Глава 2

Сырость и холод — вот что я почувствовал, просыпаясь. Я лежал на полу, грязном и мокром; вокруг бегала и пищала крыса. Я не видел дальше своей руки — тьма окутывала помещение. Послышался стук сапог: кто-то шел по коридору. — Открывай! — приказал незнакомый голос. Железная дверь со ужасным, раздирающим скрипом начала открываться. Тело не слушалось, все ныло, голова готова была взорваться. На меня накинули мешок и поволокли. Ноги не слушались, мышцы горели; колени чувствовали каждый бугорок каменного пола в коридоре. Меня вывели на свет, но плотный мешок не пропускал лучи до конца — я различал лишь смутные силуэты. На руках висели кандалы, тяжелые и грубые; они впивались в кожу, напоминая о плене. Арикса швырнули вперед. С него сняли мешок, и свет ударил в глаза. Все поплыло перед глазами. Когда зрение прояснилось, Арикс увидел: он стоит на коленях посреди зала, окруженный рядами сидений. Это был Эльфийский Совет. К нему бросилась Элара, прижалась и начала гладить по голове. — Родной... Как ты? Как себя чувствуешь? — трепетно спросила она. — Я… — только Арикс начал говорить, как его оборвали. — Отойди от него, друид! — прогремел тяжелый, старческий голос. — Он опасен! Судить будем его, а не тебя! — Экстренный совет объявляю открытым! — провозгласил главный старейшина, ударив массивным посохом. Звон посоха раскатился эхом по залу и растворился где-то в вышине. — Арикс, защитник Эльфийского Королевства, а ныне... бывший защитник. Ты обвиняешься в использовании древней силы и магии, которая по законам всех государств Фаэронта запрещена, даже из благих побуждений! — громово и тяжело произнес старейшина. Последнее, что помню... как Элара падала... а дальше — все как в тумане. Боже, как трещит голова, а виски пульсируют... — Уважаемый совет, не судите его строго! — выкрикнул Джеи, пробираясь сквозь толпу, стоявшую у входа и шептавшуюся, уставившись на Арикса. — Я был там и всё видел! — встав рядом с Ариксом, произнес Джеи. — Мы не позволим судить его, как простого преступника! — из толпы вышли Элон и Форки. Они были все в грязи; не успев умыться, они примчались в зал. — Преступника? Нет, он куда страшнее преступника! — хрипло, с нотками брезгливости, произнес один из старейшин. — У преступника есть мотив, есть смысл в его действиях. Тогда как этот… «Монстр» просто сжёг своих людей, даже глазом не моргнув! Народ у входа зашептал еще громче. — ВАС ТАМ НЕ БЫЛО!!! — взревел Элон. Его крик взметнулся эхом вверх и ударился о сводчатый потолок. — ЗАТКНИСЬ!!! Воин! Знай свое место! — прогрохотал главный старейшина с такой силой, что все вокруг мгновенно замолчали. — Вы смеете спорить с Советом?! — грянул один из старейшин. — Вы твердите, что он не преступник и не монстр, клянетесь, что он — жертва обстоятельств. — Голос его звенел уверенной яростью. — Быть может, вы сообщники и помогали ему в том безумном, убийственном ритуале! — Старейшина едва наклонился в их сторону, как змея перед ударом. — Хватит! — громыхнул посохом глава. — Препирательства не смоют крови с его рук. Масштаб преступления не оставляет сомнений! Наш вердикт окончателен и обжалованию не подлежит! Форки и Джеи стояли молча, крепко держа Арикса за плечи. Элара не отрывала взгляда от его опущенной головы: волосы — в пепле, доспехи — в запекшейся крови. Она присела, приподняла его лицо и тихо поцеловала в щеку: «— Всё будет хорошо.» Элон заслонял Арикса своим массивным телом, как щитом. Кулаки его были стиснуты так, что костяшки побелели. — Арикс, отныне ты клеймен и изгнан с эльфийских земель навеки. Куда бы ты ни пошел, метка на шее возвестит всем: ты — МОНСТР! — Старейшина направил посох. На шее Арикса вспыхнула алая печать — перечеркнутый щит с мечом, символ бесчестья и падения. Гвардейцы грубо подняли Арикса и поволокли к выходу. Толпа расступалась, испуганно шаря глазами: гнев, страх, недоумение. Вчерашний герой — ныне чудовище. На улице гвардейцы швырнули Арикса в тесную клетку на повозке, что должна была отвезти его к границе. Элара и его верные друзья выбежали следом. — Собираем вещи. «Нам здесь больше не рады», —мрачно сказал Элон. — Встречаемся у переправы. Заберем Арикса и уйдем на запад. — Нет, на юг, — твердо прервала Элара. — К друидам. Мой дядя даст нам приют. — Значит, на юг! — решительно кивнул Элон. Арикс сидел в клетке, как зверь. По ржавым прутьям стекали остатки овощей и грязи — перед выездом горожане закидали его всем, что под руку попало. Они орали: «Урод!», «Монстр!», «Будь проклят, убийца!». Эти слова въелись в память, как заноза. Я смотрел на свои руки: грязь и кровь засохли на них, пальцы дрожали. «Что со мной произошло? Неужели я способен на такое зверство?» Возле уха просвистели дротики. Повозка остановилась. Оглянувшись, я увидел, что охранники безвольно свесили головы. — Не переживай, они спят. Мы ведь не убийцы! — произнес Джеи, выходя из кустов. К клетке подбежал Форки и принялся ковыряться в замке. — Влево, вправо, вправо, влево… — бормотал он. — Ага, попался! — раздался щелчок. Дверь распахнулась. — Шевелись быстрее, вылезай! — усмехнулся Форки. Выйдя из клетки, я размял суставы, я прохрустел как горящие полено в костре. Все мое тело затекло, клетка была мала. - А теперь к реке. Остальные нас ждут там. – крикнул Джеи. - Зачем вы… - не успел произнести Арикс как его перебил Форки. – Помолчи, потом все расскажем! – хлопнул по спине Форки. Мы пересекли пшеничное поле и нырнули в густолесье, двигаясь быстро, чтобы стража, очнувшись, не нашла следов. Минув заросли, мы вышли к реке, где с лошадьми ждали Элон и Элара. Элара бросилась ко мне, осыпая поцелуями. Мои грубые, заскорузлые руки коснулись ее нежной щеки. На душе стало тепло и тихо. Элара бросилась ко мне, осыпая поцелуями. Мои грубые, заскорузлые руки коснулись ее нежной щеки. На душе стало тепло и тихо. — Как ты, родной? — спросила она сквозь слезы. — Дай я обработаю раны… — Она потерла ладони, вызывая целебную магию. Руки засветились мягким изумрудным сиянием; тепло разлилось по груди, придавая сил. Я поцеловал ее ладонь и прижал ко лбу. — Итак, наш воин снова в строю? — спросил Элон торопливо. — С ним всё в порядке, — улыбнулась Элара. — Уходим сейчас же, — тревожно вмешался Джеи. — Стража скоро очнется, и погоня не заставит себя ждать. Арикс подошел к реке и окунул голову в воду. Вынырнув, он вытер струйки, стекавшие по лицу, и отмыл руки от грязи и крови насколько смог. — Держи, — Элон протянул ему флягу. Арикс, взял ее и начал жадно пить — горло пересохло, будто в пустыне. Сделав последний глоток, он глубоко вздохнул. — Спасибо, друг! — выдохнул он. — А теперь — по коням! — скомандовал Элон. Арикс с женой и верными товарищами поскакали на юг, к друидам. Цель была двойной: скрыться и найти ответы. Дядя Элары, старейшина друидов, один из тех, кто писал законы и хранил древние обычаи, должен был знать правду о том, что случилось с Ариксом. Скакали несколько дней почти без отдыха, останавливаясь лишь на короткий сон и перекус. Лишь за границей эльфийского государства сбавили темп. Мы остановились на последний привал, раскинув сумки и разложили тряпки, на которых будем спать. Форки с Джеи разводили костер, а Элон внимательно изучал карту. — Осталось десятка два миль, — проговорил он, зажав трубку в зубах. — Утром рванем к друидам. — Выпустив клуб дыма, добавил он. Арикс стоял у дерева, задумчиво всматриваясь в лесную даль. Элара тихо подошла сзади и нежно обняла, прильнув головой к его массивному плечу. Он положил свою грубую руку на ее ладонь и притянул ближе. — Не терзайся, любовь моя, — шепнула Элара. — Справимся. Найдем ответы. Я с тобой. Воспоминания накатили волной: падение Элары с башни, свои залитые кровью руки, море пепла под ногами. По спине пробежал холод, заставив вздрогнуть. — Что с тобой? — тревожно спросила Элара. — Перед глазами снова тот день… Кровь, крики… и пепел, — глухо произнес Арикс. — Дай помочь, — мягко попросила Элара. Ее небольшие, теплые ладони легли ему на виски. Закрыв глаза, она зашептала заклинание. Тишина и тепло разлились в голове. Кошмары битвы растворились, уступая место светлым воспоминаниям: Первая прогулка среди орхидей… Тот вечер под луной, когда признались в любви… Первый робкий поцелуй под вековым дубом… — Вот, так лучше? — спросила Элара, открыв глаза с легкой улыбкой. Запах ужина — варёного кролика с картошкой — донёсся от костра, возвращая к реальности. Подойдя, увидели: друзья уже едят. — А вот и наши голубки! — пробормотал Форки, с набитым ртом. — Жуй сначала, болван, потом говори! — бросил Элон с укором. Джеи, с присущей ему заботой, уже накладывал еду в миски. Он умел готовить — его стряпня нравилась всем. Усевшись на бревно, мы набросились на еду с волчьим аппетитом. После дней сухомятки, этот ужин казался благословением самих богов. И снова они — воспоминания того дня: огонь, пепел, боль, крики и страх. Я проснулся в холодном поту. Оглядевшись, я увидел, что все спят. Рядом лежала Элара, обняв мою руку, как младенец игрушку. Элон спал, облокотившись на дерево, — видимо, недавно уснул; он не уснет, пока не убедится, что вокруг безопасно и тихо. Форки лежал, как всегда, нараспашку, закинув свою ногу на Джеи, — даже на земле ему места мало. Джеи спал спокойно: руки лежали на груди, а голова была слегка повернута в сторону. Опустив голову на смятый плащ, служивший подушкой, я снова провалился в сон.