Глава 1. Разговор

*** *** В Нави, а точнее говоря там, где всё и произошло, царил полный хаос. Навьи жители словно взбесились, выскочки как безумные метались вокруг, бросаясь то на навьих, то на друг друга, то на вактаре, которые всеми силами старались отбиться. Пространство было пропитано запахами гари, крови, воем тварей, лязгом железа и криками упорно пытающихся что-то сделать, но даже звуки и запахи искажались так, что их едва было возможно узнать. Материя в радиусе десятка метров от дыры подрагивала, расщепляясь и на рваные мгновения теряя чёткость, грозясь в любую минуту начать неудержимо рассыпаться на кванты, и даже собственным телом управлять было сложно. На лицах вактаре отражалось упорство на грани отчаяния. «Бедняжки,» - мелькнуло в голове и сердце сжалось мимолётным сочувствием. Ему всегда было жалко смертных, которые так легко могут расстаться с жизнью и всё равно продолжают сражаться, рискуя единственным, что у них есть, только чтобы люди, которые на это сражение не способны, могли жить в чуть большей безопасности. Просто потому, что им сказали, что это – их долг. Их, старших, здешние твари тоже могут убить, но это будет куда сложнее. - Старшие здесь! – крикнул кто-то, и несчастные смертные как будто немного воспрянули духом. Такая реакция испугала. Такую веру нельзя подводить, но сможет ли он её оправдать, когда из-за дыры в струнах мироздания даже собственные струны зацепить сложно?! «Они же справляются!» - тут же рявкнул на себя, заставляя себя вспомнить о том, что это он здесь могущественное и почти бессмертное существо. – «Значит, и ты справиться обязан, иначе начнёт расщепляться сам мир!». На него бросилась какая-то тварь. С трудом зацепив струны, он попытался было выставить щит, но понимал, что не успевает. Перед ним что-то мелькнуло, а в следующий миг оказавшийся вдруг спереди Азар выжег тварь огнём прямиком в полёте. - Ты можешь нормально работать со своими струнами здесь? – стараясь перекричать окружающий шум, спросил Рафаэль у обернувшегося демона, ибо скорость, с которой тот призвал огонь, была такой, словно его струнам вообще ничего не мешает. - Могу? – тоже, казалось, удивился тот. – А ты? - Они едва зацепляются, слишком сильно искажение! – ответил Рафаэль, стараясь не закашляться от попавшего в горло дыма. - Вот же… - Рафаэль не разобрал, что за ругательства вылетели изо рта демона, вновь перехватившего на подлёте тварь, но это было и не важно. Ему и самому до зуда в зубах хотелось браниться, но культура не позволяла. - В таком случае… - Азар и сам закашлялся, снова оборачиваясь к нему. – Я пробью нам дорогу и буду прикрывать, а ты работай! Это было неправильно – позволять кому-то рисковать собой из-за того, что он сам, видите ли, защититься здесь нормально не может, но для игры в гордость и благородство есть явно более подходящие моменты. А потому Рафаэль только кивнул, соглашаясь с планом. Демон, увидев, что возражений не поступит, отвернулся и крикнул: - Вактаре, в сторону! И, выждав всего несколько секунд, чтобы смертные могли сообразить и метнуться из-под удара, взмахнул руками, запуская перед собой огненный вал. На несколько мгновений дорога была свободна. Кивнув друг другу, ангел и демон слажено, словно работали в команде всю свою жизнь, ринулись вперёд, к эпицентру происшествия, к самой дыре, спотыкаясь и с трудом переставляя ноги достаточно быстро, так как чем ближе, тем хуже подчинялась материя. Они, конечно, когда-то существовали и без неё, бесплотными сущностями, но теперь, когда плоть была, с ней приходилось иногда считаться – например, периодически есть, спать и по возможности не соваться туда, где мир на грани материального расщепления. Доверять свою жизнь демону – что-то на грани безумия и почти страшно, во всяком случае очень неуютно, но вариантов не оставалось. Ему приходилось сосредотачиваться на работе и параллельно защищать себя, ещё и с едва подчиняющимися струнами души, было бы невозможно! А если ещё и учесть, что наращивать струны ему не приходилось примерно никогда, и сейчас единственное, что у него было, это знание теории, то ситуация была вообще не из тех, когда стоит ещё и пытаться изобрести колесо вместо того, чтобы довериться другому. «Ну он же не совсем идиот, понимает мою необходимость и то, что умирать мне сейчас нельзя,» - попытался приободрить себя Рафаэль, никогда особым доверием к окружающим не страдавший, ибо ангел, а не наивный идиот с розовыми очками – то, что для некоторых, особенно демонов, это синоним, опустим. Струны мира подчиняться его воле не хотели, собственные струны гудели от напряжения. Рафаэль давно уже потерял счёт времени к тому моменту, когда всё же переупрямил суровую реальность, которая заключалась в том, что дело уже почти непоправимо. «Перед сильным склоняются и мироздание, и судьба, если потребуется,» - говорил кто-то из философов, и сейчас оказался прав. Вернувшись сознанием в реальность, Рафаэль увидел, что бой уже как будто бы закончился. Дыру он зашил, а тех, кто успел сквозь неё вырваться, вактаре к моменту, когда он закончил, успели перебить. Вактаре и Азар, если судить по тому, как заляпана кровью его одежда. «Чужой кровью,» - прислушавшись, отметил Рафаэль и сам не понял, почему это вызвало облегчение. Теперь на навьей поляне было почти тихо, но тишина эта была пропитана тяжестью и металлом. Вактаре, в большинстве своём молча, горевали о павших братьях и сёстрах, параллельно зачищая последствия боя. Смотреть на них было больно. Тихие, мрачные, как будто погасшие – слишком много смертей принёс сегодняшний день, слишком много «своих» пало. А ведь у кого-то здесь были не просто знакомые, а любимые… У таких в глазах стоят слёзы, которым не позволяли пролиться. Кивнув демону, чтобы тот принимался за свою часть работы, он прислонился спиной к чудом выжившему и очень удачно оказавшемуся рядом деревцу, и, сползя на землю, устало прикрыл глаза. Слишком много сил было потрачено за один раз, а восполнить пока нечем. Добраться бы до амброзии, припрятанной где-то в кабинете… - Не, некрасиво звучат, - слова демона заставили-таки открыть глаза хотя бы для того, чтобы вопросительно посмотреть на него. - Звучат? – переспросил Рафаэль, хоть демон и обращался явно к самому себе и ни к кому одновременно, и реакции высказывание не предполагало. Этот демон становился всё более интересным. Азар. Азар бросил на него удивлённый взгляд, тут же отвёл его, изобразил невероятную увлечённость делом – струны действительно звучали несколько неправильно. Работать, в целом, будут, но почему бы не добавить красоты, раз уж можешь? Его удивило одновременно и то, что этот ангел обратился к нему вне экстренной рабочей необходимости, как будто ему самому хотелось с ним разговаривать, и сам вопрос. - Звучат, - всё же пожал плечами он и не удержался от вопроса. – А ты что, не слышишь? И тут же мысленно обругал себя за то. Ну вот зачем он его это спрашивает? Вряд ли этому ангелу действительно хочется с ним разговаривать. Наверняка просто из вежливости переспросил. Он ведь, идиот, снова сам к себе вслух обратился, по старой привычке, но Рафаэль вполне мог подумать, что это ему – вполне себе естественно. А теперь он, Азар, может показаться ему навязчивым, продолжая разговор. Но убиваться было уже поздно – слова в рот не вернёшь. - Не слышу, - в голосе ангела звучало лёгкое недоумение, словно ему действительно было интересно. – Струны излучают вибрации, но я впервые в жизни слышу, чтобы они… звучали. И уж тем более звучали как-то неправильно. - Всё в этом мире звучит, - Азар постарался придать голосу формальное звучание. – Даже тишина. А струны звучат очень явно. И должны звучать красиво, пусть и могут работать без этого. Это ведь музыка. Не знал, что другие этого не слышат. Рафаэль посмотрел на него так, словно изучал, и вдруг выдал: - Интересный ты демон, Азар. Демон в ответ на это лишь дёрнул плечами, ничего не отвечая. Потому что ну а как на такие заявления реагировать? Он – и вдруг «интересный». Что-то не то с этим ангелом. Обычно окружающие предпочитали слово «ненормальный». Но показывать, что слова Рафаэля неожиданно приятны, было нельзя. Не по статусу, да и выдавать свои чувства по-прежнему нельзя. Азар постарался сосредоточиться на звучании струн, но всёравно не смог заставить себя престать наблюдать за ангелом хотя бы боковым зрением. Устал… Бедолага. Почти досуха выложился. Теперь вот сидит на земле, и как будто даже двигаться ему тяжело, хотя материя уже не сопротивляется – струны целы. Оно и не удивительно, зашить мироздание – это вам не просто запутавшуюся струну выправить. Он мог бы помочь, и хотел, мог бы поделиться силой, но понимал, что, скорее всего, его с таким предложением просто пошлют. Это ведь ангела взять за руку придётся для подобного, прикоснуться, а тому это вряд ли будет приятно. Тот же спустя несколько минут молчания и наблюдения за вактаре, которые чем-то его заинтересовали, вдруг вздохнул и произнёс: - И ведь им сейчас так больно просто потому, что они любили своих павших… Прав был Михаил, любовь приносит страдания. Наверное, желать её испытать несмотря на это действительно ненормально. Рафаэль явно тоже говорил сам с собой, и так тихо, что если бы не суть произносимых им слов, Азар бы их даже не услышал достаточно чётко, чтобы разобрать, но он услышал и чуть не поперхнулся воздухом. Неужели… Неужели этот ангел начал догадываться о его чувствах, или до него дошли слухи о том, что Азар как-то высказывался на тему таких своих желаний? Но почему в голубых глазах тогда тоска, словно бы он говорил о себе? Тогда, в зале, когда Рафаэль ни с того ни с сего заговорил на тему того, почему ему нельзя любить, демон тоже заподозрил, что чем-то себя выдал, но там потом стало ясно, что ангел говорит просто о личном интересе. А теперь… А теперь непонятно. И эта тоска… Хотелось бы Азару сделать что-то, чтобы Рафаэль никогда её не испытывал, но явно не в его силах.