House of Memories – Panic! At the Disco

Гарри с грохотом рухнул спиной на пыльный пол, плечом угодив в шаткий чемоданчик. Стеклянные пузырьки зелий амортенции, Фелициса взметнулись в воздух попадая в другие баснословно дорогие зелья, а после разбились, затопив доски едким, шипящим эликсиром. Последний шанс был упущен с этим звоном. Волан-Де-Морт был уже близко; в воздухе витал не просто холод, а леденящая душу жажда крови. Шрам на лбу пылал нестерпимо, и каждый удар пульса отзывался в виске разрядом тупой, выворачивающей наизнанку боли. Гермиона, скрючившись на полу, билась в безмолвных конвульсиях, терзаемая близостью крестража той самой частички души Тома Реддла. Рон стоял, пригвожденный, с лезвием меча Годрика Гриффиндора, прижатым к его собственной шее. У троих не осталось ни шанса, ни надежды. Легендарное Золотое трио было повержено. Вся волшебная Британия, затаив дыхание, наблюдала за этим финалом через транслирующий «Умный помощник» Министерства. Мир застыл. Мир потерял самую живучую вещь на свете, и это был не Гарри Поттер. Это была надежда. И всего через минуту в эту дряхлую, пропахшую пылью и отчаянием избу должен был войти он - сама Смерть, раздробленная на семь частей, Том Марволо Реддл. И это случилось. Он возник не звуком, а темной бурей, безмолвным вихрем, что заставил разгореться пламени в камине. Звуки мира умерли. Пожиратели смерти, словно черные тени, почтительно расступились, перед своим Лордом. Лишь двое, что держали Рона и Гермиону, впились в них с новой силой. Гарри, стиснув зубы, с нечеловеческим усилием приподнялся на одно колено. Его взгляд, полный немой ярости и непотухшей воли, встретился с алыми зрачками Волан-де-Морта. — Ты глупый мальчишка, Гарри, — прошипел Волан-Де-Морт и растянулся в ехидной усмешке. — Глупо было стоять у меня на пути. Я чувствую трепет твоего сердца, как будто оно бьется в моей собственной груди. Я вижу жалкие обрывки твоих мыслей. Я знаю твой план от начала до конца. И теперь, скажи, как ты, обескровленный и поверженный, надеешься выжить и спасти этот мир от меня? Казалось, чаша весов склонилась окончательно. Весь волшебный мир смирился с горькой участью героев. Люди в отчаянии начали отворачиваться от экранов, не в силах смотреть на неминуемую развязку. И в этот миг произошло невообразимое. Раздался оглушительный, костлявый хруст. Гарри, с лицом, искаженным не болью, чистой яростью, обрушил кулак на свое собственное колено, уже раздробленное некогда заклятьем Долохова. Кость сдалась с ужасающим звуком. Со стоном, который рвался из его горла, он поднялся. Он встал на ноги, сквозь жгучую, адскую боль, которую он попросту отсек, выбросил за ненадобностью. Он не чувствовал ее. Но ее почувствовал Волан-Де-Морт странная, резкая вспышка, укол в его собственном сознании. Легким движением мысли Гарри призвал свою палочку, и она впорхнула в его руку. Ему не нужно было усиливать голос. Тишина вокруг и так была звенящей. Он говорил, и его слова падали, как молоты, и теперь к нему присоединились голоса его друзей, сливаясь в единый, пронзительный хор. Но сначала сказал он один: Да, ты слышишь мои мысли! голос Гарри гремел, набирая мощь. — Да, ты слышишь стук моего сердца! Да, ты знаешь наш «план»! Но всё это КАМЕНЬ за КАМНЕМ, МГНОВЕНИЕ за МГНОВЕНИЕМ мы построили САМИ! Всё, что ты видишь, всё, что ты чувствуешь, всё, во что ты веришь это лишь песок наших воспоминаний! И как ты думаешь, каковы шансы у призрака против ловушки, сплетенной из ВСЕХ наших общих воспоминаний? Каковы шансы у тебя против мальчика, который уже МЁРТВ и ему НЕЧЕГО терять?! И в этот миг, разорвав свои оковы силой, о которой не подозревали даже они сами, Рон и Гермиона встали рядом с ним, их голоса слились с его голосом в едином, торжествующем и победоносном крике, который был обрамлен нарастающим, мощным звучанием музыки: МЫ НЕ В ХИЖИНЕ! МЫ В НАШЕМ ДОМЕ ВОСПОМИНАНИЙ!