Глава десятая. «Моей молитвы жалобные стоны»

       Ранним утром Фридмунд резко проснулся от того, будто бы кто-то потрепал его по плечу. Недовольный и вялый травник встал с места, жмурясь от лучей солнца, просачивающихся через дыру на крыше. Он оглянулся по сторонам и не заметил внутри Оддманда, который куда-то испарился. Торговец потянулся, обращая внимание на опавшие вороньи перья возле своей соломы. Фридмунд хотел поднять одно перо, но оно тут же растворилось в его руках. Недоуменно посмотрев на чёрный прах, развеявшийся яркими искрами, человек решил выйти наружу. На пороге разрушенного дома сидел навн, натачивая лезвие меча. — Уже проснулся?— поинтересовался торговец, щурясь от солнца,— Оддманд, у меня вопрос,— товарищ промолчал, от чего Фридмунд продолжил,— из-за чего в руках может раствориться перо. Рассыпаться, как вчера то чудище...—  Он неловко почесал затылок. — Значит птица магическая,— кратко ответил навн, смотря на человека,— а что-то случилось? — Да так...— протянул Фридмунд, уходя обратно в дом. Тут же, при ярком свете он заметил на полу какую-то блестящую безделушку. Парень подошёл ближе и наклонился, замечая золотой камень. По началу он встал в ступор, но все же поднял с полу украшение. Посмотрев на него с разных сторон, Фридмунд понял одно: это его кольцо, которое когда-то вручил своей старой знакомой. Так он простоял до того момента, пока внутрь не прошёл Оддманд. — Чего ты там рассматриваешь?— поинтересовался тот, подходя ближе. Травник на мгновение запаниковал, неуклюже и испуганно роняя кольцо на пол. А если бы он его не увидел? То Марианна бы не дождалась его... — Оддманд!— возмутился парень, вновь наклоняясь в поисках украшения,— Оддманд...— вдруг повторил торговец, поднимая взор на навна,— помнишь что нам говорила колдунья?— попутчик пожал плечами, ожидая продолжения,— «Дорога ведущая удалит тебя от ответов, но жизни сопротивляться нельзя, коль так происходит, так и должно быть. Неверный поступок окажется главным ответом на твои вопросы.» —  Ты к чему?—  Оддманд вопросительно вскинул бровь и хмыкнул. — Нам  бы..—  замялся Фридмунд,— мне... В Саард надо...— навн скрестил руки на груди,— тут послание пришло. —  От кого? —  От... Принцессы Саарда... —  Что?—  возмутился Оддманд, смотря на человека,—  ты ничего не хочешь сказать?       После этих слов Фридмунд начал свой рассказ о том, как он встретился с Марианной и что означало возвращение его кольца. Все время он драматично размахивал руками и вздыхал стараясь как можно убедительнее сделать свою историю. — Фридмунд, ты - властелин кольца,  —  неожиданно съязвил Оддманд,— и ты предлагаешь мне пойти с тобой?—  человек закивал, но навн отрицательно покачал головой. —  Что?!—  вдруг произнёс травник, вскинув руками,—   ты шутишь?! —  У меня другой путь, другая цель. Мы с тобой изначально сошлись на том, что идём в Еикулавинт, понимаешь? У меня другая задача. Я столько лет воевал против Саарда, пожертвовал собой ради собственного королевства, а сейчас должен спасать Принцессу Марианну, ты с дерева упал? —   Разве мы с тобой не... —   Нет,—   отрезал Оддманд,—  мы - попутчики,— на лице Фридмунда тот час же появилась обида. Он захлопал ресницами, пытаясь понять, что ему не послышалось. Молодой человек хмыкнул и протяжно вздохнул,— я не буду за тобой бегать в поисках принцессы, чей род обрёк нас на страдания. Её отец развязал эту глупую войну и погубил в ней тысячи невинных жизней и молодых солдат. Из-за него погибли мои товарищи и близкий мне человек,— навн резко замолчал. — Я понимаю, Оддманд.. Но... — Ты не понимаешь. Ты не хоронил своих друзей. Ты не скитался ночами в холодные луны. Ты не убивал своими руками невинных. На твоих руках не умирала твоя... Дорогой твоему сердцу человек. Ты не понимаешь,— между ними настала напряжённая тишина. Травник не понимал что ему чувствовать, ведь Оддманд говорил лишь глядя со своей стороны. Фридмунд вправду не знал крови и жестокости войны, но звездой чуял, что Марианна не такая. И она сама хочет спасти мир от напасти своего отца. Её боль - другая, но она целительна для остальных. — Эта война погубила мою милую сестру, я могу понять хоть каплю твоей боли. Но Анна не такая! Она наоборот хочет закончить это, хочет видеть чужие улыбки и слышать смех. —  Я не верю,—  отрезал Оддманд,—  моя дорога ведёт к вратам Чуждых земель,— на этих словах навн строго посмотрел на Фридмунда, который опешил от сказанного. Молодой человек напряжённо шмыгнул носом. В душе что-то загорелось, ему действительно стало больно. Спустя столько дней дороги он услышал то, чего явно не хотел слышать. Он уже считал Оддманда своим другом, но он для него, как оказалось, был просто попутчиком и балластом... Травник забрал с сена свой плащ и накинул наплечную сумку. — Удачи в дороге,—  произнёс он напоследок, выходя из обветшалого домика.         Оддманд остался один посреди разрухи, пустота вокруг него казалась невыносимо огромной. Он чувствовал, как собственные мысли накрывают его. Вероятно, он перегнул палку, но что-то невидимое удерживало его от того, чтобы отправиться за Фридмундом. Может быть, то, что навн сказал ему, было ложью — о том, что Фридмунд ему вовсе не друг. Как он мог так легко отмахнуться от тех искренних забот и волнений, которые наполняли его душу? Оддманд был готов встать на защиту этого человека, был готов пожертвовать собой, хоть тот и не просил. Травник не нуждался в целостной защите, но навн, спустя столько лун был готов кого-то защищать.       Фридмунд стал для него чем-то большим, чем просто очередной болтливый попутчик; он олицетворял надежду, свет в этом мрачном мире военных лун. Сколь бы далеко он ни убегал от своих чувств, они преследовали его, как тень, от которой невозможно скрыться. Но правда заключалась в том, что их пути расходились — не пересекаясь на этом звёздном небосводе. И хотя Оддманд чувствовал, что связь между ними крепка, он понимал, что выбирать ему предстоит лишь между тем, что нужно сделать, и тем, что подсказывает сердце.       Фридмунд остановился посреди бескрайнего поля, где тревожный ветер разносил мрачные предзнаменования. Он не смел обернуться, ведь в глубине души отлично знал: никто не последует за ним, как бы он ни надеялся. Ком в горле стал невыносимым, ресницы намокли. Впервые в жизни он чувствовал себя так опустошено, словно весь мир выдернули из-под ног. Тот, кого он уже осмелился назвать другом, оказался лишь мимолётным существом в его жизни. Его детская наивность рухнула, как хрупкая стеклянная ваза, разбивающаяся о жестокий пол суровой реальности.       Фридмунд стиснул губы, его внутренние переживания превратились в бурю, которую он отчаянно пытался укротить внутри себя. Как он мог предположить, что близкий товарищ, которому он доверял, способен произнести такие слова? Это предательство ощущалось, как ледяная стрела, пронзающая сердце, оставляя за собой только пустоту и безмолвные крики невыносимой боли. — Ну и пусть идет в свой Еикулавинт, я один могу справит... Справиться,—  всхлипнул юноша, вцепившись в лямки своей сумки. Протяжно выдохнув, Фридмунд пошёл дальше. С того дня они разделились. Но не разорвалось созвездие, а пророчество не кануло в лета...