Часть 19

***

Рёв мотора разорвал тишину, витавшую вокруг особняка Кастельвеккьо. Едва заглушив двигатель, Монти сорвал с головы шлем, с недовольным лицом. – Ты с ума сошёл гнать с такой скоростью?! У тебя что, девять жизней, как у кошки?! Себастьян снял свой шлем с преувеличенной небрежностью. – Зато без пробок и быстро, – бросил он через плечо, уже направляясь к воротам. – Странно... Слишком тихо. Монти, хмурясь, последовал за ним. Ворота были распахнуты настежь, и на их пути до самого порога не встретилось ни души. Пока они не переступили порог особняка. Из полумрака холла раздались выстрелы в их сторону. Инстинктивно отпрыгнув в разные стороны, они укрылись за дверными косяками, отвечая огнём на огонь. –Не особо они нам тут рады, – сквозь зубы процедил МакКуин, делая несколько контрольных выстрелов. Рана на плече ныла, но было не до этого. – Домашнее насилие, – с мрачной иронией парировал Себ, тоже отстреливаясь, хотя его собственная рана давала о себе знать. – В следующий раз, когда будешь ругаться с отцом, попробуй обойтись без свинца! – крикнул Монти. – Следующего раза не будет. Себастьян дал несколько выстрелов для прикрытия и рванул вперёд. Монти – за ним. Внутри на мраморном полу уже лежали несколько тел, но остальные охранники стояли на своих местах, сжимая оружие. В центре этого хаоса, словно директор на сцене, стоял Винченцо. Увидев сына, он ядовито усмехнулся. – Себастьян! – его голос звучал сладко и притворно-радушно. – Соскучился по отчему дому? И даже гостя привёл? – Его взгляд скользнул по Монти, полный презрения, затем вернулся к сыну. – Жаль, что ты остался тем же жалким неудачником, сынок. Весь в свою мать. Себастьян стиснул зубы до хруста, ствол его пистолета не дрогнул, будучи направленным в отца. – Не смей о ней говорить! – рыкнул он. – Где Франческо?! – Ты и сам прекрасно знаешь, где его искать, – Винченцо развёл руками. – Вот только... не факт, что ты найдёшь его живым. – Я всё равно заберу его! – Упрямый щенок, – Винченцо приподнял бровь. – Попробуй. Одно движение моей руки – и от вас обоих живого места не останется. – Мы не уйдём без него, – твёрдо заявил Монти. Винченцо рассмеялся, скрестив руки на груди. – Ты так уверен? Но его смех оборвался, когда его взгляд упал на сумку через плечо у детектива. Улыбка мгновенно исчезла, уступив место холодной ярости. – Эта сумка... – он ткнул пальцем в сторону Монти. – Отдай её, детектив. Монти лишь крепче сжал пистолет. – Ага, щас, – фыркнул он. – Ты отпустишь Франческо, а сам отправишься в камеру. Эти документы попадут туда, где им и место. – Ты мне условия ставишь? Что ж... Винченцо взмахнул рукой, и оставшиеся охранники возобновили шквальный огонь. Себастьян, пригнувшись, начал прикрывать Монти. – Беги к Франческо! Я справлюсь! – закричал он поверх грохота выстрелов. – Дорога в подвал – через кухню и зал слева! – не прекращая стрельбы, прокричал Себ. – Там могут быть свои! Будь осторожен! – Понял! Монти рванул в указанном направлении. Пройдя кухню и зал, он оказался перед лестницей, ведущей вниз. Несколько охранников преграждали путь. Короткая, яростная схватка – и он, перезарядив пистолет на бегу, уже спускался вниз. У самой двери в подвал стояли двое. Монти обезвредил их почти молниеносно. Дверь с грохотом распахнулась. Его взгляд, привыкший к полумраку, мгновенно выхватил в темноте знакомый силуэт, лежащий в неестественной позе. – Франческо... – его собственный голос прозвучал как чуждый шёпот. Пистолет и сумка с грохотом упали на пол. Он бросился к другу. Вид Франческо был ужасен: он лежал в луже крови, лицо, искажённое болью, было обнажено – повязка сорвана, страшный шрам на щеке был полностью открыт. Дышать он мог лишь с хриплым, клокочущим звуком. Сломанные рёбра, внутренние кровотечения – мозг детектива молниеносно проанализировал симптомы, и вывод был неутешительным. Монти опустился на колени, руки повисли в воздухе – он боялся причинить ещё больше боли. – Франческо! Я здесь! Слышишь меня? – он осторожно коснулся его плеча. Единственный глаз Бернулли медленно приоткрылся, зрачок с трудом поймал фокус на лице Монти. По углу рта стекала струйка крови. – М-Монти... – хрип вырвался из его груди. – Где... Себ...? – Тише, не говори. Экономь силы. Он наверху, но скоро будет здесь. Обязательно. МакКуин осторожно, стараясь не сдвинуть сломанные кости, приподнял его, чтобы было легче дышать, после чего развязал его руки. Он вглядывался в лицо друга, в этот единственный, полный боли и усталости глаз. – Я так рад, что ты жив, – голос Монти дрогнул. – Я... – новый приступ кашля сотряс тело Франческо. – Вряд ли... выживу... – Выживешь! – голос Монти сорвался на крик, в глазах выступили предательские слёзы. – Обязательно выживешь! Мы вытащим тебя отсюда! Врачи помогут! Ты будешь жить! Ты должен! Ты же Призрак! Тебя не так просто убить! Но даже произнося эти слова, он понимал – Франческо прав. Слишком поздно. Слишком много повреждений. И он не может позволить ему умереть в одиночестве, в этом сыром подвале. – Не... уверен... – прошептал Франческо. – Без лекарств... недолго... А теперь... рёбра... дышать... не могу... Врачи... не успеют... Он из последних сил попытался приподняться, чтобы быть с Монти на одном уровне. – Лекарства! Они в сумке! Я принесу! – Монти рванулся было с места, но слабая, холодная рука схватила его за запястье. Хватка была как у младенца, но он замер. – М-Монти... Не надо... – Франческо едва заметно покачал головой. – Останься... Молния хотел спорить, кричать, но что-то в этом взгляде остановило его. Он безвольно опустился обратно на колени. Пальцы Франческо всё так же сжимали его руку. – Пообещай мне... – голос Бернулли был едва слышен, но в нём горела последняя надежда. – Обещай... что даже если я...умру... вы не остановитесь... Закончите... что начали... Обещай... Монти сглотнул ком, подступивший к горлу. Его холодная детективная броня дала трещину, и сквозь неё прорывалась невыносимая боль. – Обещаю, – он с силой кивнул, пытаясь вложить в это слово всю свою волю. – Но ты... ты должен бороться. Ты должен. – Как... получится... – выдохнул Франческо. Силы окончательно оставили его, и он рухнул на Монти, его голова упала на плечо детектива. Тот инстинктивно обхватил его, стараясь не задеть раны. – Эй! Держись! Слышишь меня, чёрт возьми?! – крикнул Монти, прижимая к себе холодное, исхудавшее тело. – Франческо Бернулли никогда не сдаётся! Ты же всегда не сдавался! Внезапно на лестнице послышались торопливые шаги. Это был Себастьян. Он влетел в подвал, его одежда была в пыли и крови, лицо искажено болью и яростью. Его взгляд упал на Монти и на безвольно обвисшее в его объятиях тело Франческо. Сердце Себастьяна сжалось от леденящего ужаса. – Франческо! – его крик эхом прокатился по каменным стенам. Он сделал шаг вперёд. Всего один. Резкий, сухой хлопок выстрела раздался у самого входа. Пуля вошла ему в спину и вышла в районе груди. Себастьян замер, его глаза широко распахнулись от шока. Алая струя хлынула из его рта. Он медленно, почти невесомо, рухнул на пол. На его губах застыла не улыбка, а нечто среднее между гримасой боли и горьким облегчением. Последний вздох вырвался шёпотом: – Прости... Франко... Зрачок Франческо расширился, в нём отразился весь ужас происходящего. – С...Себ... – СЕБАСТЬЯН! – крик Монти был полон такого отчаяния, что, казалось, от него задрожали стены. – ТВОЮ МАТЬ! И тут он почувствовал, как слабые, ледяные пальцы вцепились в его куртку. Франческо. Он обнял его. Добровольно. Впервые за долгие годы. Монти застыл, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий миг, и медленно, почти благоговейно, обнял его в ответ. – М...Монти... Я давно... хотел сказать... – его голос был хриплым шепотом, прерываемым клокочущим дыханием. – Прости... меня... За всё... Что я натворил... За то, что втянул тебя... За то, что отдалился.. Я не хотел... чтобы ты страдал... Прости... амиго... И... спасибо... что был рядом... даже когда я... отталкивал... За всё... – Это не твоя вина! – голос Монти надломился, слёзы текли по его лицу, смешиваясь с пылью и кровью. – Ты не виноват! Виновата судьба! Виновата эта проклятая система! Франческо лишь слабее прижался к его груди, ища последнего тепла. – Ты... единственный, кого я... Новый, самый сильный приступ кашля перехватил его горло, не дав договорить. Монти сжал его в объятиях. – Я давно тебя простил, – выдохнул он, прижимая к себе холодеющее тело. – Это я... я должен просить прощения... Но Франческо его уже не слышал. Его тело обмякло, став неподвижной тяжестью на руках у Монти. Последняя одинокая слеза скатилась по его щеке и затерялась в воротнике куртки детектива. – Нет... – Монти отстранился, всё ещё не выпуская его из объятий, и увидел безжизненное лицо. – Нет... нет, нет, НЕТ! ФРАНЧЕСКО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! НЕ СЕЙЧАС! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!! Пожалуйста... Он тряс его, бессмысленно, отчаянно, словно пытаясь встряхнуть душу, уже покинувшую тело. – Не умирай! – его крик был полон немой мольбы. – Ты не должен был так умереть! Я пришёл, чтобы спасти тебя! Не таким должен был быть конец! Ублюдок! Его взгляд скользнул по бледному лицу, по ужасному шраму, пересекавшему глаз. Рука сама потянулась и нежно, почти с благоговением, коснулась пальцами шершавой ткани рубца. – Ты не должен был... – он рыдал, прижимая тело к себе. – Ты не должен был так умирать! Я хотел тебя спасти... и снова не успел! Прости меня! Пожалуйста, прости! Он снова прижал его к груди, слёзы лились ручьём, но он уже не обращал на них внимания. – Я так виноват перед тобой... Если бы я тогда поверил тебе... ничего бы этого не случилось! ПРОСТИ МЕНЯ! Лучше бы я умер вместо тебя! Я... я хотел, чтобы ты жил! Это я оттолкнул тебя! Я не должен был так поступать! Мы же... мы должны были быть вместе... В том доме... Жить... и ни о чём не жалеть... Я не для этого тебя не отпускал.. Он рыдал навзрыд, его слёзы падали на лицо Франческо, смешиваясь с кровью и грязью. Ему было всё равно. Он потерял своего лучшего друга. И это была боль, перед которой меркли все остальные. Он не знал, сколько времени прошло. Время потеряло смысл. Он сидел на холодном бетоне, качал на руках бездыханное тело и гладил его по волосам, по спине, пытаясь запомнить каждую черту. Он не мог отпустить. Не мог принять, что Франческо больше нет. Его лучший друг, с которым они когда-то делили краюху хлеба и строили несбыточные мечты... Может, в другой вселенной всё сложилось бы иначе. Но здесь и сейчас, в подвале особняка Кастельвеккьо, их история закончилась. – Прости меня... – голос Монти был похож на скрип ржавых петель. – Я не должен был этого допустить... Ты столько прошёл, но такого конца не заслужил! Ты должен был жить! Я обязан был тебя спасти! Я был готов на всё, лишь бы начать всё сначала... лишь бы ты дышал... Рыдания снова подступили к горлу, но слёз уже не было – лишь сухие, надрывные спазмы. Его руки, затёкшие и онемевшие, всё ещё сжимали бездыханное тело. Отпустить – значит признать, что всё кончено. Признать своё поражение. Монти так глубоко ушёл в своё горе, что не услышал ни приближающихся шагов, ни нарастающего гула сирен снаружи, ни приказов, которыми копы брали штурмом особняк. Он очнулся, лишь когда на его плечо легла чужая, мягкая рука. Салли. Рядом с ней стоял Мэтр. Прикосновение было слишком нежным, слишком чужим. Монти вздрогнул и напрягся. – Наклейка... – её голос прозвучал тихо, но настойчиво. – Всё кончено. Тебе нужно отдохнуть. Пойдём. Она слегка потянула его за плечо, пытаясь поднять. Монти даже головы не повернул, продолжая вглядываться в побледневшее лицо Франческо. – Что ты здесь делаешь? – выдохнул он, и в его голосе не было ни удивления, ни интереса. Салли неуверенно пожала плечами. – Мэтр попросил. Сказал, что... что тебе может понадобиться помощь. После такого. Она попыталась улыбнуться, но получилось жалко. Мэтр в это время уже подошёл к брошенной сумке, расстегнул её и, заглянув внутрь, присвистнул. – Ну и дела... Тут одни только эти бумаги полгорода посадят. – Это их заслуга, – глухо отозвался Монти. – Франческо и Себастьяна. Они это добыли. Мэтр порылся глубже и вытащил пачку лекарств. – О... а тут ещё и препараты. Монти провёл ладонью по спине Франческо, словно укачивая ребёнка. – Мы взяли... на всякий случай. Но он... он не дал мне их дать. Остановил. А я... я даже крикнуть на него не успел. – В его состоянии... Вряд ли что-то помогло бы, – осторожно заметил Мэтр. – Лучше бы помогло! – голос Монти внезапно сорвался, в нём снова заплескалась отчаянная злость. – Лучше бы он был жив! Я... я ему столько всего не сказал... – Но ты не один, – мягко, но настойчиво вмешалась Салли. – У тебя есть мы. Мы поможем. Вставай. Монти замер на мгновение, потом медленно, будто против воли, отстранился. Он с невыразимой нежностью уложил тело Франческо на холодный бетон, поправил его голову. Он смотрел на его лицо, пытаясь запомнить эти черты лица в последний раз. Рука потянулась к часам на запястье друга – старым, потрёпанным... но он сдержал себя. Не стал брать последний сувенир. – Спи спокойно, амиго. Монти поднялся на ноги. Вид у него был ужасен: лицо, осунувшееся за несколько бессонных дней, покрыто щетиной; повязка на плече размоталась, и сквозь неё проступало алое пятно; куртка в грязи и надрывах, руки в засохшей крови – своей, или Франческо, уже не разобрать. В глазах – пустота. – Кстати, насчёт Винченцо, – перевёл тему Мэтр, застёгивая сумку. – Его уже скрутили и взяли под арест. Правда у него ранения , но там пустяки.– он похлопал по кейсу. – А это попадёт куда надо. Хорошая работа, Шерлок. Ты справился. Монти повернулся к нему. Миссия выполнена. Враг повержен. Но триумфа не было. Была лишь горечь. – Здесь не только моя заслуга, – его взгляд скользнул по двум неподвижным телам в подвале. – Знаю, бро, – Мэтр подошёл и похлопал его по здоровому плечу. – Вы втроём сделали невозможное. – Я не для такого исхода это делал, – с горьким разочарованием прошептал Монти, глядя на тело Себастьяна. – Они оба не заслужили такого конца. Ничего не добавляя, он снял свою куртку и накрыл ею Франческо, скрывая его лицо от холодного света. Бросив последний взгляд на подвал, ставший склепом, он развернулся и вышел, не оглядываясь. Ноги подкашивались, но он заставлял их идти. Салли опомнилась первой. – Наклейка! Постой! Она бросилась за ним. Оставлять его одного сейчас было нельзя. Мэтр остался ждать подкрепления. Нужно было оформлять тела, писать протоколы, допрашивать Монти и разгребать завалы дела Кастельвеккьо, чтобы поставить в нём жирную точку. Монти вышел из особняка. Резкий, холодный воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Ему нужно было домой. Но сил хватило лишь дойти до мотоцикла Себастьяна. Он остановился перед ним, положив ладонь на холодный бак. – Наклейка! Подожди, пожалуйста! Салли, запыхавшись, догнала его и схватила за запястье. Монти замер, затем резко дёрнул руку. – Пойдём ко мне, – выпалила она, и тут же покраснела, осознав двусмысленность. – То есть... тебе нужен отдых. И лучше... не одному. Ты же сам до дома не дойдёшь. – Делай что хочешь, – пробормотал он безразлично. – Мне уже всё равно. Салли вздохнула и, осторожно взяв его под локоть, повела к своей машине. Монти не сопротивлялся, позволяя вести себя, как марионетке. Его мысли, предательские и неумолимые, возвращались к Франческо. К его словам, к их несбывшимся мечтам, к тому, что было и чего уже никогда не будет. Дело было раскрыто, правда восторжествовала. Но цена этой правды оказалась неподъёмной. И теперь он понимал – он никогда не простит себе эту цену. Никогда.