Часть 2

‎Безжалостная память всегда отправляла Рокэ в Ноймар. Тогда он был настолько измучен неделями бегства, что едва соображал, едва стоял и даже едва мог говорить — зато теперь все те события воссоздавались в мыслях с отталкивающей чёткостью, едва Рокэ закрывал глаза. ‎До ставки Лионеля было всего два дня пути, впереди брезжил мягкий свет безопасности, но именно эта обманчивая близость и подтачивала силы. До Ли было два дня пути — до Окделла меньше двух часов, а Рокэ так устал, так устал… Он ведь всего лишь человек, кто бы там что ни говорил… ‎Рокэ помнил, что сидел в верхней комнате одного маленького трактира, бесцельно ковырял скол на шпалере и все пытался вспомнить, упоминал ли в своих записках Диамани Коро, что изначальные твари не переносят большой воды. Тогда, думал он, в Хексберг был бы шанс оторваться, оставить эту мерзость далеко позади. Хексберг был далеко, Ли — близко, в комнате от печки шло сухое мягкое тепло, а мысли в голове у Рокэ путались, потому что он не спал уже два дня и очень замерз. ‎ В дверь постучали. Парнишка разносчик зашел с груженым подносом в руках. Рокэ смотрел, как тот ставит поднос на низкий столик, как открывает бутыль местного кислого вина и уверенным жестом переливает ее содержимое в графин. От запаха тушеного мяса и овощей подводило живот. ‎Рокэ смотрел на русую макушку, чуть вздернутый нос, знакомую осанку, узнаваемые, чуть суетливые движения — и не мог ни разозлиться, ни испугаться. ‎- Ешьте, эр Рокэ, — усмехнулся Ричард. Не Ричард. — Вы устали и голодны. ‎- Какой же вы все-таки надоедливый для покойника, — Рокэ потер лицо, и в глаза от этого словно бросили песка. — Неужели вас никто не учил, что так навязывать свое общество по крайней мере невежливо? ‎- Да-да, я жуткий неотесанный деревенщина, — проворковало существо, которое прикидывалось Ричардом. — Вылез из своего медвежьего угла и мешаю вам наслаждаться жизнью. ‎Он отрезал толстый кусок хлеба, положил на него масла, сверху добавил мяса и протянул Рокэ. Тот скривился: ‎- Воздержусь есть из ваших рук. ‎Окделл не расстроился, пожал плечами и сам откусил большой кусок. Сел напротив, вытянул ноги в заляпанных грязью сапогах. ‎- Зря отказываетесь, — сказал, прожевав. — Кто знает, когда вам придется поесть в следующий раз. ‎- Угрожаете? ‎- Упаси Леворукий! ‎Они смотрели друг на друга, и от озорной нежности на знакомом лице Рокэ кидало в холод. ‎Как другие не замечают?! Это же не Ричард! Оно же дохлое! Тошнотворное! Страшное! У Рокэ закружилась голова, он на секунду прикрыл глаза, а когда малость очнулся — Окделл уже нависал сверху и дергал его за плечо. ‎- У вас глаза лиловые, — бестолково сказал Рокэ. ‎Тварь сморгнула, и глаза у Ричарда стали знакомыми, серыми. ‎ - Зато у вас — синие, — буркнул тот. — Круги. И надо вам было так упираться. От нашего забега с востока на запад у меня в отряде пали две лошади, да и вам, я вижу, несладко пришлось. ‎Рокэ потянулся, дернул шарф на чужой шее. Тварь сначала отпрянула, но потом поняла, криво усмехнулась, наклонилась чуть ближе, чтобы Рокэ было удобнее. На шее под шарфом был шрам — не шрам даже, белесая полоса. ‎- А я уж начал думать, что рука подвела, — Рокэ пробежал по следу кончиками пальцев. Кожа была теплой, словно у живого человека. ‎ - Не подвела, — Ричард мягко улыбнулся и смахнул чужую руку. — Щекотно, эр Рокэ, не надо. Могу вас порадовать, пуля попала в жилу, а потом застряла в позвоночнике — я насилу достал. ‎- Рана смертельная. ‎-Ну, я живучий кошкин сын, — рассмеялся Ричард. ‎ Тот, кто прикидывается Ричардом, упрямо напомнил себе Рокэ. И, видимо, что-то поменялось в его лице, потому что и тварь отбросила наигранное дружелюбие. ‎- Давайте, — сказала она. — Если вы не собираетесь есть, тогда поднимайтесь, и пойдем. ‎- Кошки с две, — Рокэ откинулся на спинку кресла, его пробирал то ли озноб, то ли нервная дрожь. Он подавил в себе смешок и продолжил: — Хотите добиться от меня чего-то — уж будьте добры, постарайтесь. Сам я не собираюсь играть по вашим правилам. ‎- Ах, не собираетесь? ‎ - Именно так. ‎Его догнало привычное безразличие к собственной жизни. Если ты дважды проклятый любимчик Леворукого, разве можно бояться всего лишь умереть? Можно подумать, это самое страшное… ‎ Ричард снова оказался очень близко. Левый глаз у него был серым, а правый — лиловым. ‎- Тогда для начала я сломаю вам ногу, — теплая ладонь легла на колено и чуть сжала. Это даже не было больно, но порой ожидание боли намного мучительнее ее самой, и Рокэ невольно напрягся. — Это будет никакая не месть, чтоб вы знали. И не издевательство. Мне вообще не нравится вредить. Я люблю, когда все довольны и веселы. ‎- Ох, бросьте, вам плевать на всех кроме себя самого. Скажите-ка, что там стало с лошадьми, которые не могли больше скакать? ‎ Это ему рассказал кузнец в одной глухой надорской деревне. Рокэ тогда чуть не вырвало. ‎- Я их съел, — отмахнулся Ричард. — Что тут такого? И всадников, конечно, тоже. Это было милосерднее, чем заставлять их бежать за отрядом пешком или бросать посреди зимнего леса. Но сейчас не о том речь — на одной ноге вы точно не сможете удирать от меня так же быстро, как раньше. Разве не здорово я придумал? ‎- Очаровательно, — Рокэ снова потер глаза. — Вы идиот, Окделл. ‎Рука на колене чуть сжалась, но быстро отпустила. ‎ - И правда, — тварь снова принялась изображать детскую непосредственность. — В лубке вам будет тяжело, когда придется ехать верхом. ‎- В лубке тяжело, даже когда тебя везут в телеге, — сухо ответил Рокэ. — Видно, Ричард никогда себе ничего не ломал, если вы не знаете. ‎- Тогда я приведу сюда трактирщика с семьей, — сказал Ричард. — Я видел двоих мелких крысят, которые чистили овощи на кухне. Им тоже можно что-нибудь ломать. ‎ Рокэ рассмеялся. ‎- Ублюдок, — он не сомневался, что угроза будет исполнена. ‎ При условии, что там внизу вообще еще остался кто-то живой. ‎- Ну что вы, — надул губы Ричард. — Мои родители состояли в законном браке. ‎- Тогда вдвойне непонятнее, как ты такой у них получился. ‎ - Хватит обзываться. Вы идете или нет? ‎- Нет, — сказал Рокэ. ‎ Он не хотел. Ему было мерзко рядом с дохлым Повелителем Скал. Даже не от того, что тот говорил и делал, хоть и от этого комок подкатывал к горлу… Нет, дело было не в этом. Просто в мире живых дышащих людей Ричард был как плесень, как гнойник — что-то совершенно чуждое, несовместимое. Рокэ едва мог это выносить. ‎- Вам совсем их не жалко? — снова улыбнулась тварь. — Честно говоря, я был уверен, что мы договоримся. До того, как мне придется убеждать вас делом. ‎ - А вам? Вам не жалко? Почему вам так важно, чтобы я пошел добровольно? ‎- Мне было одиннадцать, когда в мой дом пришли чужие люди, эр Рокэ. С тех пор и до самой моей смерти никто меня не жалелжалел, — грустно сказала тварь. — Не думаю, что знаю, что это такое. ‎ - Печально, что ваша матушка так пренебрегала своими обязанностями, но ваши поступки это не оправдывает. ‎- Разве я оправдываюсь? Я только говорю, что не собираюсь никого щадить. Да, мне важно, чтобы вы пошли со мней по доброй воле, но если не получится — я сначала убью здесь всех, а потом прикажу выволочь вас отсюда, сколько бы людей для этого ни понадобилось. ‎- Не торопитесь. ‎ Леворукий побери! Только совсем уж пропащий человек выбрал бы в такой ситуации сопротивление! ‎- Неужели в вас проснулось сострадание? ‎Рокэ усмехнулся. ‎- Куда вы так торопитесь? Эта комната оплачена на ночь, а я слишком хочу спать, чтобы добровольно лезть сейчас на холод. Налейте мне вина и дайте выспаться, и, кто знает, может быть наутро после завтрака я найду в себе достаточно милосердия к хозяйским крысятам. ‎ ‎ Ночью он попытался сбежать и даже смог добраться до конюшки. Уже выводил коня, когда на пороге появился Окделл с ножом в груди. Он деланно зевал и тер глаза. ‎ - Ну что вы… — нож вышел из плоти с мерзейшим чавкающем звуком. — Зачем это всё? ‎Рокэ достал шпагу, но драться с тем, кого нельзя убить, было пустой затеей. ‎ Когда с первыми лучами солнца отряд надорцев тронулся в путь, Рокэ со сломанной рукой был в клетке, а трактир за его спиной пылал.