Глава 1

Как много может человеческий мозг. Неправда ли?   Едкий запах хлорки, чуть сладковатый, но от того не менее ненавистный. Холод пробирает до костей, заставляя мурашки бегать по всему телу. Ремни на запястьях затянуты так плотно, что кожа под ними будто пытается дышать отдельно от неё. Пальцы немеют, судорожно тянутся к свободе, и не находят её. Ноги привязаны к холодным дугам, жесткие пряжки врезаются в щиколотки оставляя отметины.  В груди поднимается знакомая тяжесть, страх, который не требует объяснений. Он просто живёт в ней, знает своё место. Всегда рядом, как верный спутник жизни.  В тишине слышны голоса. Неясные, гулкие, как будто где-то за стеклом: — Показатели стабильны… — Нагрузку можно повысить… — Подготовить её. Шорохи. Чужие шаги. Холод. И тогда он появляется.  Человек, которого она бы предпочла забыть. Стереть из памяти раз и навсегда. Он подходит медленно, шаг за шагом. Как всегда, словно хищник, загнавший добычу в угол.  Явно наслаждаясь тем, что она не может отвести взгляд. — Ну здравствуй, Аделина, — его голос мягок, почти заботлив, и от этого становится хуже. — Давненько ты не навещала нас. Останавливается так близко, что её дыхание цепляется за его запах: кожи, пота и чего-то древесного. — Зачем же ты сбежала? — тихо спрашивает он, склонив голову. — Мы дали тебе дом. Цель. Мы… сделали тебя. Она зажимает зубы, и всё равно чувствует, как что-то дрогнуло в уголке губ. Страх или злость теперь различить сложно. Он медленно, почти задумчиво, проводит пальцами по её волосам, убирая выбившуюся прядь за ухо. Движение, в котором слишком много нежности и ни капли доброты. — Я скучал, знаешь ли, — шепчет он. И внезапно его рука вцепляется в её волосы. Резко, боль прошлась по всему затылку, заставляя сдавленно выдохнуть. Голова откидывается назад так, что хрустят позвонки, но до этого нет никому дела.— Ты думала, я тебя не найду? — голос ломается, становится низким, угрожающим. — Ты - наша. Ты - моя работа. Мой проект. Его пальцы натягивают её волосы сильнее. Линия боли тянется к затылку, к шее, к позвоночнику. Наклоняясь к уху, опаляя дыханием: — И я всё равно верну тебя. Где бы ты ни пряталась. Он отпускает её так резко, что голова ударяется о подголовник. Свет над ней вспыхивает, заставляя зажмуриться не только от боли, но и яркого света. Приборы вокруг оживают. Слышится щелчок, тот самый, от которого когда-то она перестала различать свой собственный крик и стук сердца. Иголки боли начинают прорастать в груди, расходясь по телу волнами. Пульс ускоряется. Дыхание рвётся клочьями. Чьи-то голоса перекрывают друг друга: — Стимуляция пошла! — Держите реакцию! — Она теряет контроль! Она пытается выдохнуть. Хотя бы вдохнуть. Хоть как-то сопротивляться. Но тело не слушается. Мир дрожит, плывёт, тускнеет, будто кто-то медленно закрывает глаза вместо неё. И через всё это его голос, ровный, спокойный: — Ты всё равно вернёшься ко мне. Ты всегда возвращаешься…. — Девушка? Девушка!— она чувствует, что кто-то трясёт её за плечо. Не сильно, но достаточно требовательно чтобы разлепить глаза.— Мы приехали в Хоукинс, выходите.  Автобус залит утренним светом. Водитель стоит рядом, слегка нахмурившись. Пассажиры выходят. Она пытается вдохнуть глубже, не получается. Пальцы дрожат так, будто их всё ещё сжимают ремни. Голова гудит, а шея ели поворачивается от долго неудобного положения. Она поднимается и чуть шатаясь идёт к выходу из автобуса. Сумка прижатая к груди, все что осталось от прежней жизни. На вокзале шумно, люди снуются туда сюда. Кто-то встречает родных, кто-то, наоборот, провожает. Каждый занят своим делом. В воздухе витает приятный аромат  свежей только скошенной травы, от чего дышать становится в разы легче, а сердце постепенно успокаивает свой ритм. Девушка с угольно черными волосами, поворачивает голову в сторону здания, выискивая подходящего человека. То должен быть милый старичок в шляпе, так он описал себя в разговоре. Мистер Росс, любезно согласился продать свой домик на окраине, и даже встретить, но что-то его не видно. Ещё раз посмотрев в сторону скопления людей, Аделина решила отойти к дереву, чтоб хоть ненадолго спрятаться от солнца. «Здесь спокойно, на сколько это возможно. Здесь я начну новую жизнь»— звучит в голове девушки, пока её не прерывает чуть хриплый голос:  —Аделина?— она поднимает голову и видит перед собой мужчину средних лет, слегка ниже её ростом. На лице легкая улыбка и густые серые усы. Легким кивком поприветствовала.— Ох, рад встрече. Здесь недалеко припаркована моя машина.   Поездка проходила в тишине — редкой, почти хрупкой, и это только играло Аделине на руку. О себе она не любила рассказывать, поэтому была искренне благодарна за возможность просто сидеть и молчать, будто мир дал ей передышку. За окном тянулись пейзажи: дома проплывали мимо, будто иллюстрации из чужой жизни. Люди тоже мелькали, силуэты, тени, лица, которые она даже не пыталась запомнить. Да и зачем? Сейчас важно было другое: идти вперёд, и наконец позволить себе чувствовать, что прошлое, пусть и на пару часов, осталось позади. ***  — Я как мог, порядок навел. Мебель я тебе оставляю, да и технику тоже.— проходя по гостиной глаголил мужчина.— Она мне без надобности, не хочу чтобы что-то напоминало об этом месте.  —А почему решили переехать, если не секрет?— прозвучал голос девушки, спокойный слегка отстраненный, но живой.  — Да  не секрет совсем, просто сын мой переехал, все меня с собой зовет, ну вот я и подумал, что меня здесь держит.— с теплотой в глазах, он повернулся на неё.— Меня больше интересует, что такая чудесная и юная девушка забыла в этот несчастном городе. Обычно, наоборот, все стараются уезжать от сюда подальше. Что движет вами?  Страх — Любопытство — ответила Ада, улыбнувшись, хоть и вышло слегка натянуто— И, наверное, желание спокойной жизни.  Он понимающи закивал, но расспрашивать что да как не хотел. Понял, что это не имеет никакого смысла, а по тому передал в руку ключи и, пожелав удачи, удалился прочь.  Дом встретил её тишиной, густой, спокойной, почти нереальной. Когда дверь за спиной закрылась, Аделина впервые за долгое время позволила себе выдохнуть. Глубоко, медленно, так, будто выдыхала целую жизнь, прожитую в бегстве. Дом был маленьким снаружи, но внутри казался больше, возможно, из-за пустоты, которая ощущалась не как заброшенность, а как пространство, наконец свободное от чужих голосов и яркого белого света. Гостиная располагалась сразу за небольшим коридором. Комната была среднего размера, но устроена тепло, почти по-домашнему. В центре, мягкий, слегка продавленный диван, который видел не одно поколение хозяев. По бокам два кресла, разномастные, но оба в чехлах, выцветших от времени. Перед диваном низкий журнальный столик со следами от чашек и маленькими царапинами, словно в нём оставлена память о чужих вечерах. У дальней стены стоял старенький телевизор квадратный, тяжёлый, с пыльной панелью. Он будто ждал, пока кто-то снова включит его и наполнит дом звуком человеческого голоса. Аделина невольно улыбнулась, кино она любила. Кино было тем редким местом, куда не могли добраться её воспоминания. Слева от входной двери располагалась кухня маленькая, очень светлая. Два высоких окна впускали столько солнца, что на столешницах были видны даже пылинки, медленно танцующие в воздухе. По центру стоял круглый стол, накрытый старой, чуть пожелтевшей скатертью. Этот стол казался живым, на нём будто всё ещё хранились обсохшие следы чужих завтраков, забытые разговоры, маленькие семейные привычки. Холодильник тихо гудел. На шкафчиках потёртая краска. Кухня была далека от идеала, но в своём несовершенстве родная, уютная. Теперь её. На первом этаже также находились небольшой чулан, пахнущий деревом и старыми коробками, и маленький санузел, в котором вода зашумела, когда Аделина проверила кран, словно дом тоже просыпался после долгого сна. Ступени, ведущие наверх, чуть поскрипывали. На втором этаже  было две спальни: одна побольше, другая маленькая, идеально подходящая под кабинет или убежище для тех ночей, когда сон не приходит. Стены здесь были светлыми, пустыми, будто ждали, когда кто-то наконец заполнит их фотографиями или книгами. Ванная под самой крышей пахла сыростью и пылью, но ванна была глубокая, а зеркало на стене удивительно чистое. Каждая мелочь: от крючков для полотенец до старых пластмассовых бутылочек в шкафчике, говорила о том, что здесь когда-то жили, а потом просто ушли. Без трагедии, без спешки, тихо. Теперь дом был её. И в этой тишине, которая сначала оглушила, а потом обняла, Аделина впервые почувствовала, что, возможно, сможет начать заново.  ***  Прошла ровно неделя с того дня, как Аделина оказалась в Хоукинсе. За это время город успел стать знакомым до мелочей: она уже выучила свой любимый путь от центра до дома: тихую дорожку, где ветер всегда будто бы знал её имя. Дом тоже менялся. Постепенно он наполнялся теплом, которое она приносила не столько вещами, сколько собой. Что-то она нарыла на местной барахолке потертые, но удивительно живые мелочи. Что-то купила в магазине, просто потому что впервые за долгое время ей захотелось купить что-то для себя. Каждая новая вещь, каждая мелкая деталь: чашка, подушка, рамка, будто возвращала ей кусочки утраченного детского восторга. И, странным образом, этот старый дом начинал откликаться ей тем же. В один из вечеров Аделина решила пройтись до любимого магазина, прикупить чего-то на вечер кино и просто насладиться летним воздухом. Прохлада, шорох цикад и мягкое мерцание фонарей создавали ощущение спокойствия, которого так не хватало днём.  У прилавка с лакомствами она заметила мальчика, который на цыпочках пытался достать банку с шоколадками. Он слегка покраснел, когда заметил, что кто-то наблюдает за ним. — Давай я помогу, — сказала Аделина с лёгкой улыбкой, легко снимая банку и протягивая ему. — Спасибо… — тихо произнёс он, ещё немного смущённо. — Не за что. Тут всегда сложно дотянуться, да? — пошутила она мягко. Он слегка улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу, неловкость чуть спала, словно лёгкий ветер с улицы развеял её. — Да… именно, — кивнул он. На мгновение между ними возникла тихая, спокойная связь: ни слов, ни громких эмоций, только лёгкая дружелюбная атмосфера. Аделина почувствовала, что рядом кто-то осторожный и доверчивый, а мальчик понял, что в этом месте и в этот момент он не один. — Ну, тогда приятного тебе вечера! Меня Аделина зовут, может ещё увидимся— сказала она, возвращаясь к полкам. — И тебе, а меня Уилл— ответил он тихо, но с лёгкой улыбкой, протягивая руку.    И когда Аделина ушла, лёгкость этой встречи словно осталась висеть в воздухе, оставляя приятное тепло, которое будет вспоминаться ещё долго. Они  даже не догадываются, что эта встреча была не спроста, и их судьбы ещё пересекутся.