Часть 5

Я оглядела столовую. Реакции были такие реальные, что если бы это снимали в фильме — никто бы актёрам не поверил. Слишком натурально. Почти весь класс выглядел так, будто земля ушла из-под ног. Кто-то плакал, кто-то держался из последних сил, кто-то просто сидел с огромными глазами. Люди всегда думают, что в критической ситуации поведут себя по-геройски, но правда в том, что большинство тупо ломается. Но не Иван Болгаров, мой сосед по парте. Он сидел, спокойно доедая своё пюре, и выглядел так, будто единственное, что его волнует — это то, что интернет пропал, и теперь он не успеет забрать награду за ежедневный вход в игре. Ну… зная Ивана — логично. У нас с ним мировоззрение похоже: все когда-нибудь умрём, просто кому-то посчастливится позже. Иван явно решил, что если у него действительно остался час жизни, то он лучше потратит его так же, как обычно — на телефон и мемы. А вот остальным… было хуже. Даша, по крайней мере, немного успокоилась. Я отпустила её, и она теперь тихо дышала, крепко держась за стакан воды. Не дрожала — уже прогресс. Но внутри меня появилось странное спокойствие. Логическое. Оно всегда включалось у меня в самые странные моменты. Если вокруг хаос — думай. Если нет выхода — ищи дырку. Если страшно — задавай вопросы. Я поднялась и, не стесняясь, сказала вслух: — Эй! Голос из ниоткуда? Столовая замерла. Кто-то всхлипнул. Кто-то повернул голову. И вдруг — ответ. Такой же сухой, механический, будто разговор с автозаписью: — Что? Вот это было жутко. Но раз уж начала — то начала. — А мы точно умрём? — спросила я максимально буднично, как будто уточняла расписание автобуса. — А то вдруг я фигню сделаю, а мы выживем. Мне же стыдно будет. Пара человек фыркнули сквозь слёзы — но даже смеяться боялись. Голос ответил без промедления: — Точно. Мне стало одновременно и легче, и страшнее. Но я кивнула. Окей. Принято. Я показала пальцем в сторону забора — за ним в темноте гор стояло одинокое дерево, чёрное, скрученное ветром. Красиво, но мрачно. — Слышишь? Вот то дерево видишь? Я хочу, чтобы меня там похоронили. Пауза. — Кстати, как лучше? Головой к дереву или от дерева? Столовая ахнула. Кто-то испуганно попросил меня заткнуться. Кто-то прошептал: «София, ты ненормальная». Но я не дрогнула. Если смерть — так хоть красиво. Голос отреагировал так спокойно, что мне самой стало странно: — Головой к дереву лучше. Я запомню. — Спасибо, — сказала я искренне. — Ну, теперь не так страшно. И тут случилось что-то невероятное: несколько человек перестали плакать. Не потому что им стало хорошо — а потому что они офигели настолько сильно, что забыли продолжать. Даже Ирина Сергеевна на секунду моргнула иначе, чем обычно — как будто мозг перестроился. Максим, с красными глазами, шепнул: — София… ты… сумасшедшая? — Немного, — ответила я. — Но это помогает думать. И тут кто-то в дальнем углу сказал дрожащим голосом: — А если… если это правда? Если мы реально… умрём через час? Класс снова начал шуметь, перебрасываясь фразами, паникой, шёпотом, всхлипами. Но среди всего этого я заметила одно: все начали реагировать как на реальность, а не как на страшилку или розыгрыш. И это был первый шаг. Страшный, но нужный. Потому что только когда ты признаёшь, что всё по-настоящему — начинаешь думать, как выжить.