Глава 17:Семья, которую нашли

Месяц пролетел в вихре совместных занятий, проб и ошибок, а также неожиданных открытий. Эмбэр оказался не просто учеником — он стал катализатором, заставлявшим Стрикс и Алексея смотреть на магию под новым, неожиданным углом. Его нелинейное мышление, которое в Клане Архитекторов считали браком, здесь, в логове Ксиланы, стало уникальным инструментом. ‎ ‎Он не мог последовательно выстроить сложное заклинание, но он мог одним порывом воли создать нечто, на что у них ушло бы часы кропотливой работы. Он научился не «разрешать» реальности проявить конкретный символ, а «предлагать» ей идею, и реальность откликалась на его лад. Алексей, с его любовью к точности, иногда хватался за голову, но Стрикс была в восторге. Она видела в Эмбэре дух своей матери — непрактичный, но бесконечно творческий. ‎ ‎И вот настал день, когда они поняли: они передали ему все, что могли на данном этапе. Все их знания, все их наработки. Дальнейший рост Эмбэра зависел уже от него самого — от практики и собственных инсайтов. ‎ ‎Они устроили небольшую церемонию в главном зале. Стрикс и Алексей стояли перед Эмбэром, который нервно переминался с лапы на лапу. ‎ ‎«Эмбэр, — начала Стрикс, и ее голос был полон непривычной для нее самой нежности. — Ты был нашим первым учеником. И самым терпеливым. Ты научил нас не меньше, чем мы — тебя. Ты показал нам, что магия — это не только точность, но и душа.» ‎ ‎Алексей кивнул, улыбаясь. «Ты прошел большой путь. Ты больше не тот дракончик, которого выгнали за «неправильное» пламя. Теперь ты — маг, уникальный и сильный. И мы гордимся тобой.» ‎ ‎Они ожидали, что Эмбэр, получив это напутствие, с радостью или грустью отправится в мир, чтобы применять свои умения. Они приготовились к прощанию. ‎ ‎Но Эмбэр не двинулся с места. Он смотрел на них своими немного раскосыми глазами, в которых плескалась целая буря эмоций — привязанность, неуверенность, надежда. ‎ ‎«Я… я не хочу уходить, — прошептал он, опуская голову. — Можно я… я останусь? Ненадолго. Просто поживу тут еще чуть-чуть.» ‎ ‎Стрикс и Алексей переглянулись. В его голосе не было каприза. Была тихая, почти детская мольба. ‎ ‎«Но почему, Эмбэр? — мягко спросил Алексей. — Ты ведь всего добился. Ты свободен. Ты можешь вернуться в Аэрис и показать всем, на что способен.» ‎ ‎«Я не хочу возвращаться в Аэрис, — покачал головой Эмбэр. — Там… там шумно. Все куда-то спешат. Все смотрят на мои пятна и думают, что я глупый. А тут… тут тихо. Тут тепло. И вы… вы на меня не смотрите как на ущербного. Вы смотрите на меня как на… Эмбэра.» ‎ ‎Он поднял на них взгляд, и в его глазах стояли слезы. ‎«Вы первые,с кем мне по-настоящему спокойно. Вы как…» ‎ ‎Он не успел договорить. В этот момент из коридора, волоча какую-то деталь своего протеза, вылетела Трикс. Она была здесь проездом и, как всегда, ворвалась в их жизнь без предупреждения. ‎ ‎«Ну что, семейный совет? — громко спросила она, оглядывая трогательную сцену. — Решаете, куда пристроить этого непоседу?» — она дружески ткнула Эмбэра в бок своим механическим когтем. ‎ ‎Стрикс, застигнутая врасплох и слегка раздраженная вторжением, машинально ответила, глядя на Эмбэра: ‎«Мы как раз пытаемся понять,почему наш сын не хочет покидать родное гнездо.» ‎ ‎Повисла мертвая тишина. Даже вечно болтающая Трикс онемела, уставившись на Стрикс. Алексей замер, чувствуя, как по его спине пробежали мурашки. Слово сорвалось с ее языка так естественно, так непринужденно, что она и сала осознала его значение лишь через секунду. Она резко повернулась к Алексею, ее чешуя вспыхнула алым румянцем смущения. ‎ ‎Эмбэр стоял, не двигаясь. Его глаза были широко раскрыты, а пасть приоткрыта. Он смотрел на Стрикс, потом на Алексея, и по его морде медленно, как восход, стала разливаться такая лучезарная, такая безоговорочно счастливая улыбка, что затмила бы собой тысячу солнц. ‎ ‎«Сын… — прошептал он, и это слово прозвучало как величайшее чудо. — Я… я ваш сын?» ‎ ‎Алексей, придя в себя первым, подошел к Стрикс и обнял ее за шею. Он посмотрел на Эмбэра — на этого доброго, наивного, бесконечно ранимого и талантливого дракончика, который искал не просто учителей, а дом. И он нашел его. ‎ ‎«Да, Эмбэр, — тихо и четко сказал Алексей, глядя ему прямо в глаза. — Похоже, что так. Если ты хочешь остаться, то это твой дом. Навсегда. И мы… мы твоя семья.» ‎ ‎Эмбэр не сдержался. С громким, счастливым воплем, который больше походил на рык перепуганной птицы, он бросился к ним, прижавшись своей мордой к их груди, обвивая их обоих крыльями. Он дрожал, и по его щекам катились горячие, крупные слезы. ‎ ‎«Я буду хорошим сыном! — бормотал он, рыдая. — Обещаю! Я буду помогать по хозяйству! И учиться! И… и буду вас защищать!» ‎ ‎Трикс, наблюдая за этой сценой, смахнула скупую драконью слезу и фыркнула. ‎«Ну вот,поздравляю. Стали родителями. Теперь у вас подросток с крыльями и неконтролируемой магией. Удачи вам.» Но в ее голосе не было насмешки, а лишь теплое, искреннее участие. ‎ ‎В тот вечер в логове Ксиланы пахло не озоном магии и не пылью древних книг. Он пах домом. Прибавлением в семействе. Стрикс и Алексей, сами того не планируя, из влюбленной пары превратились в родителей. И их сыном стал не идеальный, не самый сильный или умный дракон, а тот, кто нуждался в их любви и понимании больше всех. ‎ ‎И глядя на то, как Эмбэр, сияя от счастья, помогает Гнарру (который, к всеобщему удивлению, лишь кряхтел, но не протестовал) накрывать на стол, они поняли: их Академия Пламени и Воли обрела не просто первого ученика. Она обрела свое сердце. И это сердце билось в груди их пятнистого, немного неуклюжего, но бесконечно дорогого им сына. ‎