Наглядный урок

В ту ночь Рейвен не спала. Сон и пища были для неё прихотью смертных, а не необходимостью, но та странная слабость, что заполнила её тело, начинала действовать на нервы. Она чувствовала это ~ призрачный прилив силы, медленный. На восстановление уйдёт несколько дней. Неделя, может быть больше. Эти расчёты занимали её ум, выстраиваясь в чёткие, безрадостные графики. Тишину разрезал приглушённый стук в дверь. Прежде чем она успела ответить, в комнату вошёл он. Отец Искупитель. — Здравствуй, Рейчел. Его голос был низким и грубым, словно скрип. Он не просто звучал ~ он вползал в комнату, тяжёлый и плотный, пытаясь просочиться в сознание, добраться до души. — Я знаю, тебе страшно, — начал он. Ложь. Страх был кислотой, разъедающей слабых. Она же ощущала лишь ледяное, безразличное любопытство. — Я смогу спасти тебя. Исцелить твою душу. Его лицо исказила улыбка ~ неестественная, натянутая маска благости. И в этом был самый жуткий момент: кажется, он сам верил в собственные слова. Но его глаза... В глубине зрачков плясали крошечные огоньки, холодное пламя фанатичной убеждённости. Будь она обычным человеком, ей стало бы не по себе. Но она была Рейвен. И этот взгляд лишь подтверждал её догадки: иметь с ним дело ~ всё равно что пытаться убедить голодного волка стать вегетарианцем. Бесполезно и смешно. Рейчел не ответила. Тратить силы на колкости было глупо ~ яд сарказма терял силу в вакууме его самовлюблённости. Он протянул ей руку, та самая, с неуклюжим бинтом, туго намотанным вокруг ладони. Внутри Рейвен расцвело ликование. Он запомнил. Она поднялась, намеренно проигнорировав его жест, и проследовала за ним в коридор, где стены всё ещё помнили удары её тела о косяки. Девочки, выстроенные в безупречные шеренги, были безмолвны и дисциплинированны, как солдаты. Отец Искупитель начал свой монолог. Он вещал о правилах, наказаниях и распорядке, но за этими пустыми словами сквозила простая истина: контроль. Он наслаждался звуком собственного голоса, веря в каждое произнесённое слово, в свою богоизбранность. Рейвен не слушала. Она пропускала речь через фильтр, выискивая слабые места, намёки на структуру, любую крупицу, что могла стать кирпичиком в стене её будущего побега. Ей нужен был план. В главном зале началась служба. Рейвен выбрала место в последнем ряду ~ стратегическая позиция наблюдателя, позволяющая видеть всех и всё. И тут к ней подсела та самая девочка. Синяки успели пожелтеть, но улыбка осталась прежней ~ широкой, безупречной и безумной. — Джинкс, — представилась она шёпотом, странное имя. Рейвен встретила её взгляд. Не с одобрением, не с сочувствием ~ с чистым, непредвзятым любопытством, словно изучала редкий феномен. Джинкс ответила ей тем же ~ безмолвным диалогом взглядов, в котором прочиталось взаимное признание: «Я вижу, кто ты. И ты видишь меня». Их безмолвный диалог был грубо прерван. Не успел Отец Искупитель начать проповедь.. Рейвен не вслушивалась в проповедь. Слова Отца Искупителя были пустым гулом, пока её разум был занят вычислениями. Внезапно её руки коснулись пальцы. Джинкс, не говоря ни слова, жестом предложила выйти. Их уход в полумраке зала остался незамеченным. Оказавшись в безлюдном коридоре, Джинкс выдохнула: — Кто ты? Ведьма? — в её голосе слышалось не праздное любопытство, а надежда. — Он неравнодушен к ведьмочкам. Если хочешь, посмотри на меня. Я вся в синяках. Это всё — его «любовь» и его приспешников. Рейвен молчала, её лицо было бесстрастной маской. — Мне кажется, ты сможешь выбраться, — тихо, но настойчиво продолжила Джинкс. — Может, мы подружимся, и ты возьмёшь меня с собой? Я смогу тебе помочь. Я знаю здесь все ходы. Внутри Рейвен всё мгновенно встало на свои места. Всё ясно. Эта эмоциональная, болтливая девочка, истерзанная жаждой спасения, могла бы быть полезной. Не как союзник, не как подруга. Как инструмент. Не более того. *** Дни в аду, отмеренные ритуалами Жизнь в приюте «Святого Искупления» превратилась для Рейвен в подобие тюремного распорядка, где каждый час был отмерян звоном колокола и заученными молитвами. Подъём затемно, ледяная вода для умывания, скудная пища, которую она лишь имитировала, что ест, и долгие часы служб, где монотонный голос Отца Искупителя висел в воздухе, как ядовитый туман. Но для Рейвен это была не пытка, а лаборатория. Пока другие девочки механически повторяли слова, её разум работал без устали. Она изучала расписание надзирательниц, запоминала скрипы половиц в коридорах, вычисляла моменты, когда наблюдение ослабевало. Её демоническая сущность, подавленная вначале, медленно, но неотвратимо просыпалась. Сила возвращалась не всплесками, а подобной медленному приливу ~ она училась направлять её капля за каплей, ощущая, как под кожей оживает знакомая энергия, способная вскоре снова подчинить пространство. Отец Искупитель, чувствуя в ней угрозу и нездоровый интерес, решил преподать ей урок. После одной из попыток побега, предпринятой двумя другими воспитанницами, он лично провёл Рейвен в заброшенный ледник позади часовни. Там, в сияющей синеве мороза, лежали они. Две бывшие «сестры». Их конечности были неестественно вывернуты, а на лицах застыла не боль, а пустота. Иней узорами лёг на открытые глаза. — Взгляни, дитя моё, — голос Отца Искупителя был сладок, как яд. — Вот куда ведёт путь непослушания. Мир снаружи не ждёт уродов. Он их выбрасывает, как мусор. Я же даю вам шанс на очищение. Рейвен смотрела на замёрзшие трупы без дрожи. Страха не было. Был лишь холодный, безошибочный расчёт. Побег в одиночку, без полного контроля над силами, был самоубийством. Задача из сложной превратилась в практически невыполнимую. Но слово «практически» не означало «невозможно». Оно означало «нужен безупречный план». Союз инструментов и тайн И здесь на сцену вышла Джинкс. Девочка, наоборот, угасала. Её вызывающая улыбка становилась всё более надломленной, а в глазах поселилась животная тревога. Её «дружба» с Рейвен была отчаянной попыткой зацепиться за того, кто казался сильным. Однажды ночью, пробираясь тайком в спальню Рейвен, она задала вопрос, который витал в воздухе: ~ Ты не ведьма. Ты что-то другое. Я видела, как ты не ешь. Как смотришь на них, будто они букашки. Рейвен, уже оценившая полезность Джинкс ~ её знание потайных уголков и распорядка надзирательниц ~ не стала отрицать. Молчание было ответом. Для Джинкс это открытие стало шоком, который сменился странным облегчением. Если Бог не отвечает на её молитвы, может, стоит попробовать обратиться к демону? Их ночные беседы превратились в странный ритуал: Джинкс задавала вопросы, а Рейвен, движимая холодной прагматикой (подготовленный союзник полезнее растерянного), давала информацию. Так Джинкс узнала, что Рейвен ~ дочь повелителя другого измерения, что её сила питается эмоциями, а её истинное имя ~ тайна, которую нельзя произносить вслух. С каждым открытием Джинкс чувствовала себя одновременно более напуганной и более преданной. Она привязывалась к тому, кто видел в ней лишь функцию. А Рейвен, в свою очередь, получала всё, что ей было нужно: карту помещений, распорядок дня стражей и живой щит в лице преданной последовательницы. Она выздоравливала. Копила силы. И ждала своего часа.