Часть 63

Честно — было обидно до слёз за семью Софии. Как объяснить людям, что их дочь пропала так, что даже тела не нашли? Им вернули только её вещи, аккуратно сложенные в прозрачный пакет, как будто это всё, что осталось от целой жизни. Мы даже не рискнули рассказать про дневник — лучше уж пусть живут в неведении, чем узнают правду, которую невозможно ни понять, ни принять. На помощь в расследовании вызвалось больше тысячи волонтёров со всего мира. Казалось, что теперь о нас знает каждый — наш класс стал известным, но не так, как мечтают подростки. Нас жалеют, нас обсуждают, на нас смотрят с жалостью, смешанной со страхом. Мы — те самые дети, которые выбрались из того ужаса. Мы, но не она. Из-за повышенного внимания и постоянного потока репортёров занятия для нашего класса — даже для тех, кто не был причастен ко всему этому, но формально числился с нами — временно перенесли в специальное учреждение. Закрытое, тихое, охраняемое. Чтобы нам не мешали. Чтобы нас берегли. Чтобы мы могли дышать, пока взрослые ищут ответы, которые мы боимся услышать.

***

Вот мы пришли на урок — и сразу будто удар в грудь. На доске, вместо формул и объявлений, были начёртаны какие-то каракули. На первый взгляд — просто хаос линий, нервных, дрожащих, будто их наносили в спешке. Но стоило посмотреть дольше минуты — и нас прошиб холодный пот. Это были не каракули. Это были иероглифы Софии. То, как она всегда писала тайные заметки в тетрадях, те самые символы, что знали только мы. Мы начали читать вслух, складывая фразы по одному жесту, вспоминая всё, чему она нас когда-то между делом учила. Сообщение было коротким. И страшным. Она писала, что сейчас у «дяди-маньяка», что уйти не может: если попробует — всех нас убьют. Писала, что в принципе всё хорошо, что она держится. Что ей очень страшно, но она «целая», живая. Эти слова причиняли боль сильнее, чем если бы она умоляла о помощи. Полиция, конечно, пыталась понять каракули так же, как и мы, но, не разобравшись, всё сфотографировали, переписали и оформили как улику. Они говорили, что это может помочь в поисках Софии — или хотя бы её тела. Последние слова были сказаны шёпотом, но мы услышали. После этого стало ясно: наша жизнь не станет нормальной ещё долго. Дела и происшествия вокруг нас не прекращаются, внимание к нам только растёт, и учителя вместе с психологами предложили решение. Общим советом нас официально отстранили от учёбы на месяц. С экзаменами тоже решили не мучить — перенесли всё на неопределённый срок. Чтобы мы не отстали, не потеряли шанс на будущее… и, наверное, чтобы мы не сломались окончательно. Но никто из них не понимает главного: Мы уже живём в страхе, что завтра на доске появится ещё одно послание. И что в какой-то момент оно может быть последним.