Часть 16

***

Себастьян уже подходил к кабинету отца, когда до него донеслись приглушённые, но яростные ругательства – Винченцо говорил с кем-то по телефону. На мгновение на лице Себастьяна мелькнула торжествующая ухмылка, но он тут же стёр её, надев привычную маску беззаботного шута. Он вошёл без стука. – Ты опоздал на двадцать минут, – голос Винченцо прозвучал тихо, и от этого стал лишь опаснее. Он стоял у окна, спиной к двери. – Где ты пропадал, чёрт возьми?! Себастьян беззаботно улыбнулся, развалившись в кресле. – Прости, папочка, – его тон был лёгким, почти певучим. – Засиделся в баре, проспал. Ещё и пробки. Хорошо, что я на мотоцикле. Ложь лилась легко и гладко. Он и не думал признаваться, что провёл ночь у постели Франческо, который, к его потрясению, оказался жив. Винченцо с презрением окинул его взглядом. – Бестолковый. – Я просто решил расслабиться, – пожал плечами Себ. – Ты же меня знаешь. Он ловко перевёл тему: – Слышал, ты тут кричал так, что стены дрожали. Что случилось? Кастельвеккьо нахмурился, его взгляд потемнел. – Кто-то выкрал документы из моего сейфа. И у меня есть стойкое ощущение, что это был ты. Он подошёл вплотную, нависая над сыном. Себастьян лишь невозмутимо поднял бровь. – Я? – он с наигранным удивлением ткнул пальцем в свою грудь. – Впервые слышу! Ты же знаешь, я на такое не способен! Винченцо на секунду задумался, а затем едва заметно кивнул. – Ты прав. Ты слишком бестолков для такого. Обыкновенная бездарность. Он с силой дал сыну подзатыльник. Себастьян стиснул зубы, потирая затылок. – Эй! А это за что? – в его голосе зазвучало возмущение. – Я же ничего не сделал! – Вот именно. Ты ничего не сделал. – отрезал Винченцо. – Ты должен был быть здесь первым и искать вора, а не валяться в баре. Бестолочь! Себастьян закатил глаза. – Кроме оскорблений, в твоём арсенале ничего нет? – язвительно бросил он. – Или тебе просто нравится поливать грязью собственного сына? Я, между прочим, твой наследник! В его голосе впервые прозвучала сталь, а во взгляде вспыхнула давно копившаяся обида. – Бестолковый наследник, – поправил его Винченцо. – В тебе нет ни капли серьёзности. – Я устал от этого! – Себастьян резко вскочил, оказавшись с отцом нос к носу. – Я устал от твоих упрёков и постоянных унижений! Я наследник этой семьи, а ты обращаешься со мной хуже, чем с прислугой! Что с тобой не так?! Винченцо лишь цинично усмехнулся. – Что со мной не так? – его усмешка была холодной и безжизненной. – Это с тобой всё не так. Ты только и умеешь, что позорить нашу фамилию. И ещё привязался к этому Призраку, как щенок. Себастьян стиснул зубы до хруста. – Призрака больше нет! – выкрикнул он. – И виной всему ты! – он ткнул пальцем в грудь отца. – Это ты во всём виноват! Я тебя ненавижу! Ублюдок! Винченцо не стал ничего говорить. Его рука со свистом рассекла воздух, и оглушительная пощёчина заставила голову Себастьяна дёрнуться в сторону. Щека запылала. – Заткнись, – ледяной тон Винченцо был страшнее крика. – Я просто избавил его от мучений. Он был слаб. И ты становился таким же рядом с ним. – Да как ты посмел... – прошипел Себастьян, чувствуя привкус крови на губе. – Он не заслужил этого! Я жалею, что родился твоим сыном! Ты всегда уничтожал тех, кто мне дорог! Чем я тебе так не угодил? Тем, что существую? Так убей меня и покончи с этим! Мразь! Его крик эхом раскатился по кабинету. – Это ты убил мою мать! Ты убил моего дядю, потому что жаждал власти! И что тебе это дало?! Ты стал чудовищем, которое ненавидит даже собственную кровь! В ярости Себастьян схватил со стола бокал с виски и швырнул содержимое прямо в лицо Винченцо. Глаза дона сузились до щелочек. Вторая пощёчина, ещё более сильная, обрушилась на Себастьяна, а затем железная хватка впилась в его челюсть, заставляя кости скрипеть. – Заткнись, сукин ты сын, – Винченцо притянул его так близко, что их носы почти соприкоснулись. – Ты не имеешь ни малейшего понятия, о чём говоришь. Несчастный, избалованный ублюдок. Всё, что я делал, было ради тебя. – Я не хотел терять мать! – с трудом выговорил Себастьян, сквозь боль в сведённой челюсти. – Я хотел семью! Я хотел, чтобы ты меня хоть раз похвалил! – А я хотел, чтобы мой сын был мужчиной, а не пустым местом. Весь в свою мать, ничтожество. – Не смей о ней говорить! – прошипел Себастьян, пытаясь вырваться. Пальцы Винченцо впились в его кожу ещё сильнее. – Вали отсюда. И найди того, кто украл документы. Сделай хоть что-то полезное. Он с силой оттолкнул сына. Себастьян, пошатываясь, отступил на несколько шагов. – С огромным удовольствием, – проскрежетал он, направляясь к двери, и уже на выходе бросил через плечо: – Жалею, что вообще пришёл. Дверь с грохотом захлопнулась. Винченцо, оставшись один, с силой швырнул хрустальный бокал в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков. – Неблагодарная мразь. Винченцо достал телефон и набрал номер, его пальцы сжимали корпус так, что кости белели. – Найдите мне тело Бернулли. Мне нужно в этом убедиться лично. Я должен увидеть его труп.

***

Себастьян шёл по коридору особняка почти бегом, не замечая вопросительных взглядов охраны. Слова отца жгли изнутри больнее, чем свежие отпечатки его пальцев на щеках. Выскочив на улицу, он рухнул на седло мотоцикла, но не завёл двигатель. Голова тяжело упала на руки, сжавшие холодный руль. Предательские слёзы текли по лицу, смешиваясь с глухими всхлипами. Впервые в жизни он чувствовал себя абсолютно потерянным. Где-то там, в их тесной квартире-студии, доживал его Призрак. Его Призрак. Себастьян отчаянно пытался составить план. Франческо не оправился после яда, а рак лёгких прогрессировал с пугающей скоростью. Его нужно было срочно отправлять в Швейцарию, а самому – заканчивать начатое. То, ради чего Бернулли и продал душу мафии. Может быть, тогда, когда всё кончится, они наконец обретут покой. Себастьян резко поднял голову. Слёзы высохли, оставив на щеках лишь солёные дорожки. – Ладно, Призрак, – хрипло прошептал он сам себе. – Мы доведём это до конца. Мне плевать, умру я или выживу. Главное – чтобы ты жил. Я не позволю тебе умереть. Он грубо вытер лицо рукавом, сделал глубокий вдох и с силой натянул шлем. Двигатель мотоцикла взревел, и Себастьян рванул с места, игнорируя все правила, мчась только вперёд – к Франческо. Спустя полчаса безумной гонки он уже впихивал ключ в замочную скважину. Скинув шлем на пол, он распахнул дверь. Франческо не спал. Он сидел у окна, неподвижный, его единственный глаз был устремлён в пустоту за стеклом. Щёки Себастьяна всё ещё пылали, но теперь эта боль казалась далёкой. Бернулли повернул голову и сразу заметил его состояние. – Себ? – его голос был тихим и хриплым. – Всё в порядке? В ответ Себастьян молча налил себе виски, выпив стакан залпом и с грохотом поставил его на стол. – Ничего не в порядке, – его собственный голос звучал сипло. – Лучше бы я туда не ходил. Боже, как же я его ненавижу. Он подошёл и рухнул на диван рядом с Франческо, сознательно оставляя между ними дистанцию – он знал, как тот ценит личное пространство. – Я не понимаю, ради чего я стараюсь? – его взгляд уставился в пол, плечи ссутулились. – Что бы я ни делал – всё недостаточно хорош. Я навсегда останусь для него неудачником. Я так устал, Франко. Франческо молча слушал, не перебивая. Его взгляд был полон тихой тревоги. – Я не хотел, чтобы он причинял боль тем, кто мне дорог, – продолжил Себ, сжимая кулаки. – Но... он делает это снова и снова. Он ранит меня. Он ранил тебя. И всё ради своей проклятой власти. Я не позволю ему сделать тебе больно снова. Франческо молча, подвинулся ближе и положил руку ему на плечо, заставляя того встретиться с ним взглядом. – Он меня не тронет. Для него я уже мёртв. Всё будет хорошо, Себ. Мы справимся с ним вместе. Мы же команда, помнишь? Я буду с тобой. Себастьян наконец поднял на него глаза. – Нет, – он покачал головой. – Ты едва держишься на ногах. Тебе нужно лечиться. Ты поедешь в Швейцарию, пройдёшь курс, и тогда мы закончим то, что начали. – Нет, – отрезал Франческо. – Я никуда не поеду. Я не оставлю тебя здесь одного. Слишком поздно что-то откладывать. – Ты должен поехать! – голос Себастьяна сорвался на крик. – Ты не выдержишь ещё одного боя! Твой организм требует лечения! Или я засуну тебя в чемодан и доставлю туда силой! Я не хочу терять тебя! Только не снова! Слёзы снова выступили у него на глазах. Франческо тяжело вздохнул и, к собственному удивлению, потянулся к нему, обняв за плечи, игнорируя то, что ненавидит тактильность. Себастьян замер, не в силах пошевелиться. – Франческо... Ты... – Помолчи, – мягко, но твёрдо прервал его Бернулли. – Тебе нужно успокоиться. А потом вместе решим, что делать. Новый приступ кашля вырвался из его груди, и он инстинктивно притянул Себастьяна ближе, его рука медленно водила по его спине. – Я не могу допустить, чтобы ты умер или пострадал, – упрямо прошептал Себ. – Я никому не позволю сделать тебе больно. Ни отцу, ни копам, ни... твоему детективу. Особенно ему. – Монти... он не виноват, – прохрипел Франческо. – Он просто хотел как лучше. Себастьян резко отстранился, снова схватив его за плечи. – Посадить тебя в тюрьму – это не «как лучше»! – выкрикнул он. – Ты не заслужил этого! – Заслужил, Себ. Я совершил много ужасного. Франческо снова скривился от приступа кашля, его тело согнулось от боли. Себастьян мгновенно поддержал его, подавая стакан с водой. Тот сделал несколько жадных глотков. – Видишь?! А ты ещё говоришь, что лечение не нужно! Сначала Швейцария, а потом – всё остальное! – Нет, Себ. – Да, Франческо. – Я никуда не поеду. – Поедешь! – Нет. – Да! Ты поедешь, и точка! — взорвался Себ. — Тебе нужно полечиться! Хотя бы на неделю! Хотя бы чтобы немного стабилизироваться! Ты на ногах толком стоять не можешь! – Я не могу оставить тебя одного, — непоколебимо ответил Франческо. — Винченцо знает, что я — твоё слабое место, что ты стал уязвим. Он этим воспользуется, и мы проиграем. И тогда всё, что мы делаем, потеряет смысл. Себастьян лишь стиснул зубы, сжав кулаки. Франческо был прав. Но он не мог оставить его здесь умирать и не мог подвергать опасности. – Ладно, — наконец выдохнул Себастьян, разжимая пальцы. — Ладно. Предположим, ты остаёшься. Но ты даже оружие держать не в состоянии, не говоря уже о том, что выглядишь как ходячий труп. Это рискованно, Франко. – Я знаю, — кивнул тот. — Но я не могу остаться в стороне. Я буду мозгом операции. – Тебе бы о здоровье подумать, а не об этом! — возмутился Себ, приближаясь. Он снова взял его за плечи. – Хорошо, — выдохнул он. — Ты остаёшься. Но если здоровье подведёт в неподходящий момент — начнётся кашель или температура подскочит до сорока, — ты сразу же летишь первым рейсом в Швейцарию! Понял?! По тону и взгляду Себастьяна Франческо понял, что его беспокойство искренне. – Хорошо, — тихо ответил он. — Первым рейсом в Швейцарию. – Вот и хорошо, — пробормотал Себ, отпуская его. — Раз уж решил играть со здоровьем в русскую рулетку, сделаем это с умом. Он прошёлся по комнате. – Во-первых, — начал Себ, поднимая палец. — Никаких вылазок. Ты — мозг операции, поэтому работаешь здесь и отдаёшь указания, не высовываясь. Всю чёрную работу делаю я. – Себ… – Во-вторых, — перебил он. — Мы ускоряемся. У нас нет запаса времени, твоё время на исходе. Я сегодня же начну сливать информацию из отцовских документов нашим «друзьям» в прокуратуре и СМИ. Медленный развал не подходит. – Себ. – В-третьих, — снова перебил его Кастельвеккьо. — Ты не будешь перенапрягаться. Мне нужен Призрак живым, а не ходячим трупом. Себастьян говорил чётко и непоколебимо. Его решимость была ощутима, выдавая намерение поскорее покончить со всем этим. Франческо видел перед собой не Себа-шутника, а Себастьяна де Лаурентиса Кастельвеккьо — наследника преступной империи, знающего все её болевые точки. – Ты уверен? — хрипло спросил Франческо. — Если мы нанесём удар быстро, он может запаниковать и ответить так, к чему мы не готовы. Себастьян хотел что-то сказать, но в этот момент на телефон пришло сообщение. Его глаза сузились, хотя внутри всё сжалось от беспокойства. – Он уже наносит удар, — холодно произнёс Себастьян. — Он ищет твой труп. Он не будет ждать, я его знаю! Мы должны ударить первыми, пока он мечется и не понимает, кто украл документы. Но я уверен, он скоро догадается. Он сел напротив Франческо, их колени почти соприкасались. – Я знаю его бизнес. Знаю, где спрятаны все скелеты и уязвимые места. Ты составишь план, а я исполню. Но для этого тебе надо держаться. Хочешь остаться? Докажи, что способен выдержать эту войну и быть полезным здесь и сейчас. Руководи. Делай то, что умеешь лучше всего. А не валяйся упрямым упырём на смертном одре. В его словах не было жестокости, лишь одна правда. Он бросал Франческо вызов, давая ему причину жить. Битву, которую нельзя было проиграть. Франческо медленно кивнул. – Хорошо. Дай документы. Начнём с малого — с его портовых операций. Там проще всего создать проблемы и отвлечь его внимание. Уголок губ Себастьяна дрогнул в подобии улыбки. – Уже готово, — он достал толстую папку. — Держи. Я знал, что они тебе понадобятся. Он встал и направился к двери, чтобы дать Франческо пространство для работы. – Я буду рядом. Кричи, если станет плохо. Не геройствуй. Иначе первым же рейсом отправлю лечиться, несмотря ни на что. – Себ, — окликнул его Франческо, когда тот уже брался за ручку. Тот обернулся. – Спасибо. За то… что не сдаёшься. Себастьян на мгновение замер, а затем коротко кивнул. – Я просто выполняю свою часть договора. Ты — остаёшься жив. Я — разрушаю империю отца. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Франческо остался один. Он откинулся на подушки, чувствуя, как адреналин прогоняет слабость. Перед ним лежали улики, способные уничтожить одного из самых могущественных людей города. И его собственная жизнь, ставшая разменной монетой в этой игре. Он открыл папку. Его палец скользнул по строчкам. Призрак был готов к работе.