Глава 18:Обет тремя сердцами

Эйфория от спонтанно сложившейся семейной идиллии длилась до самого вечера. Но когда суета улеглась, Трикс улетела, а Эмбэр, изможденный бурей эмоций, уснул счастливым сном в своей новой, выделенной ему нише, в комнате воцарилась напряженная тишина. ‎ ‎Стрикс и Алексей остались одни. Пламя в очаге трещало, отбрасывая танцующие тени на стены, испещренные магическими символами. Воздух был густым от невысказанных мыслей. ‎ ‎Первой не выдержала Стрикс. Она подошла к Алексею, который сидел, смотря на огонь, и опустилась рядом с ним, положив свою огромную голову ему на колени. Этот жест, столь естественный для них теперь, на этот раз был полон неуверенности. ‎ ‎«Алексей… — она начала, и ее мысленный голос был тихим, почти виноватым. — Мы… мы не погорячились? Я не подумала, просто… слово сорвалось. Но он же так обрадовался. А теперь я думаю… а вдруг у него есть своя семья? Родители, которые, может, и не понимают его до конца, но все же любят? Может, он воспринял это просто как фигуру речи, а мы… мы дали ему ложную надежду?» ‎ ‎Алексей медленно провел рукой по ее теплой чешуе между рогами, успокаивающим жестом. ‎«Я тоже об этом думал,— признался он. — Но посмотри на него, Стрикс. Когда он говорил о Аэрисе, в его глазах был не просто страх, а боль. Глубокая боль отторжения. Если бы у него была хоть капля надежды на понимание в своей семье, разве он прилетел бы к нам, совершенно чужим драконам? Разве он так отчаянно цеплялся бы за нас?» ‎ ‎Он замолчал, собираясь с мыслями. ‎«Ты спросила,не погорячились ли мы. А я хочу спросить тебя: ты… ты действительно готова к этому? Стать для него матерью? Это огромная ответственность. Еще большая, чем быть учителем.» ‎ ‎Стрикс подняла на него свои золотые глаза, и в них не было и тени сомнения. ‎«В тот миг,когда это слово слетело с моей пасти, я поняла, что это не ошибка. Это… было самое правильное слово, которое я могла произнести. Я видела, как он смотрел на нас. Он искал не просто кров. Он искал любовь. И я… я хочу ее ему дать. Но я не хочу принимать это решение одна.» Она посмотрела на него с трепетом. «Алексей? Ты… не против?» ‎ ‎Алексей улыбнулся, и его улыбка была немного грустной, но бесконечно нежной. ‎«Против?Стрикс, я… я сам об этом мечтал. Только боялся даже думать вслух.» ‎ ‎Он глубоко вздохнул, глядя в огонь. ‎«Мы с тобой…мы разные. Кардинально. И я, честно говоря, даже не представлял, возможно ли у нас… свое потомство. И если бы возможно, то какое? Полу-дракон? Полу-человек? Как бы это выглядело? Смогло бы выжить?» Он произнес это вслух впервые, и его голос дрогнул от тяжести этих мыслей. «Это пугало меня. А ты… ты никогда не говорила об этом, и я не решался поднимать эту тему, чтобы не причинить тебе боль.» ‎ ‎Стрикс прижалась к нему сильнее. ‎«Я тоже думала об этом.Думала и боялась. Для дракона оставить потомство — величайшая цель. Но с тобой… я готова была отказаться от этой мысли. Потому что то, что у нас есть, для меня важнее любого инстинкта. Мы и так создали нечто новое — нашу магию, нашу любовь.» ‎ ‎«И теперь, — Алексей посмотрел в сторону, где спал Эмбэр, — сама судьба, кажется, дает нам ответ. Нам не нужно гадать или идти на невероятные риски. Здесь и сейчас есть дракончик, который уже нуждается в нас. Чье сердце уже признало нас семьей. И мое сердце… — он прижал руку к своей груди, — мое сердце признает его. Я хочу, чтобы он стал нашим настоящим сыном. Не по крови, а по выбору. По любви.» ‎ ‎В его глазах стояли слезы. Стрикс увидела в них не только нежность к Эмбэру, но и облегчение. Облегчение от того, что мучительный вопрос о биологическом потомстве нашел такое красивое и естественное разрешение. ‎ ‎«Значит, решено?» — тихо спросила она, и ее хвост обвился вокруг его ног в знакомом жесте единства. ‎ ‎«Решено, — твердо сказал Алексей. — Но мы должны сделать все правильно. Мы поговорим с ним завтра. Откровенно. Спросим его о его прошлом. И если он подтвердит, что его не ждут дома… мы предложим ему принять нашу фамилию. Стать настоящим членом нашего рода.» ‎ ‎Он помолчал, и в его взгляде появилась хитрая искорка. ‎«А что касается нашего с тобой…э-э… «биологического» вопроса… — он покраснел, но не отвел взгляда. — может быть, когда-нибудь, с помощью магии и нашего с тобой упорства… мы могли бы попробовать? Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Но это будет отдельное, долгое и, уверен, очень увлекательное… исследование.» ‎ ‎Стрикс рассмеялась, и ее смех был счастливым и легким, разгоняя последние тени серьезного разговора. ‎«Согласна.Начнем с самого сложного — с воспитания подростка-дракона. А там… посмотрим, куда приведет нас наша «научная любознательность».» ‎ ‎На следующее утро они пригласили Эмбэра на серьезный разговор. Они спросили его о семье. Ответ был предсказуемо печальным: его родители, почтенные архитекторы, давно махнули на него лапой, смирившись с его «неполноценностью» и отдав на попечение государства. Он был для них живым напоминанием о неудаче. ‎ ‎«Они… они хорошие, — сказал Эмбэр, глядя в пол. — Но они не знают, что со мной делать. Им проще, когда меня нет.» ‎ ‎И тогда Стрикс и Алексей, держась за лапы, официально предложили ему стать их сыном. Не учеником, не гостем, а полноправным членом их маленькой, только что родившейся семьи. ‎ ‎Слез было много. Слез радости, облегчения и безграничного счастья. Эмбэр согласился, не раздумывая ни секунды. ‎ ‎В тот же день они устроили маленькую, private церемонию. Гнарр, ворча, что все это сентиментальная чепуха, все же присутствовал, стоя поодаль с подобающей важностью. Стрикс, Алексей и Эмбэр встали в круг в центре Зала Предков. ‎ ‎«Эмбэр, — сказала Стрикс, и ее голос звенел под древними сводами. — Отныне твое полное имя — Эмбэр из Рода Пламени и Воли. Ты — наш сын, наша кровь по выбору и наш вечный наследник.» ‎ ‎Алексей положил руку на плечо дракончика. ‎«Мы обещаем любить тебя,защищать тебя и быть с тобой, что бы ни случилось. Добро пожаловать домой, сын.» ‎ ‎И Эмбэр, плача и смеясь одновременно, просто обнял их обоих, не в силах вымолвить ни слова. В его сердце, наконец, нашлось то самое место, которого ему так не хватало, — место, где его любили не вопреки его особенностям, а вместе с ними. И для Алексея и Стрикс это был не отказ от мечты о своем потомстве, а ее прекрасное, неожиданное и самое правильное воплощение. ‎