Часть 1

Солнце висело низко, будто само боялось смотреть на землю. Поле при Вирокониуме дымилось. Трава, ещё утром зелёная, теперь была чёрной от крови и пепла. Легионы лежали не строем, а кучей: щиты расколоты, орлы повалены, знамёна втоптаны в грязь. Ветер нёс запах железа и горелого мяса. Боудикка шла медленно. Её колесница осталась позади — не нужна была теперь. Плащ из волчьей шкуры волочился по земле, впитывая кровь. Волосы, рыжие, как пламя, развевались, и в них запутались перья ворона. За ней — её воины. Иценские копейщики, триновантские лучники, бриганты с длинными мечами. Молча. Только звук шагов и редкий хрип умирающих. Вороны уже кружили. Сотни. Тысячи. Они садились на шлемы, на лица, на раскрытые рты. Один выклевал глаз у центуриона — тот ещё дышал, но не сопротивлялся. Другой воин, молодой, с татуировкой кабана на плече, подошёл и вонзил копьё в грудь раненого римлянина. Тот вздрогнул — и затих. — Пусть не встают, — буркнул воин. Боудикка не оборачивалась. Она шла вперёд, между рядами мёртвых. Вот — XIV легион. Вот — XX Valeria Victrix. Орлы сломаны. Один из них лежал в луже, и в ней отражалось небо. Она остановилась. Подняла его. Металл был холодный. — Это всё, что у вас осталось? — сказала она тихо. — Птица без крыльев. Впереди — холм. На нём — человек. В красном плаще, в доспехе, но без шлема. Лицо в крови, нога вывернута. Он опирался на меч, но не мог встать. Гай Светоний Паулин. Последний из римлян, кто ещё дышал на этом поле. Бритты обошли его. Не трогали. Ждали. Боудикка подошла. Остановилась в трёх шагах. Посмотрела сверху вниз. — Ты пришёл завоевать остров, — сказала она на латыни. Голос ровный, без крика. — Ты сжёг мои деревни. Думал — это конец. Паулин поднял голову. Глаза мутные, но в них ещё была злость. — Рим... вернётся... — прохрипел он. Боудикка покачала головой. — Нет. Время римлян в Британии прошло. Вы пришли за золотом — нашли смерть. Вы пришли за славой — нашли воронов. Она повернулась к своим. — Оставьте его. Пусть смотрит. И пошла дальше. Через поле. Через мёртвых. Вороны взлетели стаей, когда она проходила. За ней — тишина. Только ветер. И далёкий крик птицы над морем.