Часть 25

Я стояла возле двери в щитовую, но что-то внутри меня сорвалось. Все эти часы страха, беготня по тёмным коридорам, убийства, угрозы — и то, как этот несчастный, полусумасшедший парень бросился на нас… Эмоции прорвали плотину. — Да как ты смеешь, а?! — заорала я в потолок, зная, что маньяк слушает. — Ты совсем поехал? Ты реально думаешь, что мы такие же, как ты? Мы не будем добивать человека, даже если ты нас в угол загнал, понял?! Дальше понеслось. На чистом русском, с такими словесными конструкциями, что у Данила отвалилась челюсть, а Рома, кажется, даже креститься начал. Мат лился рекой — сочный, изобретательный, весь мой накопленный арсенал. Радик стоял рядом, лицо прикрывая рукой, но я видела, как он давится смехом. Иван смотрел с уважением. Данил с шоком. Рома — как на ведьму. А я просто орала. — Мы не ты! Мы не собираемся убивать! Понял?! Даже если этот парень напал! Он больной, не злой! Ты сделал его таким! Так что рот закрой и слушай: мы не играем по твоим правилам! Пауза. Тишина. И где-то вдалеке — тихий смешок маньяка. Но я его игнорировала. --- Мы вернулись к тому парню. Он лежал там, где мы его оставили: худой, грязный, с пустыми глазами. Нож я отодвинула подальше. — Поднимай его, — сказала я. Радик с Иваном осторожно подняли его под руки, а я тащила найденную ткань, чтобы нести еду. Мы дотащили его до батареи неподалёку, где было хотя бы тепло. Я поставила перед ним две бутылки воды и маленький пакет с сухарями и чем-то ещё, что нашлось. — Слышишь? — я присела перед ним. — Мы не враги. Ешь. Пей. Выживешь — хорошо. Не трогай никого. Мы тебя не добиваем. Он смотрел пустым взглядом, но пальцы дрогнули, потянулись к воде. — И маньяка не слушай, — добавила я. — Этот псих вообще не authority. Парни молча наблюдали. — Ну что, — выдохнул Данил, — ты его реально пожалела? — А ты бы не пожалел? — я повернулась. Он отвёл взгляд. Значит — да, пожалел бы.

***

И тут снова заговорил динамик: — Как трогательно… Девочка, девочка… Ты что, во мне человека хочешь пробудить? Или веришь, что монстры заслуживают милость? Я подняла руку и показала динамику, какой именно жест я считаю уместным. Маньяк хмыкнул: — Ладно. За твою пламенную речь… прибавлю вам пять минут жизни. А может, и проверку устрою. Посмотрим, что ты будешь делать, когда доброта обернётся против тебя. Связь оборвалась. Парни переглянулись. — Он точно больной, — сказал Рома. — Это да, — кивнула я. — Но мы лучше его. И пока мы держим этот уровень — у нас шанс. Я встала, смахнула руки об штаны: — Ладно. Мы шли к щ итку. Пошли. Нам нужен свет. И теперь — никакой страх меня уже не останавливал.