Реальность 015930 — слабо-перпендикулярная

Ускользнувший листок довольно быстро находится и водружается обратно на стол. Тонкие пальцы задумчиво выстукивают на столешнице замысловатый ритм, но потом вдруг замирают и решительно хлопают расправленной ладонью. Кресло задвигается, бумаги кладутся в стол, резко выключается почти домашняя лампа. Нет никакого смысла и дальше тупо пялить в распечатки. И да, появляться дома хотя бы иногда всё же нужно. Как минимум для смены обстановки. Кто знает, быть может по дороге или в ду́ше придёт в голову что-нибудь дельное. В конце концов умные мысли довольно часто наведываются в самый неожиданный или неподходящий момент. На улице уже давно глубокая ночь, а потому мертвенно пусто и тихо. Если не считать вдруг разбушевавшийся ветер, волнами наскакивающий на тишину, чтобы поселить в ней все оттенки шорохов, гудений, свистов и шелеста. Ветреные ночи — самые тревожные ночи. Потому что человек, не могущий в потёмках полноценно довериться зрению, начинает невольно полагаться на слух, который оказывается дезориентированным множеством фоновых шумов. Страх перед тёмным временем суток — одно из самых древних и первобытных человеческих ощущений. Потому что во тьме ты не видишь опасность. А значит уязвим и беспомощен. И легко можешь стать чьей-то добычей. Да, люди научились разгонять мрак с помощью электричества. Но даже так ветреной ночью на улице всё равно неуютно и неспокойно. Потому что опасность ты не только не видишь, но ещё и не слышишь. Вот и сейчас он ловит себя на несвойственной нервозности. И почему-то появляются мысли о крадущихся за спиной шагах. Неужели это новое дело начинает на него так влиять? Или потихоньку сдают вечно натянутые нервы? Интересно. Интересно… Он украдкой бросает взгляд назад через плечо и (естественно) не замечает ничего подозрительного. Странно, но чувство тревоги от этого только усиливается. Неужто и впрямь уже пора подумать об успокоительных?.. Ноги между тем заводят в малознакомый район и ведут к дому, где бывать доводилось всего пару раз и то лишь недавно. Не без удивления он отмечает, что дом принадлежит его новому клиенту. Дальше уже идёт в ход успевшая стать застарелой профдеформация: он замирает в тени большого раскидистого дерева на другой стороне улочки, откуда прекрасно просматриваются дверь и фасад дома напротив. И начинает наблюдать, внимательно сканируя местность. Дом, как и весь район, кажется спящим. Все окна черны, единственный свет в них — отражения фонарей. Всё тихо, мирно и спокойно. Но как-то неестественно. Словно перед бурей, когда в застывшем воздухе отчётливо улавливается напряжение, не сулящее ничего хорошего. Вдруг развившаяся паранойя уже начинает понемногу бесить. Но так как обострённое опытом чутьё ошибается крайне редко, он принимает решение всё же прислушаться. И понаблюдать ещё. Предчувствие не обманывает. И он угадывает неладное раньше, чем оно выходит наружу. Сухой короткий стук. Одно из окон резко звякает и едва слышно хрустит, мгновенно покрываясь сетью трещин. За ним угадывается возня, мелькают вспышки света, что-то с грохотом падает на пол и оглушительными хлопками бьётся что-то стеклянное. Гибкая тень змеёй скользит вдоль стены в сторону ближайшего переулка с редким и очень слабым освещением. И он отделяется от древесного сумрака, дабы последовать за ней. Тень быстро замечает хвост, ускоряется и, не выдержав, срывается на бег. Тихонько ухмыльнувшись, он тоже переходит на бег, преследуя уже в открытую. Это очень глупо и делать так, по идее, нельзя, но поймать тень иррационально кажется важнее. Он настигает тень за пару скачков, отточенным движением сбивает с ног и рывком стягивает капюшон и тёмную маску. Ловит испуганный взгляд больших глаз, лохматую голову и смутно знакомое молодое лицо, вероятно красивое, но перекошенное доходящим до ужаса страхом. Мозг тормозит, пытаясь идентифицировать узнавание. А пойманный быстро приходит в себя, коротко бьёт преследователя по лицу, сильно, наотмашь, и, пользуясь заминкой, стремительно исчезает в путанных дворах ближайшего закоулка. Всё происходит слишком быстро и неожиданно. Щёку и задетую скулу нещадно жжёт. А вслепую скакать по тёмным дворам, гоняясь за призраком, совсем уж бессмысленно. Он медленно возвращается. Подходит к порогу. И тянет на себя странно незапертую дверь. Что-то шуршит и хрустит под ногами. Вокруг царит разгром. Кто-то тихо скулит где-то рядом. А мозг пронзает яркая вспышка. Память, привыкшая цепляться к мелочам, услужливо демонстрирует случайно всплывшую картинку — обложку где-то увиденного журнала с ослепительной улыбкой нового парня-модели элитного бренда. Парня, что только что в ночном переулке вкатил ему хлёсткую пощёчину... Голова трещит и гудит, пытаясь всё собрать воедино. А пальцы сами нашаривают на стене пластины выключателя. Свет сразу вычерчивает дрожание тёмного комка в самом дальнем углу помещения. И, сильно щурясь, он произносит без особой надежды, обращаясь к комку: — Сяоши, пожалуйста, успокойтесь…