бонус к эпилогу

***

Прошло ещё несколько месяцев. За это время Молния открыл частное детективное агентство и наконец переехал в тот самый дом, который Франческо купил для них. Двухэтажный, с видом на город, с садом, где Салли уже расположила клумбы и туи. Ремонт только закончили, и дом наполнялся уютом и теплом. Монти сидел на полу в своём кабинете, разбирая коробки, привезённые из квартиры-студии Себастьяна. Осталась последняя – личные вещи Франческо. С благоговением, словно боясь нарушить покой друга, он открыл её. Среди схем и планов его внимание привлёк толстый блокнот в кожаном переплёте. На обложке не было ни слова, но Монти почувствовал – это нечто сокровенное. Любопытство пересилило, и он открыл его на первой странице, исписанной аккуратным, почти детским почерком: «Сегодня меня перевели в третий приют за этот месяц. Я устал. После смерти родителей меня бросает из угла в угол, и я ничего не могу поделать. В первый же день ко мне пристал задира Карл, но светловолосый мальчик по имени Монти заступился за меня. Он даже достал для меня кусок хлеба, рискуя собой. Я ему так благодарен.» – Твою мать... – выдохнул Молния, пальцы непроизвольно сжали край страницы. – Это же... Это был дневник Франческо. Сокровенная исповедь, открывавшая его уязвимую, спрятанную ото всех сторону. Монти хотел закрыть его, но перелистнул страницу. «Мы сбежали из приюта. Я рад, что делаю это не один. Этот голубоглазый мальчик – удивительный человек. Очень надеюсь, что нас ничего не разлучит.» Монти стиснул губы и читал дальше. «Мне снова снился кошмар. Семилетний я прихожу домой после прогулки и вижу горящий дом... Люди мечутся в панике, пожарные тушат пламя... Я, маленький, ещё не до конца понимаю, что происходит, хотя слёзы уже наворачиваются. Пока не вижу, как из нашего дома выносят тела родителей. Обгоревшие, бездыханные. Мой крик тогда звучал так же, как и в этом кошмаре. После этого моя жизнь разбилась вдребезги. Всё списали на "несчастный случай", но я не верю. Этот кошмар преследует меня годами.» – Франческо... – он сглотнул ком в горле и перевернул страницу. «Мы наконец-то сняли квартиру. Монти поступил в академию, чтобы стать детективом и защищать таких, как мы. Я рад, что хоть он смог это сделать. Лучше пусть он идёт по этому пути. А я буду зарабатывать для нас, пока он учится. Плевать, где придётся работать. Ради Монти я готов на любой риск. Лишь бы он был счастлив. Даже если придётся отдать всего себя.» Монти на миг прикрыл глаза, вспоминая их ссоры из-за сомнительных подработок Франческо. Он продолжил читать. «Мерри делает успехи в академии, я так им горжусь... Я бесконечно рад, что могу смотреть в его яркие, добрые глаза и видеть искреннюю улыбку. Я готов на всё, лишь бы он улыбался чаще.» – Чёрт... – прошептал он в пустоту комнаты. «Монти сегодня был грустным... Мне стало не по себе. Никто не имеет права огорчать его. Он не заслуживает этого. Потому что... как бы странно это ни звучало... Я люблю его. Очень сильно. Он для меня как старший брат. Для меня это чуждое чувство, я обычно ничего не чувствую, но... Он единственный, кому я доверяю абсолютно. Я готов ради него умереть, лишь бы он был счастлив, но не в силах подавить эти чувства... И я ненавижу себя за это.» – Этого не может быть... – Монти прикрыл рот рукой, поджав колени к груди. – Фран... Почему ты ничего не сказал?.. Он швырнул дневник, уставившись в стену. Он не ожидал этого. Франческо скрывал свои чувства так глубоко, что Монти даже не догадывался, принимая его холодность за суть характера. Он поднял дневник и перелистнул страницу. «Сегодня, как всегда, я репетировал улыбку перед зеркалом. Я ничего не чувствую (не понимаю почему), но не могу вести себя отстранённо с ним. С другими – да, но не с ним. Он не заслуживает ни капли холода. Я улыбаюсь, когда улыбается он. Грущу, когда грустит он. Но в глубине души я не знаю, каково это – улыбаться по-настоящему... Я выдавливаю улыбку, лишь бы он не думал, что мне плевать. Я не прощу себе, если он отвернётся от меня по моей вине. » – Франческо... Я и не думал... Монти провёл рукой по лицу. Он не подозревал, что друг заставлял себя играть эмоции, лишь бы угодить ему. «Он поверил им... Мне больно, хоть я и понимаю его злость. Мои подработки ради него стали причиной наших ссор. Но я не хотел, чтобы дело дошло до тюрьмы... Мне очень жаль..» Молния читал дальше. Строчка за строчкой впивались в сознание, как приговор. На некоторых страницах были кляксы, а на иных... возможно, следы слёз. «Себастьян обещал, что моя жизнь наладится, но я сомневаюсь. После тюрьмы я заболел бронхитом, но Себ делал всё, чтобы я поправился. Я ему благодарен.» Монти листал дальше. «Сегодня я снова увидел Монти, но сделал вид, что не заметил. Однако он узнал меня, побежал за мной не смотря на дождь , догнал, схватил за запястье, спросил о шраме... Он беспокоился, но я снова оттолкнул его. Не хотел, чтобы он видел, как я хочу обнять его и сказать, что всё будет хорошо.» Он перелистнул несколько страниц. «Врач сказал, что у меня рак лёгких, последняя стадия. Но мне уже всё равно. Я отомстил за Монти и наших родителей, можно и умереть. Главное, чтобы ни он, ни Себастьян не узнали. Не хочу видеть их боль. Иногда мне кажется, что я – ходячая проблема. А теперь ещё и ходячий труп.» Монти почувствовал, как глаза наполняются слезами. Теперь он понимал всю боль друга. «Монти застукал меня, когда я выливал его алкоголь. Мне было больно, когда он хотел выгнать меня, а когда он стоял так близко... я сдерживался, чтобы не обнять его. Чёрт, это так неправильно... Я ненавижу себя за это. До сих пор удивляюсь, почему он меня не выгнал? Ему не плевать? Остаётся лишь надеяться...» «Я снова инсценировал свою смерть на глазах у Монти. Не хотел, но не желал, чтобы он страдал из-за меня и дальше. Я даже принял повышенную дозу яда, надеясь, что лёгкие не выдержат... но, чёрт, я остался жив. Мне жаль.» Слёзы катились по щеке Монти, падая на страницы. Он сжал тетрадь. – Ублюдок... – прошептал он, всхлипывая. – Я хотел вернуть тебя, но живым! Почему ты так себя ненавидел?.. Я принял бы тебя любым, я бы всё отдал, чтобы вернуть тебя... Он вытер слёзы рукавом и продолжил читать. «Мне становится всё хуже. Себ мечется вокруг, пытаясь помочь. Я ему благодарен. Он хороший человек, несмотря ни на что. Он не виноват, что родился в такой семье. Он, как и когда-то Монти, дарит свет в мои тёмные дни. Я боюсь потерять их обоих. Хочу лишь одного – успеть попросить у них прощения и умереть со спокойной душой.» Монти провёл рукой по волосам. Он уже хотел швырнуть дневник, но заметил выпавшую фотографию. Снимок был сделан, когда он поступил в академию. Они улыбались, не зная, что ждёт их впереди. – Ты хранил её все эти годы?.. – выдохнул он, сжимая фотографию. Он отложил снимок и увидел в коробке конверт. Вскрыв его, он нашёл письмо. Слова были написаны дрожащей рукой. «Дорогой Монти. Если ты читаешь это, значит, ты добрался до моего дневника. Прости, если некоторые записи причинят тебе боль. Не знаю, успею ли попросить прощения перед смертью, но... я очень хочу, чтобы ты не винил себя. Виноват не ты, а я. Да, ты не поверил мне, но я давно простил тебя. Я бы всё равно перешёл на тёмную сторону, чтобы уничтожить систему, сломавшую нас. Себастьян помог мне. Пожалуйста, не вини его. Он заботился обо мне так же, как и ты. Я ценю вас обоих одинаково. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Прости, что подводил тебя. Я никогда не искуплю вину, но всё, что я делал, было ради тебя. Я готов был свергнуть власть, сжечь мир – лишь бы ты улыбался и был счастлив. Я всегда желал тебе только лучшего. Честно, мне нравилось, как ты гнался за мной, чтобы арестовать. Это давало адреналин, хоть и было больно. Но я рад, что остался для тебя небезразличным. Прости, что не смог оправдать себя и свои поступки. Я никогда не желал тебе зла и всегда думал о тебе. Знай: что бы ни случилось, ты навсегда останешься в моём сердце. Спасибо за всё. Твой Франческо.» – И ты в моём... – прошептал Монти, опуская конверт. Он уже собирался убирать вещи, как вдруг услышал голос и замер. – Ты всё-таки прочитал. Монти резко поднял взгляд. В дверном проёме стоял знакомый силуэт. Франческо. Его чёрное пальто развевалось от ветра с улицы, но лица не было видно. – Франческо?.. – Монти сглотнул, поднимаясь. Он не верил своим глазам. Галлюцинация? Игра разума? Он шагнул вперёд, но Франческо остановил его жестом. – Не стоит. Не подходи, – спокойно сказал он. – Теперь ты всё знаешь. Все мои страхи, весь смысл. Монти не мог оторвать от него взгляда. – Прости, я просто разбирал вещи, я не хотел... – Тише, Мерри, – Франческо поднёс палец к губам, слабо улыбнувшись. – Не оправдывайся. Я не злюсь. Рано или поздно это должно было случиться. Я рад, что ты узнал правду. – Но почему ты скрывал это от меня?! – взорвался Монти. – Я бы понял! Мы же друзья! Всегда ими были! Франческо покачал головой. – Слишком много всего произошло, – его голос оставался спокойным. – И... я не умел выражать это иначе. Прости. – Да плевать! – Монти шагнул вперёд. – Я должен был знать раньше! – Всё равно я рад, что умер на твоих руках,а не в одиночестве. – тихо сказал Франческо. – Мне жаль, что ты видел это. Но я хочу одного – чтобы ты жил. И не винил себя. Живи ради себя и Салли. Вы созданы друг для друга. Силуэт начал растворяться в воздухе. – Нет! Нет, Фран, подожди! – закричал Монти, слёзы снова потекли по его лицу. Он рванулся вперёд, но тень таяла с каждым шагом. – Живи и знай: я всегда верил в тебя, любил и давно простил. Я буду счастлив, если ты обретёшь покой с новой семьёй. Мы ещё встретимся, Мерри! Силуэт почти исчез, но Франческо успел помахать на прощание, и ему показалось, что тот улыбнулся. – Франческо! Но в комнате никого не было. Слёзы текли по лицу Монти, но он уже не обращал на них внимания. Он опустился на пол и не заметил, как подошла Салли, пока не почувствовал её объятия. – Он... он много чего скрывал от меня, Салли, – хрипло прошептал он. – Всё, что он делал... было ради меня. Жаль, что я понял это слишком поздно. Он устало провёл рукой по лицу. Салли прижалась щекой к его плечу. – Лучше поздно, чем никогда, Наклейка, – её голос был тихим и успокаивающим. – Я знаю, ты жалеешь, что не исправил ничего, но он хотел бы, чтобы ты жил и отпустил его. А у нас с тобой, между прочим, большие планы. Монти, не говоря ни слова, повернулся и обнял её так крепко, как только мог, уткнувшись лицом в её плечо. – Ты права. Я должен двигаться вперёд. С тобой и Мэтром. Спасибо, что ты рядом, – он слабо улыбнулся. – Я так тебя люблю... – И я тебя люблю, Наклейка. Монти отстранился, но не отпустил её, и нежно поцеловал. Он был бесконечно благодарен ей за понимание и поддержку. В этом мире, кроме неё и Мэтра, ему больше никто не был нужен.