Пролог - Его Половина Неба

Маска начала чесаться. Не так, как чешется кожа. А так, как чешется идентичность — тесно, жарко, ползая под ключицей. Как будто он носил её слишком долго, и теперь она приросла. Саске приподнял край своего капюшона АНБУ ровно настолько, чтобы вдохнуть воздух, насыщенный запахом сосны. В лесу было тихо. Не мирно. Просто покорно. Их цель всё ещё находилась в двенадцати кликах к югу. Никакого движения за последний час. Никаких угроз — хотя тропа всё ещё слабо пахла змеиным шёпотом. Что оставляло только одну опасность — Шисуи. — Я просто говорю, — произнёс он в третий раз за этот час, — есть время и место для дзюцу, и время и место для техники. Саске не поднял глаз. Он даже не моргнул. Он просто продолжал сканировать линию деревьев с того места, где присел, мёртвый и беззвучный. Итачи, сидящий на ветке прямо над ними, хмыкнул. — Ты смешиваешь категории. — Нет, нет. Я их расширяю. — Ты путаешь ручные печати с положением рук. — Всё это поток чакры, — возразил Шисуи. — Просто зависит от того, какой центр ты активируешь. Прошла секунда. Пальцы Саске слегка дёрнулись там, где они покоились возле его бедра. Он не говорил. Он не будет говорить. — Кроме того, — добавил Шисуи с усмешкой в голосе, — ты знаешь, о чём я говорю. Ты когда-нибудь пробовал гендзюцу во время… — Шисуи, — предупредил Итачи, мягко. — Что? Это всё академическое. Для досье. — Досье нет. — Должно быть. Саске вдохнул. Медленно. Через нос. Не потому, что ему было не всё равно. Просто чтобы остановить себя от того, чтобы вонзить свой меч в дерево. — Это важно для молодых поколений, чтобы узнать эти вещи, — продолжил Шисуи. — Иначе в итоге у тебя получатся эмоционально заторможенные шиноби, которые не знают, как выразить привязанность или снять штаны врага посреди боя. Итачи пробормотал что-то себе в руку. Это мог быть смех. Мог быть кашель. Саске всё ещё не говорил. Не двигался. Не выдавал ту часть своего мозга, которая только что вспыхнула образом — розовые волосы, раскрасневшиеся щёки, дыхание, перехваченное в горле, — и запечатал его, прежде чем он смог пройти мимо. Больше года. Больше года в этой форме. Больше года под этой маской. Больше года с тех пор, как он наблюдал, как она уходит. Не потому, что они не хотели быть вместе, а потому, что он сказал ей уйти. А теперь? Теперь у него было это. Пограничный патруль. Секретные операции. Отслеживание змей. Кровь на его перчатках и ничего под ногтями. Клановые миссии. Клановая тишина. Клановая гордость. Он был связан с ними теперь — Итачи и Шисуи. Его брат и лучший друг его брата. Два самых острых оружия, которые когда-либо вырезал клан Учиха в мире. Они приняли его так, как мог только клан — не спрашивая, не обещая, просто сложив его в арсенал и ожидая, что он будет держаться. И он держался. Потому что какой ещё выбор когда-либо был? Шисуи откинулся на ветку, скрестив руки за головой. — Я просто говорю, бёдра — это центр силы не просто так. Итачи вздохнул, как человек, слишком старый для этого измерения. — Тебе повезло, что Отец считает всю твою личность ниже официального внимания. — Он бы хотел уметь делать то, что я делаю с чакрой. — Ты заставишь Саске ударить тебя ножом. — Я пытаюсь ему помочь! Он молод. Подавлен. Определённо нуждается в хорошем… — Не надо, — сказал Саске. Всего одно слово. Достаточно острое, чтобы резать сталь. Шисуи ухмыльнулся. — О, он слушает. Итачи поднял бровь сверху. — Он всегда слушает. Саске не удостоил это взглядом. Он просто оторвался от своего приседания, снова начал двигаться вперёд. Тихий. Контролируемый. Тот же ритм, который он всегда использовал, когда не хотел, чтобы кто-то видел, что он зол. Он не был зол. Он был в порядке. Его зрение слегка расплылось по краю — снова. На этот раз он почувствовал это. Знал, что это значит. Ему было всё равно. Шисуи последовал за ним, лёгкий на ногах. — Я просто говорю, глаза Учиха могут быть острыми — но ничто так не тренирует твои рефлексы, как партнёр, который кусается. Саске не издал ни звука. Не ответил. Не выдал то, как его пальцы дёрнулись один раз — почти в памяти. Её зубы на его шее. Её дыхание в его рту. Вес её коленей по обе стороны его бёдер. То, как она смотрела на него. Он проглотил это. Раздавил это. Пошёл дальше. Итачи спрыгнул рядом с ними. — Тебе повезло, что Обито здесь нет. Он бы написал свиток об этом. — Он уже написал свиток об этом, — сказал Шисуи. — Он спрятан под его половицами. Попытайся подсмотреть без разрешения, и он укусит в ответ — образно, в основном. Итачи моргнул. — Откуда ты знаешь? Шисуи подмигнул. — У меня есть ключ. Саске пожал плечами. Мягкий жилет слегка сдавил его рёбра. Он позволил этому. Тропа немного открылась впереди. Воздух изменился. Что-то в нём пахло морозом и соком. Пограничный ветер. Что означало… Они были близко. Шисуи замолчал. Поза Итачи изменилась. Все трое снова двигались в строю — тихие, смертоносные и холодные, как ад. Саске почувствовал, как ритм оседает в его костях — все трое движутся как единое целое. Безмолвные, когда тишина была смертельной. Шутки похоронены, жесты отточены, каждое движение точно выверено. Это был его мир теперь. Не тот, который он выбрал, но тот, в котором он выживал. И всё же… Некоторые ночи, когда они разбивали лагерь, когда маска была снята, и воздух давил на его кожу, а не скользил по ней, он поднимал руку и касался своей ключицы. Прямо там, где должно было находиться её ожерелье. Он мог почувствовать это — иногда. Мерцание. Жар. Тянущее ощущение в рёбрах, когда ветер менялся своим небесным образом. С тех пор он её не видел. Не пытался. Потому что, если бы он это сделал — если бы протянул руку — он не знал, смог бы ли он позволить ей продолжать идти своим путём. А он не собирался вмешиваться. — Как думаешь, АНБУ разрешают уходить на пенсию? — спросил Шисуи, его голос внезапно стал слишком небрежным. — Нет, — сказал Итачи. Саске не ответил. Потому что он не был уверен, была ли это работа — или приговор. Шисуи вздохнул. — Наверное, мы просто умрём красивыми тогда. — Ты умрёшь громко. — Ты умрёшь холодно. — Вы оба умрёте в одиночестве, — пробормотал Саске. Шисуи засмеялся, словно это был лучший комплимент, который он когда-либо получал. Итачи лишь усмехнулся. — Мы все умрём. Они продолжали путь. И Саске — за маской, за бронёй, за годами — позволил себе моргнуть один раз. И подумал о ней. Он всегда так делал. Каждый раз, когда он смотрел на небо и понимал, что в нём не хватает половины звёзд.