Centuries - Fall out Boy

Кольцо из людей, замерших в напряженном, почти безмолвном ожидании, неумолимо сжималось вокруг двух безусловно могущественных волшебников, чье противостояние решало судьбу всего мира. Но один из них был всего лишь подростком, обременённым грузом колоссальной силы, несущей лишь разрушение, и он сознавал это всей душой, каждой своей частицей. Именно это горькое, обжигающее изнутри осознание и вело его прямым курсом навстречу величайшему злу, какое только знал волшебный мир. Если он был так нужен ему как конечная цель, как сосуд для темной души — так тому и быть. Он был готов принести себя в жертву, но при одном условии: он никогда не сдастся, никогда не сломится внутренне. Он не позволит себе стать жертвой, не использовав всё до последней капли своих сил, не испробовав каждую возможность. Лишь сделав всё, что было в его власти, до самого конца, он получит моральное право носить свою фамилию — «Гарри Поттер» — свободно и с чистой, несомненной честью. Лорд Волан-Де-Морт, подобно хищной тени, двигался по кругу, остриё его палочки-пособника было направлено на Гарри со смертоносной точностью. Кончик палочки Тёмного Лорда пылал яростным, агрессивным багровым пламенем, зловещим отблеском отражавшимся в его алых, лишенных всякой человечности глазах. В ответ ему сиял успокаивающий, кристально чистый, зелено-голубой свет, исходивший из палочки Гарри, ставший видимым воплощением ауры истинного светлого волшебника, его непоколебимой воли и решимости. И в этот миг дуэль началась по-настоящему. Всё окружающее их пространство буквально взлетело на воздух, превратившись в мгновение ока в щепки и пыль. Люди, плотным кольцом окружившие их, не устояли перед сокрушительной ударной волной; возникший магический ураган вбросил всех, как соломинки, в уже израненные, истерзанные стены Хогвартса, беспощадно довершая разрушения ночной битвы. Оба волшебника, стоявшие в эпицентре этого хаоса, балансировали на самой грани жизни и смерти. Гарри носил в себе страшную, сокрушительную правду: он — последний, не уничтоженный крестраж. Пока он дышит, пока его сердце бьется, не умрёт и Тёмный Лорд. Эта мысль, обжигающая и безжалостная, парадоксальным образом придавала ему сил идти вперёд, не останавливаясь. Надежда в нём, словно упрямое пламя, не угасала окончательно. Если для других живым знамением надежды была развевающаяся на ветру мантия Гарри Поттера, «мальчика, который выжил», то для него самого таким знаменем был его шрам, вечное напоминание о связи и о боли. Но кое-что оставалось неизменным, его кредо: даже в самой гуще магического хаоса Гарри противостоял абсолютному злу простым, но честным заклинанием «Экспеллиармус». В самой глубине его разума, в самой сути его характера, жила непоколебимая, как скала, уверенность: применив хоть раз зло в борьбе со злом, ты медленно и неотвратимо сам становишься его частью, его порождением. Битва достигла своего кровавого пика, но конца ей, казалось, не было видно. Оба противника были измотаны до предела, их силы таяли с каждой секундой. Маги, великаны и прочие волшебные существа замерли в нерешительности, не зная, что можно предпринять. Гарри почувствовал, как последние крупицы сил покидают его тело. Он с ясностью понял, что слишком устал, что больше не может сражаться. И тут в раскалённое магическими всполохами небо, разрывая его, влетел феникс. Его оперение сияло ослепительно, как расплавленное золото, а аура, подобная солнечному сиянию, развеяла мрак, окутавший поле боя. Это был Фоукс. Он воспарил высоко над сражением и начал свою целительную песню, но на этот раз это была не знакомая всем мелодия утешения, а нечто большее, нечто всеобъемлющее. Слушая каждую ноту, Гарри ощутил, как по его изможденным жилам разливается новый, невероятный прилив энергии, бурлящий и животворящий. Но одного этого оказалось мало. Его взгляд встретился со взглядами Рона и Гермионы. Они стояли плечом к плечу, их палочки были уже подняты в безмолвном согласии. Они поняли его безмолвный призыв быстрее, чем он сам успел его осознать и сформулировать. И тогда запел хор, начавшийся с тихого напева и набиравший мощь. Первыми подхватили песню Фоукса Гермиона и Рон. Их голоса, полные безграничной веры и решимости, слились воедино с небесной мелодией, и слова, которые они пели, будто приходили из другого мира, но были полны древней магии: «Some legends are told, some turn to dust or to gold...» Вслед за ними, подобно нарастающей лавине, песню подхватило всё магическое сообщество — и те, кто отчаянно сражался за свет, и те, кто до этого момента стоял на стороне тьмы. Даже они, наконец, поняли, что у них не осталось ни единой разумной причины противостоять Гарри. Он доказал, что не просто равен злу — ОН превосходит его во всём, оставаясь при этом верным себе, своим принципам. Звуки пения феникса участились, сливаясь воедино с мощным, пронзительным хором тысяч голосов и раскатами грома, будто сама природа вторила им. И эта непостижимая, симфония обрушилась всей своей объединенной мощью на Волан-Де-Морта, сокрушая его защиту. Вдруг, в завершающий миг, цвета лучей поменялись местами в символичном преображении. Теперь от палочки Гарри исходил яркий, насыщенный багровый луч — оттенок крови, пролитой ради жизни, символ всей боли и всей любви, что вели его до этого момента. В последние, решающие секунды луч Гарри окончательно одолел ослабевшую защиту Тёмного Лорда, и ослепительная вспышка погасла, уступив место тишине. Стало тихо. Секунда в секунду феникс замолчал, замер в воздухе, раскинув крылья, словно говоря всем своим видом, что смерть забрала Волан-Де-Морта, и в этот раз — навсегда и полностью, не оставив и следа.