Начало (глава 1)

В те времена, когда мир был юн, а магия струилась в самых потаённых уголках земли, в благословенном королевстве Флача, что раскинулось средь цветущих долин и древних лесов, родились две избранные. Первой, десятого ноября, когда земля уже засыпала, укрытая первым инеем, явилась на свет Вера. Её рождение озарила вспышка полярного сияния, хотя во Флаче его никогда не видели. Девочка появилась с мудрыми, тёмно-карими глазами, словно вобравшими в себя всю глубину спящей земли, и с пышными, тёмно-шоколадными волосами, которые вились упрямыми кольцами. С самого детства в ней ощущались недетняя серьёзность и сила. Она была старше и, как казалось, мудрее своих лет. Вера научилась говорить с ветром, успокаивающим вершины гор, и повелевать огнём, что плясал в очаге. А восьмого июля, в самую короткую и таинственную ночь года, когда звёзды купались в млечном свете, родилась Таисия. Ночь подарила ей светло-русые волосы цвета лунного сияния, но вплела в них несколько угольных, смоляных прядей — поцелуй той самой ночи. Её глаза были карими, но не такими глубокими, как у Веры, а тёплыми, как спелая кора, и в них искрилась озорная звёздочка. Таисия быстрее бегала босиком по росе и могла заставить воду забить из-под самого сухого камня. Они были словно две половинки одной души. Вера — воплощённая стойкость и мудрость, Таисия — неудержимая радость и жизнь. Вместе они открыли в себе величайший дар — власть над шестью стихиями мироздания: Огнём, Водой, Ветром, Землёй, Светом и Тьмой. Они не соревновались, а дополняли друг друга. Вера вызывала могучую бурю, а Таисия укрощала её, наполняя паруса ласковым бризом. Таисия взращивала буйные сады, а Вера укрепляла их корни каменной твердыней. Их свет был ярок и милосерден, он исцелял больных и дарил надежду отчаявшимся. А их Тьма… их Тьма была не злом, а покоем, тишиной, обещанием нового начала. Это была та самая благословенная ночь, в которую родилась Таисия, — плодородная, глубокая, обволакивающая. Именно Таисия, дитя ночи, постигла самую сокровенную тайну Тьмы — ту, что зовётся Смертельной Тьмой. Это была не пустота и не уничтожение, а абсолютный покой, прекращение любого движения, будь то стук сердца или бег времени. Этой силой нельзя было пользоваться легкомысленно, и лишь уравновешенный свет души Таисии и твёрдая воля Веры не давали этой мощи вырваться на волю. Смертельная Тьма была их последним аргументом, щитом против абсолютного, неумолимого зла, способным поглотить любую атаку и обратить любую угрозу в ничто. Им было так хорошо вместе, что даже суровые стражники королевства улыбались, видя, как две девы, окутанные сиянием и тенями, летают над замковыми башнями или играют с дельфинами в лагуне. Они были сердцем Флачи, его главной защитой и благословением. Но судьба, как ветер, переменчива. Из-за далеких гор, из сурового и амбициозного королевства Айронвейла, пришла весть. Тамошний король, прослышав о силе Веры, возжелал видеть ее защитницей своего трона. Он предложил союз, угрожая в случае отказа войной. Чтобы сохранить мир для Флачи, Вера, с тяжелым сердцем, приняла решение уйти. Их прощание было тихим, под покровом той самой ночи, что родила Таисию. Они не плакали, лишь крепко обнялись, и шесть стихий, слившись воедино, на мгновение озарили небо немыслимой радугой из света и звездной пыли. Так они были разлучены. Таисия осталась в зеленой Флаче, ее светло-русые волосы с черными прядями мелькали в тенистых аллеях парков. Она хранила королевство, а в самые одинокие ночи вызывала перед собой шар Смертельной Тьмы — не для разрушения, а чтобы помнить о тишине, что царила между ней и Верой, и о силе, которая рождается лишь из абсолютного доверия. А Вера ушла в каменный Айронвейл, где ветер гудел в ущельях иначе. Ее темно-карие глаза смотрели на новые земли с суровой нежностью, а курчавые темные волосы трепал холодный горный воздух. Она стала легендой и для Айронвейла, но в глубине души всегда носила образ своей солнечно-ночной сестры. И по сей день говорят, что в особенные ночи — с восьмого на девятое июля и с десятого на одиннадцатое ноября — стихии между Флачей и Айронвейлом ведут тихий разговор. Ветер из Айронвейла несет на своих крыльях сухую листву к границам Флачи, а родники Флачи текут особенно звонко, будто пытаются донести свою воду до каменных земель. Они больше никогда не виделись, но их силы, как и их сердца, оставались неразрывно связаны, охраняя хрупкий мир между двумя королевствами, ожидая дня, когда судьба снова сведет их вместе. Спустя много лет в дворянской семье Шейдверграф родилась девочка прям в ту ночь когда родилась и святая Таисия. У нее были белые волосы и переливались от света луны будто жемчуг. Святая Таисия узнала об этом и пришла благословить эту милую кроху. Этой крохе дали имя Хару. Таисия после того как благословила маленькую Хару, ушла.Спустя 10 лет когда ветер из Айронвейла тянулся к ее жемчужным волосам, а вода Флачи лебезила у ее ног, Хару смотрела на них с холодным безразличием. -Я не ваша примирительница, -мысленно сказала она им. — Ваша драма мне надоела. С тех пор она больше не слышала ни единой жалобы от ветра, воды, земли.Она спустя такое долгое время научилась читать и писать, но в какой-то момент пришла ее тетя с которой они пока-что не виделись. Тетя Люсинда Омутгард пришла по ее душу, она хотела Хару забрать к себе на обучение до 16 лет. Старшая сестра Хару, Эмили не хотела чтобы ее забрали и всячески пыталась ее не отпускать, но удача была не на ее стороне и Хару забрали.Тетя Люсинда с первого дня внушала: Сильнейшее заклинание — то, о котором никто не узнал. Яркая вспышка — удел дилетантов. Истинная сила безмолвна, невидима и неотразима, как сама смерть. Контроль над сердцем и разумом. Прежде чем учиться управлять маной, Хару училась управлять собой. Она часами сидела в ледяной медитации, пока ее тело не цепенело от холода, а разум оставался кристально чистым и сосредоточенным. Она училась гасить в себе любые сильные эмоции — радость, гнев, страх. Тетя проверяла ее, внезапно создавая громкие звуки или обжигая ее кожу ледяными ожогами. Реакцией должен был быть не вздрагивание и не крик, а мгновенный, холодный анализ угрозы. Это было нужно, чтобы ни один всплеск эмоций не выдал ее присутствие и не нарушил контроль над заклинанием. Тем временем у Эмили только началось обучение грамоте и математике, она постоянно спрашивала все ли хорошо у Хару так как она не могла без нее жить. Эмили очень любила ее но и переживала тоже не меньше. Эмили очень боится потерять Хару и все что с ней связано. А в поместье Омутгард, Люсинда учила Хару воспринимать магическую энергию не как сияющий поток, а как бесчисленные нити, из которых соткано мироздание. Задача Хару была научиться вплетать свои собственные нити в существующую ткань, не разрывая ее. Например, чтобы поднять камень, не нужно силой мании тянуть его к себе. Нужно тоньше изменить ткань гравитации под ним, позволив ему «всплыть». Со стороны это выглядело так, будто камень сам по себе плавно поднимался в воздух — без свечения, без жестов, беззвучно. Маскировка под «пустоту» был ключевой навык сокрытия.Хару училась делать свою магическую ауру не невидимой ведь невидимость можно обнаружить, а неотличимой от окружающего фона. Как хамелеон. Стоя в лесу, она должна была ощущать себя деревом, его корнями, соком, шумом листвы. Ее аура сливалась с аурой леса, становясь его частью. Даже мощный искатель не смог бы выделить ее присутствие на общем фоне. Это требовало невероятной концентрации и чувства единства с миром. Вместо того чтобы призывать ветер, она училась разрешать ему слушать ее. Она шла против бури, и ветер, встречая ее спокойную, несгибаемую волю, сам обтекал ее, создавая за спиной область затишья. Она не кипятила воду — она просила молекулы воды ускорить свое движение. Она не приказывала земле — она вливала в нее каплю своей воли, и земля сама укреплялась под ее ногами. Это была не атака, а договор. Такой подход не создавал ярких вспышек магии, его было почти невозможно отследить. Тетя Люсинда считала, что маг, неспособный постоять за себя в ближнем бою, — это мертвый маг. Ее система была безжалостной и эффективной, она надеялась что все чему она учит Хару, ей обязательно пригодится. Первый год Хару не держала в руках настоящий меч.Она часами отрабатывала стойки, перенос веса, шаги на скользком каменном полу и на неровной земле в саду. Ее учили дышать в ритме с движениями, чтобы не сбивалось сердцебиение даже в разгар боя. Дыхание было основой для будущего слияния меча и магии. Все тренировки проходили в абсолютной тишине.Нельзя было издавать ни звука — ни крика, ни хрипа, ни звякания оружия. Ее первым «мечом» была тяжелая дубовая палка, обмотанная тряпьем. Позже — затупленный стальной клинок, которым нужно было наносить удары так, чтобы они были смертельными, но бесшумными. Ее учили бить не по доспехам, а по слабым точкам: связки, горло, подмышки, пах — туда, где удар лезвием не встретит кости и не издаст громкого скрежета. Большинство спаррингов проходило в полной темноте или с завязанными глазами.Хару училась чувствовать противника — по движению воздуха, по вибрациям пола, по едва слышному скрипу кожи на рукояти меча. Часто тетя Люсинда натравливала на нее созданных из тени существ, которые не издавали ни звука и не пахли. Это развивало до инстинктивного уровня чувство угрозы. Удар и уплотнение воздуха: Ее клинок двигался быстрее звука, потому что она уплотняла воздух перед лезвием, а позади него создавала разрежение. Невидимая защита: Вместо магического щита она училась создавать перед телом невидимые, упругие точки опоры, о которые противник мог споткнуться или сломать клинок. Магия движения: Она не просто прыгала — она на мгновение уменьшала свой вес для прыжка и увеличивала его в момент удара сверху, обрушивая на врага всю свою массу, умноженную на ускорение. К своему шестнадцатилетию Хару представляла собой идеальное оружие. Ее магия была не блестящим фейерверком, а тихим переписыванием реальности. Ее владение мечом было не эффектным фехтованием, а искусством бесшумного убийства. И самое страшное, что со стороны она казалась просто стройной, молчаливой девушкой, чью магическую ауру почти невозможно было обнаружить, а в движениях не было ни капли агрессии — до самого последнего мгновения. Тетя Люсинда, сама того не желая, создала не просто могущественную волшебницу. Она создала призрака, тень, способную бросить вызов самой армии.И на ее лице заиграла улыбка спустя несколько долгих лет. Когда Хару вернулась ей сказали что она будет помолвлена с Альбертом Амбертралем, она была шокирована такой информацией поскольку она только вернулась и даже письма никто не отправил что будет помолвка, но рада так как он был ее лучшим другом. Собравшись с мыслями она направилась к себе в комнату чтобы разложить вещи и отдохнуть от долгой поездки. Но тут ее остановила Эмили и начала расспрашивать как провела обучение а затем крепко ее обняла. -Отпусти а то задушишь! -Говорила Хару смущённо. Последние месяцы были похожи на длинный, бесцветный день. Хару вернулась в родовое поместье после обучения у тети Люсинды, и с тех пор ее жизнь словно обернулась в вату. Зима сменилась ранней весной, но в ее душе не прорастало ни единого зеленого ростка. Дни текли один за другим, сливаясь в монотонную череду: неглубокий сон, прогулка по спящему саду, чтение книг, в которых слова не оставляли ни следа в памяти, и громкие ужины с сестрой Эмили и старшим братом Харвисом. Она не чувствовала ни радости, ни тоски, ни надежды. Была лишь спокойная, почти оцепенелая пустота. Даже когда Эмили, полная энергии и заботы, пыталась расшевелить ее рассказами или предложениями по обустройству поместья, Хару лишь вежливо кивала, и ее улыбка не достигала глаз. Она выполняла действия, но не жила. Ее мысли были тихим, замерзшим озером. Так продолжалось до одного ничем не примечательного утра. Сквозь высокие окна библиотеки лился бледный солнечный свет. Хару перелистывала страницу книги, не вникая в ее содержание, когда в комнату вошел дворецкий с серебряным подносом, на котором лежало официальное письмо с гербовой печатью. -Вам, барышня, -почтительно произнес он. Она взяла конверт без любопытства. Развернула тяжелую бумагу. Глаза скользнули по выведенным каллиграфическим почерком строкам. И вдруг ледяная кора, сковавшая ее все эти месяцы, треснула с оглушительным грохотом тишины.Письмо было от семьи Амбертралей. Краткое, сухое и бесповоротное. В нем сообщалось, что помолвка между Хару и виконтом Альбертом Амбертралем расторгнута по взаимному согласию семей. Причины указаны не были. Она сидела неподвижно, сжимая в пальцах хрустящий лист. Ни гнева, ни печали, ни разочарования не было. Сначала пришло странное, почти нереальное ощущение будто она потеряла настолько дорогое что даже не могла понять что это за эмоция Именно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Харвис, его лицо было удивительным от заранее узнанной новости — он уже знал. -Хару! Ты уже получила…? — начал он, но замолчал, увидев лицо сестры и письмо в ее руке.Хару медленно подняла на него взгляд. И впервые за долгие месяцы в ее глазах, помимо привычной отрешенности, появилась живая искра полного понимания происходящего. -Да, Харвис, — тихо произнесла она, и ее голос прозвучал непривычно четко после долгого молчания. -Получила. Все кончено. Следующие дни она не смогла уснуть а через 3 дня она узнает от брата что Эмили будет помолвлена с Альбертом. Она не смогла больше держать в себе гнев, и начала мстить своей сестре. Первое с чего начала Хару это с безобидных колкостей. Когда горничных не было на кухне озаренной светлыми лучами солнца, и воздухом с ароматом жареного мяса и крепкого кофе, она пока никто не пришел делала вид что что-то ищет на кухне но в тот момент она ловко подсыпала своей сестре соль которая стояла неподалёку от фарфоровой кружечки с розовыми узорами и вместе уже с заваренным чаем. Второе уже было немного хуже чем прошлые. Вместо того чтобы дальше продолжать безобидные шутки она начала подливать в фарфоровую чашеку своей сестры не соль и не перец, а самый настоящий слабодействующий яд. Она сидела в комнате придумывала яд который не сможет убить но сможет сделать так чтобы ей стало плохо. Спустя несколько дней опытов она все-таки создала то что ей очень было надо и наконец настал момент когда она его опробовала.Вечером она зашла на кухню чтобы забрать чай для сестры и отдать ей, но когда она шла то подливала этот яд. Когда она отнесла чай сестре сидящей на диване в гостиной с Альбертом, она отдала чай и ушла смотреть что произойдёт. В итоге Эмили взяла фарфоровую кружечку и сделала глоток, ей стало плохо даже не проглотив.В конечном счёте она упала в обморок а Хару осталась довольна своей проделанной работой. Третье и последнее что она сделала это заказала убийц для своей дорогой Эмили у одного очень странного но влиятельного в криминале человека. На следующий вечер ее уже поджидали в подворотне, ее схватили и пытались убить но рядом оказался Альберт и спас ее. По возвращению домой Эмили и Альберта, Хару и Харвис сидели в гостиной и болтали обо всем на свете. Альберт быстро пошел к Хару в гостиную, взяв ее за руку и сжал так что ей было невыносимо больно, к тому же прибавил почти что ором: -Это ты все эти пакости делала?! Зачем ты покушаешься на жизнь своей родной сестры?! Из-за того что я разорвал с тобой помолвку? Хаха смешно, но я не буду шутки шутить ты отправишься в темницу а там тебя казнят я не потерплю такого отношения к Эмили! -Альберт был очень раздражен такими выходками Хару, лицо у Харвиса выражало недоумение и замешательство, он не знал что делать и как быть, на чьей стороне он должен быть. Вдруг его окликает Эмили: -Стой прошу не надо! Она моя сестра! — чуть ли не ревя произнесла Эмили -Хорошо если на то твое решение то я, как сын графской семьи отправлю эту дуру в поместье около границы и ты, Хару, будешь на домашнем аресте 1 год, -холодно сказал Альберт, развернувшись к Эмили и ушел.