Часть 4

Вечер на базе обычно обещает тишину, чай и попытки притвориться дружным коллективом. Так было и у нас: длинные столы, пищеблок, шум ложек и какие-то смешки. Все устали после дороги и «разминки» от Тимура Андреевича, так что ужин проходил спокойно, почти мирно. Почти. Я как раз доедала котлету, когда раздалось то, что никак не могло прозвучать в обычном горном доме. Голос. Холодный, металлический. Непонятно откуда — будто из воздуха. — Всем участникам квеста без выхода — здравствуйте. Половина класса перестала жевать. — Ровно через час после окончания моей речи все вы умрёте. Для демонстрации мы сейчас покажем вам… Все повернулись. На кого? На что? Мы не знали. Голос был везде. В стенах, в окнах, в потолке… я сама не поняла, слышу я его ушами или мозгом. И ровно в этот момент Камилла — сидевшая ближе всех к середине — внезапно рухнула на пол, как будто кто-то выдернул у неё опору. — Камилла?! — крикнула Ирина Сергеевна и бросилась к ней. Мы тоже поднялись, но преподавательница уже стояла на коленях, прижимая пальцы к шее девочки. Её лицо стало… другим. Бледным, как мел. Она подняла взгляд на нас — глаза испуганные, но контролируемые: — Не переживайте… сейчас… сейчас главное… Тимур Андреевич подошёл, наклонился. Шепот, но я услышала: — Пульса нет. Тишина ударила по залу громче, чем голос. За секунду весь наш класс превратился в хаос. Кто-то вскочил, кто-то попятился, кто-то заплакал. Мы все — десятиклассники — но никто не готов был видеть смерть прямо перед собой. Я тоже достала телефон — и вместе с ещё половиной класса увидела одно и то же: нет сигнала. Мы знали, конечно. Башня связи в пятидесяти километрах от базы. Но одно дело — знать, другое — ощутить. Даша рядом со мной уже рыдала. Не всхлипывала — именно рыдала, как будто что-то внутри у неё сорвалось. Я не знала, что сказать — я вообще ноль в успокоении людей. Поэтому просто обняла. Плотно. Тихо. И она уткнулась в мою куртку и продолжила плакать. Денис сидел на месте, но его пальцы дрожали — мелкая дрожь, будто он пытается удержать мысли в куче. Но они всё равно рассыпались. Максим держался за телефон, будто тот — спасательный круг. Он делал вид, что набирает номер спасателей, но я видела — по глазам, по тому, как он стирает слёзы, — что он на грани паники. Причём настоящей, сильной. Данил… удивительно, но он выглядел спокойнее многих. Не потому, что ему всё равно, — просто он ещё не понял, что происходит. У него был тот странный тип реакции: замереть, слушать, ждать. Но по его рукам, сжимающим край стола, было видно — он тоже боится. И почти все девочки… плакали. Даже те, кто обычно держится до последнего. А я… тоже. Не в истерике. Не судорожно. Но слёзы текли. Это было не похоже на меня, совсем. Но стыдно не было — скорее… странно спокойно. В голове крутилась одна мысль: Нужно думать. Нужно понять, что это за квест. Кто его запустил. Какой принцип. Какой эффект. Но собрать мысли было почти невозможно. Слишком много эмоций вокруг. Слишком много чужого страха. А вот страх перед мёртвыми… нет. Мне никогда не было страшно. Когда ты живёшь буквально у кладбища, просыпаешься с видом на могилы за окном — умершие становятся такой же частью жизни, как погода. Но сейчас всё было не в них. А в голосе. В его обещании. В том, что Камилла упала ровно после его слов. Это было не совпадение. И нам оставался час. Час, чтобы понять — что за игра началась. И как из неё выйти… если это возможно.