Глава 16:Пламя нового цвета

Слухи, как дым от далекого пожара, поднимаются незаметно, но неумолимо. Они просачиваются через щели в каменных стенах, разносятся на крыльях торговцев и искателей приключений, шепотом перелетают от одного дракона к другому в шумных залах Аэриса. «В Пепловых землях, в старом логове Ксиланы, живет волшебница. Она не из Клана Сияющей Чешуи, но ее сила древнее и страннее. И с ней живет… нечто. Бескрылое, безрогое существо, которое творит чудеса одним лишь шепотом.» ‎ ‎Стрикс и Алексей были счастливы в своем неведении. Их дни были наполнены магией, смехом и тихими, нежными вечерами. Алексей, вооруженный новыми знаниями из библиотеки, с благоговейной осторожностью изучал карту тела Стрикс, узнавая, какие прикосновения заставляют ее мурлыкать, а какие — вздрагивать от щекотки. Они были поглощены друг другом и своими исследованиями, отгороженные от мира каменными стенами и собственной радостью. ‎ ‎Их уединение было нарушено одним тихим, туманным утром. Гнарр, с недовольным ворчанием, вошел в их покои. ‎«К воротам прибился какой-то юнец.Утверждает, что ищет «Академию Пламени и Воли». — Он фыркнул. — Говорит, его изгнали из Клана Небесных Архитекторов. За «неподобающее поведение» и «неконтролируемую энергию».» ‎ ‎Стрикс и Алексей переглянулись. Слухи достигли своей цели. ‎ ‎«Что будем делать?» — спросил Алексей. ‎ ‎«Прогоним, — без раздумий ответил Гнарр. — Нам не нужны проблемы с Кланами.» ‎ ‎Но Стрикс уже подходила к окну, выглядывая на посадочную платформу. Внизу, съежившись от холода и страха, сидел молодой дракон. Он был меньше Стрикс, его чешуя имела необычный, пятнистый окрас — серебристые пятна на фоне бледно-голубого. Его крылья висели немного неровно, а взгляд, устремленный на замок, был полон отчаянной надежды. ‎ ‎«Нет, отец, — тихо, но твердо сказала Стрикс. — Мы не можем его прогнать. Я знаю, каково это — чувствовать себя чужаком в собственном клане.» ‎ ‎Не слушая возражений Гнарра, она распахнула крылья и спустилась на платформу. Алексей последовал за ней. ‎ ‎Приблизившись, они разглядели дракона лучше. Его черты были немного мягче, округлее, чем у других, уголки рта постоянно были приподняты в легкой, глуповатой улыбке, а разрез глаз был более раскосым. Когда он заговорил, его речь была немного замедленной, с особыми ударениями, но абсолютно ясной. ‎ ‎«Вы… вы та самая волшебница?» — его голос дрожал. ‎ ‎«Меня зовут Стрикс. А это Алексей. Как тебя?» ‎ ‎«Эмбэр, — ответил дракон. — Меня… меня выгнали. Говорят, мое пламя неправильное. Что я… я ломаю все, к чему прикасаюсь.» Он посмотрел на свои лапы с таким стыдом, что у Стрикс сжалось сердце. ‎ ‎«Что случилось?» — мягко спросил Алексей. ‎ ‎Эмбэр начал рассказывать. Его история была до боли знакомой Стрикс. На занятиях по архитектурной стабилизации, где требовалось с помощью точных, контролируемых импульсов энергии проверять прочность конструкций, его сила вела себя непредсказуемо. Вместо того чтобы плавно обтекать макет, она могла внезапно «вспыхнуть» и создать причудливый, асимметричный узор из кристаллов на камне. Или, наоборот, «затухнуть», оставив после себя не логичную структуру, а хаотичный нагромождение элементов. Учителя называли это «проявлением Причуды», врожденного дефекта, и советовали ему бросить учебу и заняться простым физическим трудом. ‎ ‎«Но я не хочу! — в голосе Эмбэра послышались слезы. — Я чувствую, что могу! Просто… не так, как они. Я слышал, что вы… что вы не такие, как все. Что вы понимаете другую магию. Я умоляю, дайте мне шанс.» ‎ ‎Алексей смотрел на Эмбэра, и его программистский ум уже работал. «Неконтролируемая энергия»… «непредсказуемые всплески»… Это звучало не как дефект, а как иной способ обработки информации. Более хаотичный, менее линейный. ‎ ‎«Ты знаешь о своей… Причуде?» — осторожно спросил он. ‎ ‎Эмбэр улыбнулся своей особой, светлой улыбкой. «Конечно знаю! Папа говорит, что мое Пламя не идет прямым путем, как у всех. Оно бегает зигзагами, как сумасшедшая молния! Иногда это смешно. Иногда… нет.» ‎ ‎Его прямая и искренняя реакция тронула Алексея. Здесь не было ни жалости к себе, ни гнева. Было понимание и принятие. ‎ ‎Стрикс посмотрела на Алексея, и в ее взгляде был вопрос. Он кивнул. ‎«Хорошо,Эмбэр, — сказала Стрикс. — Ты можешь остаться. Ненадолго. На испытательный срок.» ‎ ‎Радость на лице молодого дракона была такой сильной, что, казалось, озарила всю серую платформу. ‎ ‎Первые дни были трудными. Гнарр ворчал, предрекая катастрофу. Попытки Стрикс обучить Эмбэра базовым символам магии заканчивались провалом. Он не мог сконцентрироваться на одном символе достаточно долго. Его внимание перескакивало, а его магия реагировала не на сам символ, а на его ассоциации. Увидев символ «вода», он мог создать не каплю, а причудливый узор из инея, потому что «это тоже вода, но холодная и красивая». ‎ ‎Алексей наблюдал. И однажды, когда Стрикс в отчаянии опустила лапы, он подошел к Эмбэру. ‎«Эмбэр,забудь про символы. Хочешь, я покажу тебе кое-что веселое?» ‎ ‎Он создал в воздухе маленький, яркий шарик света — простейшую иллюзию. ‎«Попробуй сделать так же.Но не так, как я. Как хочешь ты.» ‎ ‎Эмбэр смотрел на шарик, его глаза блестели. Он не пытался скопировать его. Он закрыл глаза, и на его морде появилось выражение блаженной концентрации. Воздух вокруг него затрепетал. И тогда из его лап вырвался не шарик, а целый каскад разноцветных, бесформенных вспышек. Они танцевали в воздухе, сталкивались, сливались и рассыпались, как фейерверк, рожденный хаосом. Это было бесполезно с практической точки зрения. Но это было невероятно красиво и совершенно уникально. ‎ ‎Стрикс замерла, наблюдая за этим зрелищем. И вдруг ее осенило. ‎«Его сила…она не в контроле. Она в… намерении без формы. Он не «разрешает» появиться конкретной вещи. Он «разрешает» появиться ЧЕМУ-ТО, что соответствует его чувству в данный момент.» ‎ ‎Алексей смотрел на Эмбэра с восхищением. «Он не следует инструкции. Он интерпретирует ее. Его мозг работает иначе. Он видит не отдельные деревья, а весь лес сразу. И для магии, которая основана на чувстве и воле, а не на логике… это может быть не помехой, а даром.» ‎ ‎Они сменили тактику. Они перестали заставлять его учить символы. Вместо этого они давали ему задания-образы. «Создай ощущение радости.» И Эмбэр создавал вихрь из золотых искр. «Покажи, как выглядит ветер.» И в воздухе начинали танцевать невидимые потоки, сгибающие пламя свечи. ‎ ‎Его «Причуда» оказалась ключом к спонтанной, интуитивной магии, которая была не под силу даже им. Он не строил магические «программы», как Алексей. Он был самим источником хаотичного, но бесконечно творческого волшебства. ‎ ‎Спустя неделю Эмбэр, сияя, продемонстрировал им свой первый осознанный результат. Он не просто создал хаотичный свет. Он, глядя на ледяной цветок Алексея, «разрешил» появиться его собственной версии — хрупкому, переливающемуся сооружению из сгустков света, которое медленно вращалось и издавало тихий, мелодичный звон. ‎ ‎В тот вечер Стрикс и Алексей стояли, глядя на спящего Эмбэра, устроившегося в углу их зала на груде мягких подушек. ‎«Ты понимаешь,что это значит?» — тихо спросила Стрикс. ‎Алексей кивнул,сжимая ее лапу. «Это значит, что Академия Пламени и Воли уже не мечта. Она начала работу. И ее первый ученик — не неудачник, изгнанный кланами. Он — живое доказательство того, что их система была неполной. Что магия бывает разной. И что у каждого, даже у того, кого считают сломанным, есть свой, уникальный дар.» ‎ ‎Они смотрели на своего первого ученика, на это хрупкое, нестандартное пламя, которое они взялись оберегать и растить. И понимали, что с этого момента их жизнь изменится навсегда. Они больше не были просто парой влюбленных, скрывающихся в старом замке. Они стали учителями. Хранителями. Началом чего-то нового и великого. И первый камень в основание их академии был заложен не ими, а дракончиком по имени Эмбэр, чье пламя горело иным, но оттого не менее прекрасным цветом. ‎