанная тушь не волновала, лишь беспокойство и надежда, что ещё теплилась в груди тусклым огоньком. В доме ей уже отказали. Дым сказал, что... — Скажи, что конкретно тебе нужно, а я уже отвечу, смогу помочь или нет, — старик впервые поднял на неё глаза. Нахмуренные брови и паутинки морщин выдавали ехидство и понимание ситуации. Он будто бы знал, чего она хочет, и заранее знал, как ей ответит, но произносить этого не собирался. — Мне нужно на другой круг, нужно успеть, нужно спасти, — быстро лепетала она. Мысли роились и путались, то сгущаясь, то оставляя после себя звенящую пустоту. Она не понимала, о чём конкретно говорит. Лишь то, что услышала на ночи-когда-принято-говорить, прочитала на стенах или узнала от нетрезвых знакомых. Девушка не знала, что ей надо, но верила, что это сможет помочь. — О нет, детка, пока ты сама не поймёшь, чего хочешь, я не смогу тебе помочь. Слишком опасно просить то, работу чего ты не понимаешь, — качал головой старик, возвращаясь к своему занятию и не проявляя к ней больше интереса. Ответ был такой же, как и от Дыма. Последняя надежда разбилась, будто зеркало, в которое она недавно ударила кулаком. Царапины ещё напоминали о себе свежей болью. Девушку трясло. Она захлёбывалась в своих безмолвных рыданиях, не в силах вымолвить и слова. Хотелось подлететь к старику и с размаха ударить его в трещины-морщины, чтобы лицо его разлетелось, как то зеркало, но она лишь отступила на пару шагов назад, отпуская ручку двери и запнувшись о что-то, что лежало на земле. Закрыв глаза при падении и открыв их, как только приземление свершилось, перед ней ничего не было. Лишь поляна и деревья. О домике напоминал только еле уловимый запах согретого огнём дерева и орехов.