Пролог

Азар. Сколько себя помнил – а он помнил себя с самого начала, как помнили себя все, кого он знал – Азар знал, что он неправильный. Таким, как он, не положено иметь тех желаний, которые имелись у него. Им не положено мечтать о любви, о семье, о ком-то самом близком и родном рядом, с кем их свяжут узы. У таких как он всего этого быть не могло. Могли быть друзья, хорошие знакомые, плохие знакомые, враги, но большего почему-то не должно было быть. Почему? А Начальство его знает. Может быть потому, что это могло помешать им выполнять свою работу, может быть почему-то ещё. Причины того, что замыслило Начальство, очень часто известны только Начальству. Все, кому бы он ни сказал о своих желаниях, смотрели на него либо как на безумца, либо как на дурачка: с сочувствием и порой с желанием не встречаться с ним до лучших времён, когда он вдруг поймёт что-то такое, что каким-то образом поняли они. Некоторые даже пытались объяснять, где, в чём и почему он не прав, очевидно стараясь эти времена приблизить. Но Азару на этих всех было всегда и глубоко всё равно. Хотя это, наверное, не совсем верное утверждение. Ему было всё равно на мнение этих всех. Да, возможно, он никогда не получит того, чего так желает, но в конце концов, кто ему запретит желать? Начальство? Он сильно подозревал, что Начальству до подобного дела нет. Он даже почти смирился с тем, что его больным и неправильным желаниям никогда не суждено сбыться, но судьба, как известно, юмористка. Знаете таких шутников, чей юмор смешон только им и сильно отдаёт на языке привкусом морального садизма? Так вот судьбой они посланы в мир как её отражения. Когда Азар оказался максимально близко к смирению с тем, что его желания невыполнимы, он увидел его. Как на зло, он был из белых. Из архангелов. Собственно, в этом не слишком смешная шутка судьбы и заключалась. На зло-то на зло, а вот злиться Азар никак не мог. Не получалось! По крайней мере, когда он оказывался в поле зрения. Там вообще ни о какой злости думать не получалось, да и ни о чём в принципе, кроме него. - Как того ангела-то звать? – спросил он у Хаеда на одном из тех скучных совещаний, на которые по долгу службы приходилось ходить, кивнув в сторону того, кто сам того не желая смог пленить рассудок. - Этого-то? – чуть удивлённо приподнял брови старый приятель. – Так Рафаэль это. А тебе чего? Ты чего с ним рядом всё ошиваешься в последние дни? - Да так, - отмахнулся Азар, изображая небрежность. – Говорит интересно, любопытно лишний раз послушать. Нечего пока что другим знать о его отношении к этому ангелу, которого он и сам до конца пока что не понял. Да и не только пока, а в принципе знать, наверное, не стоит. Пока есть возможность сохранить его в тайне. А то, глядишь, и до самого этого ангела дойдёт, и ему это вряд ли понравится. Не хватало ещё, чтобы начал от себя поэтому гнать. Такого он, пожалуй, не выдержит. Рафаэль. Красивое имя. Даже слишком. И очень уж подходившее этим изящным чертам лица, длинным пальцам, золотым волосам и непринуждённой грации жестов. Это имя хотелось то ли прорычать, то ли промурлыкать. «Господи, ну и бред в голову лезет!» - сам себе поразился Азар, от недоумения даже нечаянно помянув Начальство по имени. Пусть и мысленно помянув, а всё же таких оплошностей допускать было нельзя. А то ещё услышит, решит вмешаться во что-нибудь, раз уж помянули, а потом разгребай… Но всё же, какое имя, а! Заметив его, пожалуй, слишком внимательный для того, чтобы это было прилично, взгляд, Рафаэль тоже посмотрел на него. Спокойно так, без тени недовольства, лишь с лёгким любопытством, а потом склонил голову на бок и чуть приподнял брови в недоумённом немом вопросе. Недоумение это было настолько чистым, почти что невинным, что захотелось невесело рассмеяться, нет, расхохотаться ко всем тварям Нави, наплевав, что там подумают. А потом Рафаэль слегка улыбнулся, так, как можно было бы улыбаться старому другу, будто бы ему и не досаждало совсем внимание Азара, и стало совсем невыносимо терпеть то, что он одним лишь своим существованием заставлял чувствовать демона. С трудом изобразив слегка скучающее безразличие, Азар качнул головой и усилием воли отвёл взгляд. Рафаэль. Сколько он себя помнил - а помнил он себя с самого начала, как помнили себя все, кого он знал – Рафаэля считали почти что совершенством. Он был идеален почти во всём. Красив, умён, уравновешен, изящен, грациозен, и при этом не был заносчив, умея нести все эти качества совершенно легко и непринуждённо, так, что они не раздражали окружающих. Единственное, что в нём могло всех просто выморозить, это его непробиваемое спокойствие. Не ледяное, как у того же Гавриила, мягкое, дружелюбное, но всё же порой до безобразия неуместное. «Мир рушиться начнёт, а этот и бровью не поведёт,» - ворчали о нём, думая, что он не слышит. Спокойствие. То единственное, что он зачастую лишь изображал, а в остальных случаях то единственное, что было не дано ему по праву существования, а являлось результатом долгих медитаций и утомительной работы над собой. Работы, о которой никто не знал. Работа эта была необходима, так как лишь она исправляла его единственный, пожалуй, изъян, о котором знали совсем немногие – излишняя восприимчивость, эмоциональность. Рафаэль прекрасно знал, что если в стрессовых ситуациях он вовремя не изобразит спокойствие, то впадёт в панику. В панику, которую очень сложно будет усмирить. Благо ещё что-либо из ряда вон в его жизни происходило не так уж и часто. До последнего времени. Он не знал, можно ли считать внимание того демона, Азара, чем-то «из ряда вон». Хотя в принципе, пожалуй, можно, обычно ведь демонам до ангелов дела нет как до личностей, только как до коллег «с другой стороны». Но это внимание у него, в принципе, не вызывало дискомфорта. Ну появляется рядом чаще положенного, ну слушает то, что он говорит, слишком уж внимательно, угрозы же это, пожалуй, не несёт, верно? Это, пожалуй, заставляло испытывать любопытство. А ещё почему-то хотелось, чтобы этот демон хоть раз с ним заговорил. А то странно как-то получается. Находится неподалёку, но вроде как и в стороне, слушает, и как бы вроде и считается знакомым, но ни одного разговора между ними так и не было! - Он опять на тебя смотрит, - кивнул в сторону Азара Михаил, их местечковый балбес, которого некоторые ошибочно считали раздолбаем – такой уж у него был образ. Совещание было скучным, и в целом-то нужным только для проформы, и в разговорах на сторонние темы не видел ничего плохого никто, кроме его организаторов. – Ты бы хоть напрягся что ли. Вдруг шпион. Уже половина наших судачит, что ему от тебя надо. Рафаэль посмотрел в сторону того странного демона и слегка улыбнулся, заметив – и вправду снова смотрит. Они сидели слишком далеко друг от друга, чтобы он мог заговорить с ним – им вообще вечно что-то мешало заговорить друг с другом, по крайней мере ему с ним, а сам Азар отчего-то этого не делал – а потому для вопроса пришлось приподнять брови. И это дало с удивлением увидеть, как Азар с явным усилием изображает безразличие и… отводит глаза! Он что, смутился? Да, вот оно, мимолётное смущение во взгляде! Смутившийся демон! Нет, ну вы это видели? - Да пусть смотрит, - пожал плечами Рафаэль, улыбнувшись уже старому другу. – Мне-то что? Я достаточно красив, чтобы не думать, будто он смотрит на меня, не зная, как бы тактично сказать мне о том, что у меня голова не помыта, а я об этом забыл. А шпионить… Да не такая уж я важная фигура, чтобы меня шпионы рассматривали. - Ну да, совсем не важная, - с чуть нервным смешком поддержал шутку Михаил. – Всего-то архангел, мелочь какая, - и отвернулся, заговорив с кем-то другим, только подошедшим. Рафаэль сам не понял, как и почему снова посмотрел на Азара. Тот усиленно делал вид, что вовсе не косится периодически на него и вообще невероятно увлечён разговором с этим… как его там… Хаедом, точно. Хм, ну надо же… Это даже забавно.