Укус как аргумент

Ей было четырнадцать, когда демонический дух, бывший её сутью, впервые примерил человеческую оболочку. Мир, в который она ступила, оказался до примитивности простым: люди руководствовались сиюминутными страстями, их слабости лежали на поверхности. И эта простота породила в ней опасную, пьянящую иллюзию ~ иллюзию тотального контроля над всем и вся. Её пристанищем стала закрытая церковная школа для девочек. Но это была не та благодатная тишина, что ведёт к богу. Здесь пахло старой пылью, воском и подавленными страхами. А её собственное сознание разрывалось между двумя безднами: леденящим хаосом Азарата и приторно-спокойной земной реальностью. Пока однажды щель между мирами не исчезла, и не осталась лишь она - Рейвен. Уязвимая, но собранная. Рейвен не помнила, как оказалась здесь. Сознание вернулось к ней внезапно, как удар: она лежала на жёсткой койке в комнате, от которой веяло сыростью и одиночеством. На ней было чёрное платье ~ грубый балахон, нечто среднее между монашеской рясой и тюремной робой. Ткань неприятно скребла кожу, навязывая чужую личность. Утром за ней пришли. Без стука, без слов. Три женщины, чьи тени заполнили дверной проём, пахнувшие потом и праведной жестокостью. Они взяли её под руки, и их пальцы впились в тело с такой силой, что это не было помощью ~ это был захват. Слабость, странная и неестественная, ватной пеленой застилала разум, не оставляя сил на сопротивление. Но сквозь неё пробивалось острое, почти клиническое любопытство. Что это за место? Её привели в просторный зал с высокими, готическими окнами, сквозь которые лился тусклый, пыльный свет. И она увидела их. Девочки. Десятки девочек разного возраста в таких же чёрных платьях. Они стояли безмолвными рядами, будто призраки на исповеди. И тут её взгляд зацепился за одну. Девочка, вся в синяках и ссадинах, будто её переехал невидимый каток. Но на её избитом лице сияла улыбка. Широкая, безупречная, безумная. Улыбка, не оставляющая места ни боли, ни страху. В ней было вызов и насмешка, обращённая ко всему миру. И Рейвен почувствовала необъясмый магнитный толчок ~ притяжение. Их взгляды встретились на мгновение, и в нём промелькнуло немое признание: обе видели происходящее в одном свете. Всё это было грандиозной, отвратительной глупостью. Деманицу подвели к центру зала, где её ожидал мужчина ~ вероятно, священник. Его взгляд скользнул по ней, холодный и оценивающий, словно он разглядывал новоприобретённый скот. Он представил её собравшимся как «новую сестру», часть их большой семьи. Имя, которое он ей дал, было ~ Рейчел Рот. Ирония судьбы заставила её мысленно усмехнуться: её мать, оставившая её на этой Земле, назвала её очень похоже. Возможно, это была секта? Логичное предположение, но неполное. И лишь сейчас зрение Рейвен, привыкшее к полумраку, начало выхватывать детали. Девочки вокруг не были просто девочками. У одной глаза светились неестественным золотым светом, у другой из-под рукава платья виднелись острые, как бритва, когти. Третья и вовсе отбрасывала две тени. Секта? Нет. Это был зверинец. Психиатрическая лечебница для не таких, как все. Но главным уродом здесь был он ~ священник. Тот, кто стоял в центре этого цирка и жаждал, сдерживая дрожь в пальцах, причинять боль под видом очищения. (Интересно), Рейчел наклонила голову набок, изучая его с бесстрастием хищника, разглядывающего мелкое насекомое. Его мерзкое, сытое лицо исказила гримаса раздражения. Она буквально кожей чувствовала, кем он был на самом деле ~ палачом, получающим экстаз от своей власти. Он сделал роковую ошибку. Приказал женщинам отпустить её и сам подошёл ближе. Его пальцы, липкие от пота, прикоснулись к её щеке. Это был конец его иллюзиям о контроле. Она укусила его. Не как испуганный зверёк, а с хладнокровной точностью, вцепившись в мякоть ладони так, что хрустнули кости и на язык брызнула тёплая, солёная кровь. Его крик разорвал затхлый воздух зала. Ответ не заставил себя ждать. Монашки, больше похожие на тюремных надзирательниц, набросились на неё. На этот раз они не вели, а волокли её, швыряя о дверные косяки и штукатурку стен с такой силой, что каждый удар отзывался в костях глухим эхом. Но в голове у Рейчел, сквозь боль, стучала лишь одна ясная мысль: игра началась.