ЧАСТЬ ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ: КРАЙНИЙ

Глава 1: Старая поговорка на новый лад Слова, приписываемые ещё отцу Адольфа, философу-каракалу Альбрехту Железной Хватке, зазвучали с новой силой: «В любой неудаче ищи ежа. Ёжик всегда будет крайним». Когда-то это было кредо правящей элиты. Теперь это стало бытовой мудростью, принципом выживания для самого народа. После инцидента на ФитоКомбинате это изречение витало в воздухе. Его повторяли на рынках, в рабочих бараках, в очередях за пайком. Оно больше не было обвинением сверху. Оно стало оправданием и руководством к действию снизу. Глава 2: Бытовой цинизм как норма Принцип «крайнего ежа» начал пронизывать все уровни жизни травоядных. · На строительстве нового моста заяц-прораб, опасаясь гнева начальства за срыв сроков, списал недостачу материалов на «вредительство ежей-кладовщиков». Нескольких ежей арестовали, прораба премировали. · В школе белка-учительница, чтобы скрыть свои педагогические промахи, стала занижать оценки ежатам, объясняя это их «природной тупостью и невнимательностью». Родители-зайцы и мыши лишь кивали: «А что вы хотели? Они же ежи». · Даже в семьях, где дочь-белка встречалась с ежом, родители теперь устраивали скандалы: «Он тебя подведёт! Он же всегда крайний! На тебя и на наших детей потом ярмо наденут!» Ёжики стали всеобщими козлами отпущения. Удобными, колючими, молчаливыми. Глава 3: Этикет униженных Среди травоядных сложился негласный, но жёсткий кодекс поведения по отношению к ежам. 1. Не дружить с ежами. Близость к ним автоматически делала тебя соучастником в глазах системы и соседей. 2. Не вступаться за ежей. Любая попытка защитить лишь переносила подозрения на защитника. 3. Использовать ежей. Можно было безнаказанно скинуть на них свою вину, зная, что их слово ничего не стоит. 4. Демонстрировать превосходство. Публичное презрение к ежам стало для зайцев и белок способом доказать свою лояльность и «полезность» системе. Они, сами угнетённые, создали внутри своего сословия касту неприкасаемых. Это было уродливое, но эффективное средство психологической самозащиты: «Пока есть они, «крайние», гнев хищников не обрушится на нас». Глава 4: Молчание игл Реакция ежей была поразительной. Они не бунтовали. Они не оправдывались. Они… приняли эту роль. Годы террора, «Великой Чистки» и постоянного унижения сделали своё дело. В их среде тоже сложился свой кодекс — кодекс тихого стоицизма. · Они замыкались в своих общинах, сводя контакты с другими травоядными к минимуму. · На работе они трудились с удвоенной, молчаливой старательностью, стараясь не дать ни малейшего повода для упрёка. · Их дети, воспитанные на стихах о «Ёжике Серёжике», учились быть «незлобивыми» и «стойкими», воспринимая несправедливость как данность, как дождь или ветер. Они стали идеальными «крайними» — тихими, незаметными и безропотными. Их трагедия была в том, что, пытаясь выжить, они стали тем самым удобным инструментом, который система и народ от них ожидали. Глава 5: Удобная истина для трона Адольф, получая сводки о настроениях, был доволен. Он не придумывал этот принцип. Он просто выявил и использовал то, что всегда было заложено в природе его подданных — стремление найти виноватого ниже себя на социальной лестнице. — Видишь? — сказал он однажды Искорке, просматривая отчёт о том, как группа бобров обвинила ежей в провале проекта плотины. — Я не заставляю их так думать. Это — естественный порядок вещей. Слабый ищет того, кто слабее. Я лишь направил эту энергию в безопасное для государства русло. Он был прав в своей чудовищной правоте. Система работала идеально. Народ, вместо того чтобы объединиться против угнетателя, с остервенением делил крохи статуса и права быть «не крайним». А в центре этой бури, в своём кабинете, сидел Артём, «Колючий Доносчик», и читал донос на своего же сородича, написанный рукой зайца. Его перо зависло над резолюцией. Он был одновременно и архитектором этого ада, и его пленникомИ он понимал, что самая страшная тюрьма — не та, что из камня и стали, а та, что построена в сознании тех, кто в ней томится. И ключ от этой тюрьмы был потерян очень давно..