Реальность 510039 — обратно-перпендикулярная

Сегодня она чувствует себя особенно отвратительно. Всё тело ватное, а голова тяжёлая настолько, что постоянно норовит упасть на стол и больше не подняться. Взгляд наотрез отказывается фокусироваться, а воспалённые глаза мечтают закрыться и не видеть ничего ближайшие часов 10 как минимум. Ммм, 10 часов… Какая непозволительная роскошь… Она уже и забыла, когда последний раз её сон длился дольше хотя бы часов трёх… …Темнота вокруг слишком уютная. Густая, мягкая, тёплая. Абсолютная. Без всяких проблесков и мельтешений. И никуда не надо спешить. Ни о чём не надо думать. И тем более переживать. Вот бы так было всегда… …Резкий грубый окрик бесцеремонно вырывает её из приятного мрака в больно режущий по глазам мир. Вспомнить, что ты и где ты, удаётся далеко не сразу. Но возможность поразмышлять ей не дают тоже. Рассерженная тётушка с неприятным лицом пристально уничтожает её взглядом. А затем щурится, отлавливая надпись теперь видимого бейджика. Разобрав написанное, тётушка с особенным торжеством излучает новую порцию праведного гнева и злобно шипит: — А-а-а, Цяо Лин… Так вот, значит, как тебя зовут, тварь бессовестная. Тебя что, для того нанимали, чтобы ты тут прохлаждалась, а покупатели смиренно ждали, пока её высочество выспится?! Мало того, что ты здесь целый день в тепле и комфорте протираешь штаны, пока мы вкалываем, так ты ещё и отлынивать смеешь в рабочее время?! А ну, где здесь начальство? Вот не поленюсь, и лично всё в лицо им выскажу, чего стоят такие вот работнички! Понаберут, понимаешь ли, кого попало, а нам, значит, терпи? Не дождётесь! Я за свою жизнь уже предостаточно натерпелась и больше не собираюсь! Это ж надо было так обнаглеть!.. Слушать дальше ввинчивающийся в мозг шипящий крик не было никакого смысла. И прекратить всё это можно было только одним способом: как можно скорее рассчитать эту невесть откуда взявшуюся мегеру. Распалившаяся дамочка всё никак не унималась, и Цяо Лин призвала всё своё терпение, чтобы не нахамить в ответ и не огрести ещё больше проблем. Спасибо, ей их и так хватает! Когда всё ещё плюющаяся ругательствами тётушка наконец убралась вместе со своими необъятными баулами, Цяо Лин очень хотелось побиться головой об стену. И зарыдать. От злости, беспомощности и въевшейся в кости усталости… Но ничего из этого, разумеется, сделать было нельзя. Рывком вытерев всё-таки выступившие слёзы, Цяо Лин выцепила из подсобки большую пластиковую корзину и решительно направилась к продуктовым полкам вверенного ей круглосуточного для поисков просрочки. До конца смены оставалась ещё пара часов… …Вечер был очень тихим и даже красивым. Мягкое золотисто-оранжевое свечение предзакатного солнца успокаивало и убаюкивало обнимаемый городок и напряжённый разум. Тёплый, пахнущий цветением ветерок ласково касался лица, раглаживая тревоги и развеивая тяжёлые мысли. Как же сильно хотелось просто раствориться в этом вечере неприметным цветком или мимолётной искрой света на чьём-то оконном стекле… Стать всем и ничем одновременно, ничего не чувствуя и не желая, кроме тихого умиротворения погружения в беспредельную вечность… …Дорога до дома, даже специально чуть удлинённая и замедленная, всё-таки закончилась. Цяо Лин, с сожалением окинув взглядом знакомые до каждой трещенки стены, тряхнула головой, прогоняя зыбкость очарования, и потянула на себя тяжёлую дверь, окончательно возвращаясь в безрадостную реальность. Медленные шаги по ступеням, снова дверь, ключи, и вот тяжёлые сумки наконец можно положить на пол. Вновь запирая дверь, Цяо Лин невольно ловит себя на очень нехорошем предчувствии. Потому что дома явно что-то не так. Что именно? Тихо. Слишком тихо… В это время оба мальчишки уже давно должны быть дома, прилежно готовя на проверку свою смешную “началковскую” домашку. А её неугомонного родного братца, непостижимым образом постоянно создающего вокруг себя шум, должно быть прекрасно слышно ещё на подходе. Так почему… Из глубины комнаты пугающе медленно появляется бумажно бледный приёмыш. И смотрит прямо на неё полными ужаса глазищами. Всё внутри опускается и леденеет, а от тоски хочется завыть, но Цяо Лин заставляет себя вспомнить о том, что она сильная и взрослая, берёт себя в руки и как можно спокойнее озвучивает ненавистный вопрос: — Что случилось, Лу Гуан? Тот тихо, сам того не замечая, начинает плакать, мелкими шажками подходит вплотную и дрожащими губами чуть слышно шепчет: — Сяоши пропал… С оглушающе громким звоном связка ключей падает на пол. А за потемневшим окном натужно гремит внезапно наплывшая гроза…