Изгнание в другое поместье (глава 2)

На следующий день Хару уже собрала все свои вещи, которые могли ей пригодиться. В ее комнате царила зловещая тишина, нарушаемая лишь глухими стуками крышек сундуков. Унижение и ярость кипели в ней, но сквозь них пробивался ледяной страх. Казнь миновала ее, но изгнание на границу было немногим лучше - это была медленная, забвенная смерть вдали от света и общества. В дверь постучали. На пороге стоял Харвис, его лицо было бледным и растерянным. -Экипаж подан, -тихо произнес он, не решаясь встретиться с ней взглядом. - Мне... приказано сопровождать тебя. -Что, братец, боишься, что я сбегу по дороге? — ядовито бросила Хару, затягивая шнурки дорожного плаща. -Я боюсь, что ты больше никогда не простишь нас, — его голос дрогнул. - И что мы никогда не простим себя. Зачем, Хару? Ради чего все это? Она хотела ответить колкостью, вылить на него всю свою горечь, но слова застряли в горле. Вместо этого она молча прошла мимо, чувствуя, как его недоуменный взгляд обжигает ей спину.Но Харвис догнал ее и обнял со слезами на глазах. -Прости, что не защитил тебя..-Сказал Харвис чуть ли не расплачась. Сердце Харвиса медленно разрывалось на куски. Внизу, в холле, их ждала Эмили. Ее глаза были красными от слез, в руках она сжимала маленький сверток. -Сестра... я... - начала она, но Хару грубо перебила ее. -Сбереги свои слезы, Эмили. Они тебе к лицу. Наслаждайся победой. -Это не победа! -воскликнула Эмили, и голос ее впервые зазвучал с силой. - Я умоляла Альберта о пощаде! Я не хотела терять тебя! Хару остановилась, ее рука уже на ручке двери. Она обернулась, и в ее взгляде читалась вся накопленная годами боль. -Ты потеряла меня давно, сестра. В тот день, когда поняла, что предпочитаешь мне его. Не дожидаясь ответа, она вышла к ожидавшему ее убогому экипажу под конвоем суровых стражников. Дорога на север была долгой и безрадостной. Заснеженные поля и мрачные леса за окном казались отражением ее души. Харвис молчал всю дорогу, погруженный в свои тяжкие мысли. Новое поместье встретило их скрипом ветра и запахом плесени. Это была не усадьба, а крепость-тюрьма с зарешеченными окнами и многочисленной прислугой, смотревшей на новую госпожу с опаской и недоверием. Именно здесь, в холодном одиночестве, гнев Хару начал понемногу остывать, уступая место трезвому осмыслению. Она ненавидела Альберта, но пытаться убить собственную сестру... Что с ней стало? Взяв в руки пожелтевшие письма матери, которые она тайком прихватила с собой, Хару впервые за долгие годы позволила себе заплакать не от злости, а от стыда и отчаяния. Ее тюрьмой были не эти каменные стены, а ее собственная озлобленность. И первый шаг к свободе - это признать свою вину.Ее встретил герцог-Шаль Де Монд и многочисленные горничные которые работали в поместье. -Здравствуйте госпожа, я Шаль Де Монд меня нанял Альберт Амбертраль чтобы следить так как вы мадам можете сбежать. Прошу чувствуйте себя как дома. Хару даже не слушала о чем он говорит, и просто с холодным сердцем и глазами со слезами смотрела на Шаля. Все разошлись и дворецкий Шаль проводил ее до комнаты. Когда она разложила вещи, хару села за стол думая что она очень не правильно поступила. Она так погрузилась в свои мысли что ничего вокруг не слышала. Но тут она почувствовала угрозу и повернулась назад, там стоял Шаль с нейтральным выражением лица который принес ей чай. В мыслях Шаль был поражён что когда он хотел достать нож она оглянулась, в его планах такого не было. На самом деле Шаля наняли только чтобы убить Хару в тайне от Эмили и списать все на несчастный случай.Несмотря на внешнее спокойствие, воздух в библиотеке в которую она пришла перед ужином, сгустился, стал тягучим и сладким, как патока. Хару сделала вид, что снова погрузилась в книгу, но каждый ее нерв был натянут струной. Она не видела угрозы, не слышала ее - она чувствовала ее кожей, всеми тренировками от тети Люсинды, Шаль, отойдя к серванту, чтобы убрать поднос, размышлял с холодной ясностью “Первая неудача - случайность. Не более” План был прост и элегантен: подождать, пока Хару уснет от снотворного в чае, а затем инсценировать падение с балкона ее будуаров. Но теперь чай стоял нетронутый, а цель демонстрировала пугающую осведомленность. Ждать было нельзя. Риск возрастал с каждой минутой. Альберт очень хотел смерти Хару, ведь она всячески пыталась убить его возлюбленную. Его пальцы снова потянулись к скрытому ножну у пояса сзади. Лезвие было тонким, как игла, отравленным парализующим ядом - быстрая и тихая смерть без судорог. Он решил действовать сейчас, под предлогом уточнения меню ужина подойти сзади и нанести один точный удар ниже основания черепа. Он мысленно просчитал траекторию, напряжение в мышцах достигло пика, и он, сделав бесшумный шаг, начал движение. И в тот самый миг, когда его пальцы уже обхватили рукоять ножа, Хару снова резко обернулась. На этот раз ее глаза были не растерянными, а холодными и острыми, как скальпель. Они встретились с его взглядом, и в них не было ни капли удивления. Шаль застыл на полпути, его нейтральная маска на мгновение дрогнула, обнажив шок. Рука, спрятанная в складках его ливреи, судорожно разжалась, отпуская рукоять. -Леди Хару? Вам что-то нужно? - его голос прозвучал неестественно ровно. -Да, Шаль, — ответила она, и ее голос был тихим, но стальным. - Мне показалось, я снова услышала шаги. Должно быть, у меня сегодня нервы расшалились. Старый дом полон скрипов. Она улыбнулась, но улыбка не дошла до ее глаз. Это был не вопрос, а утверждение. Я тебя вижу. Я знаю.Больше он не пытался ничего предпринять в тот день. Угроза была раскрыта. Последующие дни прошли в тягучем, напряженном танце. Хару избегала оставаться наедине с ним, всегда находясь в поле зрения других слуг или гуляя по оживленным частям сада. Она понимала: наемник в доме - это приказ кого-то из своих. Доверять она не могла никому. Ей нужно было бежать, чтобы выжить, и чтобы понять, кто за всем стоит. На десятую ночь, когда луна скрылась за тяжелыми тучами, а в поместье воцарилась гробовая тишина, Хару действовала. На ней были простые, темные одежды, стащенные из прачечной. Драгоценности и платья она оставила - они были яркими метками. С помощью простой заколки она бесшумно отперла засов на задней калитке, ведущей в служебный переулок, и растворилась в ночной мгле. Город, обычно шумный и яркий, ночью преображался. Факелы горели тускло, отбрасывая зыбкие тени на грязные мостовые. Воздух был густым от запахов дешевого вина, пота и отбросов. Хару, привыкшая к ароматам сада и воска библиотек, шла быстро, кутаясь в плащ, ее глаза привыкали к полумраку. Она не знала, куда идет, руководствуясь лишь инстинктом и желанием уйти как можно дальше. Ее шаги привели ее на заброшенную рыночную площадь, которая днем, вероятно, ломилась от товаров и покупателей, а ночью становилась пристанищем для отбросов общества. И тут ее внимание привлекла тусклая свеча и грубые возгласы. У столба для объявлений, обычно используемого для позорных наказаний, столпилось несколько человек. В центре этого круга, привязанный к столбу веревкой, был мальчишка. Лет десяти, не больше. Его одежда висела лохмотьями, а на тонкой спине и плечах проступали кровавые полосы от недавней порки. Над ним стоял толстый торговец с плетью в руке и что-то кричал о воровстве яблока. Мальчик не плакал. Он смотрел перед собой стеклянным, потухшим взглядом, в котором не было ни надежды, ни даже страха - лишь пустота раба, привыкшего к боли. Что-то в Хару сломалось. Ее собственная опасность, страх, предательство - все это померкло перед этим маленьким, избитым существом. Гнев, горячий и чистый, затопил ее. Это была не ярость аристократки, оскорбленной беззаконием, а ярость живого существа, видящего страдание другого. -Хватит! — ее голос, низкий и громовой, разрезал ночной воздух так неожиданно, что торговец замер с поднятой плетью. Он обернулся, увидел невысокую фигуру в простом плаще и фыркнул: -Убирайся прочь, девица. Не твое дело. Но Хару уже сбросила плащ. Она подошла ближе, и даже в тусклом свете стало видно, что это не простая горожанка. Осанка, взгляд, сила, исходившая от нее, были не от мира сего. -Я сказала, хватит. Отпусти его, — ее слова повисли в воздухе приказом. Торговец, обозленный и пьяный, рассмеялся и занес руку, чтобы оттолкнуть ее. Это была его роковая ошибка. Рука Хару метнулась вперед со скоростью, которую глаз не мог уследить. Ее пальцы сомкнулись на его запястье с таким сильным хрустом, что тот взвыл от боли. Плеть выпала из его ослабевшей хватки. Следующее движение было еще быстрее. Она не била его - она просто толкнула, ладонью в грудь. Но толчок был сокрушительным. Тучный мужчина отлетел на несколько шагов и рухнул в лужу, захлебываясь от шока и боли. Его приятели замерли в нерешительности. Мощь, продемонстрированная этой хрупкой на вид девушкой, была сверхъестественной. Хару повернулась к ним, и в ее глазах горел такой ледяной огонь, что они инстинктивно попятились. Не говоря ни слова, она подошла к столбу. Веревка, державшая мальчика, была толстой, сыромятной. Любой другой стал бы искать нож. Но Хару просто ухватилась за нее двумя руками, напряглась - и мускулы на ее плечах и спине вздулись под тканью. Раздался сухой, как выстрел, хлопок - и веревка разорвалась пополам. Мальчик, не ожидая освобождения, рухнул на землю. Он смотрел на нее снизу вверх широко раскрытыми глазами, полными невероятного страха и зарождающегося изумления. Хару наклонилась, ее голос стал мягким, совсем не таким, каким он был секунду назад: -Как тебя зовут? -Р-Рики… — прошептал он. -Хочешь уйти отсюда, Рики? Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.Она протянула ему руку. Мальчик колебался секунду, затем его маленькая, грязная ладонь легла в ее сильную. Она помогла ему встать, затем, не глядя на ошеломленную толпу, накинула плащ на его дрожащие плечи и повела прочь с площади, в сторону темных переулков, ведущих к поместью.Они шли молча. Рики прижимался к ней, как к единственному якорю в бушующем море. Хару же смотрела вперед, на проступающие в предрассветной дымке контуры ее дома-тюрьмы. Теперь она возвращалась туда не одна. Теперь у нее был сообщник, свидетель и, возможно, первая крупица того, что можно было назвать верностью в этом мире предательства. И она знала- игра только начинается. Когда они вернулись, Хару сказала Рики что он не подавал ни звука ни духа чтобы ее не раскрыли. Она поселила его на чердаке где стояла кровать и было немного одежды. Рики помылся перед тем как пошел спать а на утро он проснулся и просто смотрел в окно пока ему не принесла еду и бинты Хару. -Больно?-спросила Хару обрабатывая раны Рики. Он лишь помотал головой стиснув зубы. Хару смотрела на его спину с болью в груди и думала:”Как можно было бить мальчика и сделать его рабом? Он же совсем маленький.. “.Когда она спустилась вниз на завтрак она почувствовала что-то неладное,но ощущение было не в поместье в котором она была заточена на 1 год…А в другом поместье где брат, сестра, отец и матушка. Она сразу вскочила и побежала на задний двор забежала в сарай выломав дверь так как она была заперта быстро схватив меч и взяв лошадь, ускакала в свое основное поместье. Почти доехав до ворот родного поместья, ее встретил страж который охранял ворота. -Эмили! Где Эмили?- спросила Хару в попыхах -Здравствуйте госпожа Хару, миссис Эмили уехала к леди Диане на лунные реки -Спасибо!-приняв информацию Хару развернула лошадь и поскакала в сторону лунных рек. На середине пути она услышала крики. Она пошла на звук оставив лошадь на дороге. Идя на свет и дым от костра, она увидела бандитов и фамильную повозку ее семьи. Теперь ей стало понятно что она не доехала и оглядывалась в надежде найти ее. Когда бандиты засунули Эмили в рот что-то нечто подобное на тряпку и завязали ее сзади, Хару нечайно наступила на сухой сучек,они услышали этот звук и приказали немедленно выйти. Хару не бежала назад а только выступила вперед высунув свой меч из ножны. Меч красиво переливался в лучах заката. Хару подошла ближе и сказала: -Отпустите мою сестру!- приказала она бандитам.Хару стояла в уверенной стойке, меч направлен острием в сторону бандитов. Их было пятеро, и по их грубой, потрёпанной одежде и жестоким взглядам было ясно, что они не шутят. -Ого, смотрите-ка, ещё одна барчугочка пожаловала на пир! - усмехнулся самый крупный из них, отпуская руку Эмили и делая шаг вперёд. -И с игрушкой. - Последний раз говорю, отпустите мою сестру, -голос Хару был холоден и звонок, как сталь её клинка. - И вам будет позволено уйти живыми-в ответ один из бандитов, поменьше ростом, с криком бросился на неё с топором. Хару даже не сдвинулась с места. Легким, почти небрежным движением она парировала удар, и меч, описав в воздухе сверкающую дугу, плавно перешёл в атаку. Клинок со свистом рассе́к воздух и рука бандита с топором, ещё сжимающая рукоять, отлетела в сторону. Только через секунду раздался оглушительный вопль, и мужчина, схватившись за окровавленную культяпку, рухнул на колени. - Кто следующий? -спросила Хару, её глаза горели ледяным огнём.Оставшиеся четверо, опешив на мгновение, с рёвом бросились на неё все разом. Но Хару была не просто знатной дамой -годы тренировок с тётей Люсиндой сделали её грозной воительницей. Она двигалась как тень, легко уворачиваясь от ударов, её меч был повсюду - он отскакивал от дубины, парировал удар кинжала и оставлял кровавые полосы на телах нападавших. Каждое её движение было выверенным и смертоносным танцем в алом свете заката. Вскоре двое бандитов уже лежали бездыханно, а ещё один, тяжело раненный, отползал в кусты. Лидер, тот что был крупнее, отступил к повозке, держа перед собой Эмили как живой щит. - Ещё шаг, и я ей горло перережу!-прорычал он, приставляя нож к шее перепуганной девушки. В этот момент, когда казалось, что ситуация зашла в тупик, из чащи леса донёсся резкий свист. Что-то длинное и тонкое, словно жало змеи, блеснуло в воздухе и впилось в руку бандита, сжимавшую нож. Это была стрела. Не обычная, а с длинным, игольчатым наконечником, пробившая мышцы насквозь. Бандит с криком боли выпустил нож, и Эмили, получив шанс, оттолкнула его и бросилась прочь. Из-за деревьев вышел Шаль. Он двигался бесшумно, как призрак, его тёмный плащ сливался с наступающими сумерками. В его руках был изящный, но грозный арбалет, курок которого был уже взведён для нового выстрела. Его спокойный, пронзительный взгляд был прикован к главарю бандитов. -Кажется, ты ошибся добычей, -тихо, но чётко произнёс Шаль.Пока бандит был в шоке от неожиданного появления лучника, Хару воспользовалась моментом. Она резко сократила дистанцию и плашмя ударила его рукоятью меча по виску. Тот рухнул как подкошенный. Леса вокруг внезапно затихли. Слышен был только треск костра и прерывистые всхлипывания Эмили, которой, наконец, вынули тряпку изо рта и дрожащими руками развязала верёвки.Хару тут же подбежала к сестре, обняла её. -Всё хорошо, Эмили, теперь всё хорошо. Эмили, всё ещё плача, кивнула и посмотрела поверх плеча сестры на Шаля. -С-спасибо, -прошептала она.Шаль молча кивнул, опустив арбалет. Его появление было своевременным, как всегда. Буря миновала, и тишину вечера нарушал лишь треск огня и тяжёлое дыхание побеждённых врагов. Шаль отвез домой Эмили а Хару поехала снова в поместье где ее заточение дожно быть еще 9 месяцев. Приехав Шаль и Эмили вошли в поместье. Она в слезах рухнула в объятия Альберта, Шаль лишь сказал что им надо поговорить.