Teeth – 5 Seconds of Summer

Отчётливый, сухой звук разрываемой бумаги наполнил тишину подвала. На грубом деревянном столе лежала не просто карта — это был магически усиленный пергамент, на котором чётко и беспощадно был начертан план их отчаянной авантюры. Каждая линия, каждый символ светились холодным, решительным светом. Этот план обозначал не просто операцию — он определял всю их жизнь, прошлое, которое они хотели изменить, будущее, которое надеялись спасти, и самое главное — настоящее, в котором они больше не могли жить, зная, что могли сделать больше. Исход был бинарным и жестоким: они либо вознесутся, исправив всё, либо умрут, растворившись в обоих временах. Компания, собравшаяся в подвале тайного поместья Лавгудов, была странной и отчаянной. Из 1991 года, года начала их общей истории, до седьмого курса, который они сейчас заканчивали, прошла вечность. Джордж Уизли, самый старший, чьё лицо, прежде всегда готовое к улыбке, теперь хранило неизгладимую печать утраты. После гибели Фреда он не смог оставаться в «Волшебных Взрывах» и, ища уединения и смысла, устроился в Хогвартс помощником мадам Трюк, следя за полем для квиддича — последним местом, где он чувствовал связь с братом. Гермиона Грейнджер, неизменный мозг и совесть операции, чьи знания простирались далеко за пределы учебной программы. Рональд Уизли — не просто друг, а сердце команды, её эмоциональный стержень и нравственный компас. Луна Лавгуд, чьи воздушные манеры и странные замечания придавали всему происходящему сюрреалистичную, почти трагическую атмосферу «на смерть». Джинни Уизли, яростный боец, в чьих глазах клокотала готовая извергнуться лава обиды и гнева за все перенесённые страдания. Невилл Долгопупс, скромный герой, в чьей душе жил дух традиционного самурая — верного, стойкого и смертоносного, когда того требовала честь. И лидер, тот, на чьи плечи ляжет вся вина, вне зависимости от исхода — Гарри Поттер. Избранный, Победитель, вечно несущий на себе тяжесть из-за чужих жертв. Всё это строилось и началось из-за одного несчастья, хотя несчастий, выстроившихся в чёрную гирлянду, было бесчисленно больше. Гора тел, море слёз. Со смертями — Сириуса, Люпина, Тонкс, Фреда, Добби, Снейпа, Дамблдора — ни Гарри, ни остальные смириться не могли. Формально битва с Лордом Волан-де-Мортом была выиграна, и Гарри, пройдя сквозь адские испытания, не дрогнул. Магическая Британия ликовала и смаковала победу «Мальчика-Который-Выжил», но ему, изнутри выжженному дотла, этого было до оскорбительности мало. Все жизни, отданные в бою, были отданы не зря, но в любом случае из-за него или ради него. Они не должны были уйти напрасно, стать лишь строчками в учебниках истории. И в его измученной душе созрело тихое, безумное решение: пойти в прошлое и выкорчевать зло в зародыше. Убить шайку Пожирателей и их лидера один на один — молодого Тома Реддла. Он отдавал себе отчёт: ему всего семнадцать, но все эти семь лет в Хогвартсе он, по сути, только и делал, что убивал Реддла снова и снова, с каждым годом взрослея и становясь в каком-то смысле страшнее и опаснее, так что даже сам Тёмный Лорд в итоге начал испытывать к нему нечто, похожее на животный страх. И Гарри был уверен — убьёт и в этот раз. Его уже ничто не страшило, кроме мысли о новых жертвах. Он жаждал найти в запретном отделе библиотеки на седьмом курсе древний, забытый ритуал, позволяющий попасть в прошлое в качестве «призрачного наблюдателя», неосязаемой силы, способной влиять на события, не меняя хронологию будущего кардинально — лишь тонко подталкивая его к нужному исходу. И он бы нашёл, если бы в одну из душных ночей его лучшие друзья не выследили его, закутанного в мантию-невидимку, на пути в библиотеку. Они могли бы предположить, что он просто хочет догнать учёбу или найти покой среди пыльных фолиантов. Но они знали его слишком хорошо. Во-первых, Гарри не был тем, кто с упоением корпит над домашним заданием после отбоя. А во-вторых, когда Гарри начинал отстраняться, уходить в себя и скитаться в одиночестве по ночным коридорам — это всегда значило одно: случилось нечто серьёзное. Настолько серьёзное, что он не решался говорить об этом даже с Роном и Гермионой, двумя половинами своего «Золотого Трио». Те, в свою очередь, шептались в углу гостиной Гриффиндора, строя самые мрачные предположения: а что, если шрам снова начал саднить? Что если битва не закончена, и Тёмный Лорд, словно ядовитый гриб, возрождается из самой тени, и им снова предстоит взяться за палочки? — Мерлин его побери, — рявкнул Рон, его шёпот был грубым и отчаянным, когда он в темноте библиотеки нащупал невидимый контур плеча Гарри. — Мы можем когда-нибудь, хотя бы раз, закончить хоть один учебный год без необходимости снова и снова убивать этого урода Реддла?! Гермиона, дрожащими от волнения пальцами сдёрнув мантию-невидимку, мгновенно прикрыла Гарри рот, не давая тому вскрикнуть от неожиданности. Её глаза в полумгле горели твёрдым огнём. Молча, они втроём, как призраки, проскользнули в самую глубь заброшенного сектора, где даже воздух пах старыми заклятьями и пылью. Они опустились на холодный каменный пол, и Гермиона, не отрывая пронзительного взгляда от Гарри, без предисловий начала: —Всё. Выкладывай. Что случилось. Он вернулся? Снова? Гарри замер. Вопрос о том, как они его нашли, отпал сам собой. В их глазах читалась такая смесь страха, тревоги и непоколебимой решимости, что солгать или уклониться было попросту невозможно. И ему пришлось выложить всё. Всю свою безумную, отчаянную идею. На этой неделе не спало уже трое вместо одного. Рон и Гермиона, едва оправившись от шока, тут же включились в поиски. И если Гарри наивно полагал, что, найдя нужную информацию, он тихо исчезнет в прошлое в одиночку, то он силньо ошибался. Через мгновение после его признания он столкнулся с двумя парами горящих глаз. Во взгляде Рона читалось не просто несогласие, а стальное, непреклонное: «Даже не вздумай пойти без нас». Во взгляде же Гермионы мерцал холодный, аналитический огонь, и он безошибочно расшифровал её молчаливое послание: «Подумаешь об этом ещё раз , и твой шрам будет не единственным украшением на твоём черепе». Гарри пришлось смириться. Они снова будут втроём, против всего мира, спасать этот мир, начав аж с прошлого. Он даже не удивился этому — такова была их судьба с первого года. Но чего он точно не ожидал, так это того, что к их безумному походу присоединится ещё четверо. В один из дней, когда по графику ночного дежурства в библиотеке значились Рон и Гермиона, Гарри, укрытый мантией, прогуливался рядом с ними. Внезапно, беззвучно и стремительно, на них обрушилось заклятье. Незримые силы подхватили их, заставили онеметь, лишив дара речи, и потащили по коридорам, как мешки с мукой. Их швырнули в Выручай-комнату, которая в этот миг приняла образ пыльной, заброшенной комнаты. Нападавшие, несколько фигур в тёмных, ниспадающих мантиях с глубокими капюшонами, были безмолвны и быстры. «Пожиратели. Они выжили, твари», — промелькнула в голове Гарри леденящая мысль, пока он бессильно пытался пошевелить онемевшими губами. Кто-то из нападавших грубо ущипнул его за бок, и все трое рухнули на старый, потертый диван, стоявший посреди комнаты. Ещё одно беззвучное заклинание — и их руки оказались стянуты прочными волшебными верёвками. И только тогда, убедившись в их полной беззащитности, лидер нападавших сбросил капюшон и отменил заклятье немоты. Золотое Трио ахнуло в унисон. — Вы что, с ума сошли?! — проревел Рон, узнав в рыжих макушках Джорджа и Джинни. Его крику тут же вторили возмущённые вопли Гарри и Гермионы. — Это возмутительно! Какое вы имеете право нападать на учеников и таскать их по коридорам?! — негодовала Гермиона, пытаясь высвободить руки. — «Минус пять очков Гриффиндору за ночное шатание», да, мы поняли, Гермиона, — усмехнулся Джордж. Его улыбка была усталой, но в глазах светилось прежнее, знакомое озорство. Да, он работал помощником мадам Трюк, но Уизли оставался Уизли. — Не хотелось вас отвлекать от вашей тайной миссии, — прозвучал мечтательный голос, — но здесь присутствует ученица не из Гриффиндора. — Луна? И… Невилл? — воскликнул Гарри, наконец разглядев в полумгле бледные волосы Лавгуд и круглое, решительное лицо Долгопупса. — Джордж? Джинни? Что это за представление? — недоуменно спросил Рон. И тогда все четверо новоприбывших хором, с разной интонацией — от мечтательной до яростной — выдали: — В общем, начинайте говорить. Что происходит. Иначе вы просидите здесь до скончания ваших дней. Трио остолбенело. Откуда они всё знают? — Мы в курсе про ваши ночные посиделки, — начал Джордж, обходя диван. — Про шёпот в углах, про обмен странными взглядами. И про записки: «Библиотека. Полночь. Сегодня. Срочно», — добавил Невилл, и в его обычно добрых глазах вспыхнула твёрдая искра. И нам, вашим друзьям, — прошипела Джинни, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, — очень хотелось бы узнать... —...а вы точно не будете против нас посвятить, — мягко закончила Луна, устремив свой расплывчатый, но невероятно проницательный взгляд прямо в зелёные глаза Гарри. — Что вы замышляете и зачем уже две недели ищете в запрещённых разделах упоминания о путешествиях во времени дальше предела в один год? Трио переглянулось в немом диалоге. Гарри бросил взгляд на Рона — «говорить?», Рон перевёл его на Гермиону — «решай ты», Гермиона, стиснув зубы, кивнула Гарри. Рассказать. Всё. И они рассказали. О боли, что не утихает. О мёртвых, что не дают покоя. О безумном плане исправления прошлого. — И вы, — голос Джинни дрожал от ярости и ужаса, — вы планировали втроём рвануть в самое логово Волан-Де-Морта, в его расцвет, и просто… перебить их всех? — Да вы с катушек съехали! Полные придурки! — взорвался Джордж, но в его крике была не злоба, а паническая забота. — Гарри, это… это невозможно. — тихо, но очень твёрдо сказал Невилл, и в его словах звучал горький опыт человека, который тоже терял близких и тоже мечтал о мести. — Интересно, — задумчиво произнесла Луна, — а в те времена в Хогвартс тоже приезжали на каретах? Все повернулись к ней, и на секунду воцарилась тишина, наполненная леденящим смыслом её слов. Веревки сами собой развязались и упали на пол. Гарри вскочил на ноги, отряхиваясь, его лицо было искажено гримасой яростного упрямства. — Вот именно поэтому я и должен идти один! Чтобы никого больше не тащить за собой в пропасть! Но он не успел сделать и шага. Сильная рука Рона вцепилась ему в плечо и грубо швырнула обратно на диван. Рон встал во весь свой немалый рост, его рыжие волосы казались пламенем в тусклом свете комнаты. — Именно поэтому с тобой иду я! Потому что я твой друг, а друзья не дают друг другу сгинуть в одиночку в какой-то ерундовой попытке поиграть в героя! Гарри попытался усадить и его, но в следующий миг оба они взлетели в воздух от аккуратного «Мобиликорпус!» и плавно опустились обратно на диван. Перед ними стояла Гермиона, вся выпрямившись, с горящими щеками и сверкающими глазами. — И именно за тем, чтобы эти два безнадёжных идиота ничего не напутали со всеми этими временными парадоксами и не угробили всё мироздание, с ними иду я! — объявила она так, словно это было самое разумное и очевидное решение в мире. — Э-э… короче, да. Мы идем втроём. И, пожалуйста, забудьте об этом, — слабо попытался взять контроль Гарри, но его осадили и троих снова усадили , а точнее "мягко кинули" на диван. — Мне кажется, этот бедный диван скоро сломается под тяжестью ваших падений и эмоций, — заметила Луна, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка. Джордж сделал шаг вперёд, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. — Что ж, значит, считайте меня четвертым. Вам явно нужен взрослый в этой компании безумцев. И знаете что? Мне дико хочется лично стереть с лица земли того, кто отнял у меня брата. Не Того-Кого-Нельзя-Называть, Гарри, а именно Реддла. Но тут за его плечи потянули Джинни, Невилл и Луна, выстроившись в линию. — Мы все идём, — сказала Джинни, и в её словах не было места для возражений. Невилл и Луна молча, но столь же решительно кивнули. И началась великая, титаническая работа. Работа по составлению плана магического перелома истории. Первое: Не просто убить молодого Тома Реддла. Цель — уничтожение всей будущей верхушки Пожирателей смерти в зародыше, в период, когда Том Реддл работал в «Боргин и Бёркс» и только начинал собирать своих первых последователей, вербуя их тёмными артефактами. Второе:Использование редкого и чрезвычайно опасного артефакта — «Сердце Хроноса», хранившегося в тайнике семьи Лавгуд, в сочетании с мощным временным зельем собственного изготовления. Зелье должно было «привязать» их сущности к артефакту, а артефакт — протаранить ткань времени в конкретной точке. Третье: Лондон, переулок Косой Аллей, 1950-е годы. Они должны будут внедриться под легендой группы иностранных студентов-стажёров, интересующихся тёмными артефактами, чтобы получить аудиенцию у Реддла. Четвертое: Ликвидация должна быть точечной, быстрой и безжалостной. Они не могли позволить себе ввязываться в длительные дуэли. Засада, неожиданность, подавляющая сила — их главные союзники. В подвале поместья Лавгуд царила сосредоточенная тишина, нарушаемая шелестом пергамента, скрежетом пера и отрывистыми командными шёпотами. Разрыв бумаги — Гарри отрывал испорченный чертёж. Шёпот переговаривающихся Гарри и Джорджа над картой магазина «Боргин и Бёркс». Джинни и Невилл, уже облачившиеся в основу своей боевой формы, проверяли скрытые ножны и карманы. Гермиона раскладывала на столе серию бисерных сумок с нерасширяемыми внутренностями, каждая из которых была аккуратно промаркирована: «Ошеломляющие», «Обездвиживающие», «Истинная сыворотка», «Противоядия», «Восстанавливающие». Зелья, на варку которых ушло пять месяцев тайной работы в Выручай-комнате. Форма. Это была не просто одежда.Это была униформа для путешествия сквозь время и битвы. Сшитая из прочной, зачарованной кожи дракона-антипода, обработанной для устойчивости к основным боевым заклинаниям. Темно-серого, почти угольного цвета, позволяющего раствориться в тенях. На груди — минималистичный герб: стилизованная цифра «7», перечёркнутая мечом и пером — символ их миссии: исправление прошлого силой и умом. Нарукавники с плоскими карманами для флаконов. Пояс с быстродоступными отделами. Встроенные ножны для палочек на предплечьях, позволяющие сделать бросок за доли секунды. Рон, надев свою форму, почувствовал, как она идеально садится по фигуре, не стесняя движений. Он вышел вперёд, взял перо и твёрдой рукой сделал последнюю пометку на разложенном плане — жирный крест на заднем входе в «Боргин и Бёркс». Их точкой входа. Все семеро собрались вокруг стола, в центре которого стояло семь флаконов с мерцающим, как расплавленное серебро, зельем. Над ними парило «Сердце Хроноса» — кристалл в форме разбитого часа, пульсирующий тихим, неровным светом. Воздух звенел от сконцентрированной магии и непроговорённой тоски. Джордж первым поднял свой флакон. Его голос, обычно полный хулиганских ноток, теперь звучал низко, хрипло и невероятно весомо. Он поднял сжатый кулак. — За Фреда. За каждую его неуслышанную шутку, за каждый оставшийся безответным вопрос «Почему он?». Чтобы его смерть стала последней в этой проклятой войне. Невилл, его рука не дрогнула ни на миллиметр, поднял свой флакон. В его глазах горел огонь, который видели только в Зале Тайн. — За моих родителей. За их мужество, за их сломанные, но не побеждённые умы. Чтобы больше ни один темный маг , как Беллатриса Лестрейндж не могла смеяться над чьим-либо страданием. Гермиона подняла флакон. Слёзы блестели на её ресницах, но не капали. — За Северуса Снейпа. За всю его жизнь, прожитую в тени, за любовь, которую он пронёс сквозь тьму. Чтобы его жертва не была запятнана новым поколением зла. Луна подняла флакон, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь стены подвала. — За Добби. За свободу, которую он нам всем подарил. Чтобы больше ни один эльф не умер, спасая друга. Рон поднял флакон, его взгляд встретился со взглядом Гарри, и в нём была вся их дружба — ссоры, смех, страх, преданность. — За Римуса Люпина и Сириуса Блэка. За то, что они были семьёй, когда её не было. За все уроки, которые они нам дали, даже не зная об этом. Гарри последним взял в левую руку флакон. Правой он обнажил меч Годрика Гриффиндора. Клинок зазвенел в тишине, отражая мерцание зелья и кристалла. Он вложил меч в ножны за спиной и поднял правый кулак. Его голос прозвучал негромко, но с такой сокрушительной, холодной яростью и непоколебимой решимостью, что воздух, казалось, затрепетал. — За Альбуса Дамблдора. За его веру. За всех безымянных, чьи жизни стали топливом для чьего-то безумного величия. За всю магическую Британию, которая должна наконец-то проснуться в мире, где страх — это всего лишь тень от свечи, а не вечная ночь над головами. Мы идём не за славой. Мы идём как возмездие. Как последнее предупреждение всем, кто думает, что можно строить будущее на костях невинных. Мы стираем их имена из истории, прежде чем они успеют её написать. Он поднёс флакон к губам. За ним, в идеальной, молчаливой синхронности, сделали то же самое все шестеро. Горьковато-сладкий вкус хроно-зелья обжёг горло. «Сердце Хроноса» вспыхнуло ослепительным светом, закрутившись в вихре искр и теней. Комната поплыла, цвета спутались, звуки растянулись в немыслимый гул. И семеро подростков, солдат несуществующей войны, шагнули в разверзшуюся перед ними пустоту, навстречу тёмному прошлому, которое они поклялись сжечь дотла. Продолжение следом. Warrior - imagine dragons.