Глава девятая. «Глаc прошлого»

      Фридмунд и Оддманд уже достаточно отошли от дома старой колдуньи, но из головы все так и не выходили мысли про её предсказания. Травник помотал головой из стороны в сторону и хмыкнул, случайно врезаясь в остановившегося товарища. Начиналось болото: туман медленно стелился по земле, будто затягивая в свои объятия всё живое. Вокруг царила тишина,едва нарушаемая глухим хрипениемдалёких существ и треском тростника, что нетерпеливо колебался под напором холодного и пронизывающего ветерка.       Земля под ногами становилась вязкой.Листья на ветвях деревьев, повисших над болотом, прятались под коростой мха, а старыекронысо слоевищами изстранных растений, словно стражи этого проклятого места, уставились на путников.       В глубине болота изредка слышался вопль птиц, что едва проглядывались сквозь темноту. Они медленно перешагивали кочки своими длинными ногами, похожими на уродливые ветки. Птицывыглядели какзаблудшиедухи путников, которых погубила тёмная трясина. Яркиекрасные перья выделялись средь серых просторов. Их крик был полон отчаяния и безумия:в нем переплетались все краски боли, похожие на хриплые стоны, как будто сама птица страдала от невыносимой боли. Это было не просто пение — это была молитва о спасении, напоминающая о прошлом, полным страха и потерь. Вопль сливался с ветром, проникая в самые укромные уголки души, заставляя сердца сжиматься от тревоги.. А среди этой мрачной симфонии природы мигали огни —яркие зелёныеглаза манили несчастных блуждающих своим искушением. Фридмунд оцепенел от страха, что настиг его звёздную душу. Он лишь выглянул из-за спины Оддманда, а как только заметил страшных птиц - сразу же отвёл взгляд на небо. —  У нас нет другого пути?— невольно вырвалось из уст молодого человека,— может обойдём это болото?—  торговец вновь обратил свой взгляд на товарища. — Ежели мне не изменяет память, то обойти его будет куда дольше и сложнее, чем перейти через него,— навн положил руку на ножны,— а что, куда делась твоя храбрость? — Моя храбрость никуда не делась,— недовольно произнёс торговец,— просто... Что-то мне не кажется это хорошей затеей. В душе тянет от ощущения надвигающейся опасности... — Придётся перебороть себя,— отстранённо произнес Оддманд, делая первые шаги вглубь болота.       Идя по рыхлым тропинкам, они проходили все дальше и дальше. Все также царила зловещаямелодияразложения и забвения. Здесь, в самом сердце этогострашногоместа, природа переплеталась с ужасом, создавая нечто, что вызывало трепет и отвращение. Густой туман, словно живое существо, стелился по поверхности земли, скрывая от глаз то, что должно было бы остаться в покое, запечатанным средилун. Корни деревьев,искривлённые иизмождённые, выступали из земли, какчёрные руки, тянущиеся закрая плащей путников.       Вдруг Фридмунд остановился, почувствовав как в голове что-то зазвенело. Травник хотел окликнуть своего товарища, чтобы тот замедлил шаг, но почему-то из горла не выходило и слова. Оддманд сам почувствовал что-то неладное и обернулся, не видя позади своего друга. Он вынул свой меч из ножен, произнося заклинание: «В мире тьмы, наполненным враждой, да не скупись создатель осветить звездой дорогу заблудшему». Тут же руны на металле осветили мрак болота. Навн огляделся, но след травника простыл. — Глупо было свернуть с тропинки,— средь всей тишины раздался звонкий голос девушки. Торговец оглядывался из стороны в сторону, размахивая перед собой скляночкой со светящимся во тьме растением,— ох, милый мой,— раздалось позади, из-за чего Фридмунд резко развернулся и не удержавшись на ногах - рухнул на липкую землю. Он на секундузажмурился, что-то бормоча себе под нос.       В это же время Оддманд решил пойти обратно по той же тропинке, но его остановил густой туман, обволакивающий все вокруг. Даже не смотря на то, что в его руках сверкали руны на мече, а на поясе весела такая же скляночка, что и Фридмунда - дальше своего носа он ничего не видел. — Кого-то потерял?— зловеще раздалось вокруг эхом, после чего последовал девичий смех. Навн хмыкнул, пытаясь вглядеться в туман,— давно мы не лакомились столь сильными существами,— разными голосами вновь раздалось отовсюду,— Предателями... Отступниками... Прислужниками... Командорами...— Оддманд не придавал значения словам, что зловещим эхом раздавались в голове - он хотел понять что случилось,— а с какой всевышней воли ты решил, что он ещё жив?— позади послышался массивный хруст ветвей, но лишь силуэт страшной птицы проходил мимо, перешагивая длинными ногами очередную кочку. — Волей создателя нашего изгнали нас во тьму. — Во тьму! — Во тьму!       Оддманд понял, что они попали в ловушку виллсара - заблудшего духа девы, чья звезда неупокоенно почила в болотах во времена войн и разбоев. Они обеспокоенно бродят и ищут путников, питаясь их страхами и глубинными переживаниями. С давних времён они стали прислужниками Аллрека - преемника Вифери, чья воля оказалась служить тьме. — Думаешь он ещё жив?— повторилось в тумане и Оддманд развернулся, сталкиваясь с существом лицом к лицу. То была милая девая с чёрными, как смоль волосами, но глаза её светились жёлтым, кожа в некоторых местах облезла, а руки вовсе напоминали иссохшие коряги. Лишь лицо оставалось таким же, каким оно было при жизни,— милый путник, почили твои братья средь болот,— в это же мгновение в тумане показалось множество силуэтов военных из гвардии Вордар*, а посреди них стояли члены гвардии Лоссвор*, гвардии сторон света. Выписка из справочника по Королевству Колдинг: Гвардия Ворвард* — это личная гвардия короля Вилслинга, сформированная для защиты и обеспечения его безопасности. Численность гвардии составляла значительное количество воинов. Основной единицей были навны, которыхизбрали за свою преданность и навыки в боевых искусствах. Гвардия Ворвард отличалась высоким уровнем дисциплины и лояльности к своему королю, а также играла важную роль в церемониальных мероприятиях и важных государственные событиях. Каждый навн был не только средством защиты, но и символом силы и статуса королевской власти. Гвардия также славилась своими уникальными доспехами и эмблемами, которые отличали её от других военных формирований. Гвардия Сторон Света, также известная как Лоссвор* -представляет собой одну из двух личных гвардий короля и играет ключевую роль в охранеКоролевства Колдинг. Участников Гвардии называют Лоссворами. Гвардия состоит из четырех выдающихся воинов, удостоенных званий Сторон Света: Северное Солнце, Восточная Луна, Южный Ветер и Западная Мгла.Эти титулы получили навны:Алгид, Оддманд, Нивек и Фиддин. Их лидерство не ограничивается лишь личной защитой короля; они также имеют под командованием специально обученные отряды, которые мудро распределяются для выполнения различных задач. Кроме того, Гвардия Сторон Света управляет ротами, выбирая командиров и ставя их во главе этих отрядов. Этосоздаёт чёткую иерархию, позволяющую эффективно организовывать действия и реагировать на любые угрозы, чтоподчёркивает важность и стратегическую значимость Гвардии для королевской власти. — Почившие во тьме предатели,— с грустным вздохом проговорил дух, растворяясь в тумане. Оддманд огляделся по сторонам и увидел Алгида, чье лицо было изнемождено ранами и кровью. Лунного цвета волосы утртили свой блеск, а фиалковые глаза потухли. Навн остановился, он понимал, что все это обман и не больше, но почему-то в груди что-то сжалось. — Бежал, как самый настоящий трус,— произнёс его брат по оружию, выходя из тумана,— столько лун прошло, а ты даже не искал меня, не искал...— Алгид положил руку на ножны,— предатель Короля, предатель брата своего, предатель народа и мира нашего...— вторил он, но что-то не давало подойти ему еще ближе. Оддманд хоть и боялся такого исхода, но последние события в его жизни дали ему надежду, что вот-вот и они найдут друг друга.       Фридмунд в это время открыл глаза и пред ним явилась дева, протягивающая руку. Он оцепенел от страха и ничего не мог сказать или сделать. —  Ты боишься, путник?— тихо произнесла незнакомка, наклоняясь чуть ближе. Ее голубые глаза изумлённо оглядывали травника, белые локоны волос изящно падали с плеч, а губы расходились в милой улыбке,—  не бойся, я их прогнала.— И то было ошибкой, когда путник взял её за руку, тем самым позволив виллсару проникнуть в самые потаённые уголки его звезды. Но рука её одёрнулась, и Фридмунд снова повалился на землю. —  Проклятый!—  девушка схватилась за обожжённую ладонь. Внезапно она произнесла слова на каком-то неизведанном для человека языке, и он почувствовал, как по губам медленно стекает кровь из носа, а пейзаж перед глазами и её фигура стали медленно сливаться,—  изгнанный! —  Изгнанный!—  вторил раздвоенный голос девушки. Она встала над травником и наклонила голову,—  Создатель Мира нашего оставил на тебе клеймо, проклятый!—  вновь произнесла она, протягивая руку,—  и в тебе никогда не зарождалось пламя ненависти? Ненависти к нашему Отцу, который снизашел на тебя гневом за то, чего ты не делал?—  голос стал нежнее, но в нем чувствовался холод и злость. Дух посмеялся, вдруг оборачиваясь назад из-за звука хрустнувшей ветви.   —  Именем тьмы, но волей света! Рукой создателя разрушу ненависть, душу твою сгубившую. И утолишь свои страдания кровью чужих,—  раздался голос Оддманда, который остановившись, разрезал мечом ладонь, на которой до этого уже был надрез, источающий кровь. Окропив лезвие, он посмотрел на девушку,—  не милостью сердца твоего, от имени тьмы, но волей света затмит ненависть душу твою,—  с этими словами руны на мече засияли алым, от чего дух зажмурился, закрывая глаза руками, что приобрели облик страшных и гнилых костей, волосы её обнищали и стали тусклыми, а глаза и вовсе источались чёрной кровью. Оддманд подошёл ближе,— и луной светлой почившая, обретут желания твои покой,—  с этими словами он замахнулся на духа, разрезая её пополам. С жутким воплем смерти погибающего животного, Виллсар упал, но части тела его обратились в прах, разлетевшийся по тёмному болоту. Навн посмотрел на Фридмунда, кивая головой в знак того, что опасность позади - туман рассеялся. — Где ты был!?—  хмыкнул травник, придерживая руку возле носа, из которого струёй лилась кровь. —  Не предсталяешь, он тоже на меня напал. —  Он? —  Дух почившей девы, только там мне пришлось повозиться, пока я вспомнил слова,— с долей иронии проговорил Оддманд, убирая меч в ножны. Подойдя к товарищу он протянул чистую руку, поднимая травника с вязкой земли,—  тебе не помешает искупаться в речке,— усмехнулся товарищ, но лицо его выражало беспокойство, ведь слова, что произнесли почившие собратья гулким эхом отдавались в душе. —  Ага...—  Фридмунд попытался свободной рукой найти любую тряпочку в кармашках на штанах, но вдруг почувствовал как у него из-за боли подкашиваются ноги, от чего неосознанно схватился за плечо навна. — Ты в порядке?—  спросил Оддманд. — Наверное...—  с выдохом проговорил торговец,—  тебе тоже не помешает перевязать руку. —  Заживёт быстрее, чем ты успеешь опомниться,— с этими словами он протянул кусок ткани травнику, который Фридмунд приложил к носу.       Путь через болото казался бесконечным.Мелкие трясины и серые туманны, окутывающие землю, создавали ощущение, что они блуждают в каком-то потустороннем мире, где время теряло своё значение. Звук подмокшей земли под ногами уже искренне надоел путникам.       Однако вскоре, путники вышли на поляну. Здесь, среди живописного, но малознакомого пейзажа, замер в немом ожидании старый заброшенный домик с пробитой крышей. Его обветшалые стены, закутанные в листву и мох, окна, сломанные и потемневшие от времени, смотрели на них пустыми глазницами, словно приглашая внутрь, где время остановилось, оставив лишь воспоминания о далёком прошлом. Оддманд прошёл к избе, замечая, что покинули её второпях, оставив все самое драгоценное внутри. Вещи давно запылились и покрылись страшной паутиной, но странников это не остановило переждать здесь очередную ночь. Навн собрал ветви деревьев и нашёл сухое сено возле дома, организовав внутри небольшой ночлег. — Разведем костёр?— вопросил Фридмунд, указывая на каменную выкладку,— Все равно пол крыши нет - замёрзнем,— Оддманд пожал плечами, но все же недолго думая - согласился.       Сидя у пламени поздней ночью, навн аккуратно перевязывал ладонь. Ему не привыкать к такой боли, ведь до этого у него уже был похожий шрам на том же месте, но далеко не от побоища с духами. Вдруг он поднял голову, смотря на Фридмунда, который пытался перебрать все свои травы, ища нужные для настоя. — Почему она назвала тебя проклятым?— внезапно спросил Оддманд, ожидая какого-нибудь ответа. — Я не знаю,—  уклончиво проговорил торговец,— ежели бы я был проклятым, то точно бы сказал тебе,—  дрожащими руками он пересыпал некоторые веточки в большую кружку и залил её водой из фляги, ставя возле небольшого костерка. — Ты точно в порядке?— Оддманд на мгновение усомнился в словах своего товарища, вновь переспрашивая. — Только если устал,—  улыбнулся торговец, облокачиваясь на хлипкую стену дома. Он протяжно вздохнул, обращая свой взор на небо, которое виднелось из-за разрушенной крыши,— всю дорогу ты был сам не свой,— проговорил Фридмунд. — Виллсары всегда играют на самом дорогом, самом страшном,— кивнул Оддманд,— мало душе приятного, когда пред тобой встают картины прошлого,— навн завязал тряпку на ладони и потянулся,— нужно ложиться спать, до Еикулавинта ещё далеко...       И вправду, до Еикулавинта ещё далеко. Фридмунд пожал плечами и зажмурился, чувствуя по телу дрожь. Не столь давно ему снилась Марианна, девушка, известий от которой он искренне ждал. Может, принцесса не нашла в себе силы пойти против воли отца. Но внутри тлела надежда, что он вновь её увидит. Торговец помотал головой и палочкой осторожно отодвинул кружку с настоем от костра. Он тяжело вздохнул, закутываясь в плащ. Сон медленно морил его в свои объятья. И глубокой ночью средь тьмы раздался вороний клёкот...