23. Глава, в которой ругаются на перекрестки и двери

После ночной грозы к полудню небо очистилось до неправдоподобной синевы. Солнечные лучи проникали сквозь стеклянный купол выставочного зала, рассыпаясь золотыми бликами. Казалось, будто Город за одну ночь успел забыть обо всем, что произошло вчера. Ник невольно позавидовал этой его способности. Он стоял возле одной из витрин и машинально отвечал на вопросы пожилой супружеской пары. На выставку их привел Эдвард, шепнув, что клиенты весьма и весьма перспективные. И теперь Ник не мог просто послать их к черту, приходилось терпеливо объяснять и вежливо улыбаться. Мужчина с интересом рассматривал древний подсвечник, женщина дотошно расспрашивала о технике литья. Наконец зарезервировали экспонат и пошли дальше осматривать экспозицию. Ник облегченно вздохнул, и только тогда заметил, что все это время почти не слышал собственных слов. Он невольно поморщился и провел ладонью по волосам. Слишком много событий для одного вечера и ночи. В голове царил полный сумбур. Ник до сих пор не мог решить, что злило его сильнее: сама ложь Френка или причина этой лжи. «Я не мог разрушить клуб...» Эта фраза звенела в голове так отчетливо, словно Френк все еще стоял перед ним в клубах тумана. Френк убедил самого себя, что поступает правильно. Вот так взял и решил за всех, и это после всех упреков, которые сам бросал Нику. Некоторые лгут себе особенно убедительно. Ник невольно опустил взгляд на руки судорожно сжавшиеся в кулаки. Память тут же вернула прохладу ладоней Рея, и этого оказалось достаточно, чтобы погасить вспышку ярости. Он покачал головой. Они с Реем так ничего и не обсудили, словно вчерашнего вечера вовсе не было. Этот разговор никуда не денется, но сейчас Ник был совершенно к нему не готов. Усилием воли он заставил себя не думать об этом. И сразу вспомнил Грейс. Вчера она ответила на вопросы… да… в своей типичной манере. Стояла посреди мокрой парковки и говорила удивительно спокойно, словно рассказывала о чем-то совершенно обыденном. Посланник действительно был в тот момент рядом и собирался вмешаться. — Почему же не вмешался? — усмехнулся Ник. Грейс подняла серьезные глаза. — Потому что понял, что имеет право не вмешиваться. Ник кинул быстрый взгляд на Рея. — И почему он это понял? — тот нахмурился. — Наверное об этом стоит спрашивать у него? — Грейс пожала плечами, а потом все же негромко добавила: — Я только напомнила, что выбор всегда за нами. Рей откинул с лица мокрые волосы. — Но он не тронул тебя, Грейс… «В точку!» — Ник и сам собирался сказать именно это. Она помолчала, явно раздумывая, как ответить. — Вероятно по той же причине. А может… не ожидал меня увидеть, — Грейс неожиданно улыбнулась. Ник приподнял бровь. — Вы знакомы? «Ничего себе новости!» — Он с нетерпением ждал продолжения, хотел понять, что произошло. Но Грейс покачала головой. — Это будет слишком сложный ответ. Прости, Ник. Поток ругательств удалось сдержать только благодаря красноречивому взгляду Рея. — Грейс, мы собрали всех в клубе… — хриплым голосом проговорил Рей и на секунду закрыл глаза. — Нам нужно знать: мы их поставили под удар? — Нет, — уверенно сказала она. — Сейчас нет. — Но если бы он решил иначе… — Рей закусил губу. — Все бы уже закончилось. Выбор. Снова все упиралось в выбор. У них всех был, есть и будет выбор. Френк решил за весь клуб. А посланник, по словам Грейс, наоборот, не позволил кому-то решать за него. А сам Ник вчера едва не лишил Френка возможности вообще что-либо выбирать. Ник помотал головой, не позволяя себе опять вернуться к этим мыслям. Остановился перед очередной витриной, разглядывая старинную музыкальную шкатулку, а память неожиданно вернула запах старого дерева, бумаги и крепкого кофе, который неизменно царил в кабинете Эдварда. Эдвард встретил их с горящими азартом глазами. Рубашка была расстегнута у ворота, рукава закатаны до локтей, а обычно аккуратно уложенные волосы топорщились в беспорядке. — Проходите. В кабинете горели только настольные лампы. На большом столе лежало несколько раскрытых книг, стопка исписанных листов и увеличительное стекло. На тумбочке рядом — забытая чашка кофе. Эдвард даже не предложил им сесть. Молча дождался, пока закроется дверь, и повернул к ним раскрытую книгу «Голос одиноких богов». — Посмотрите сюда. Рей склонился над книгой. Несколько секунд никто ничего не говорил. — Символы, — наконец произнес он. — Номера страниц, — спокойно поправил Эдвард. — Точнее, система их нумерации. Ник молча ждал объяснений. Эдвард придвинул к себе толстый потрепанный том в темно-зеленом переплете. —Я уже видел похожую систему и решил сравнить. Он открыл книгу на заложенной странице. — Вот полная последовательность, — он показал на длинный ряд символов, потом придвинул к себе «Голос одиноких богов». — А теперь смотрите сюда. Он перевернул страницу. — Вот этот знак. Еще одну. — Этот. Потом остановился. — А здесь должен быть еще один символ, но сразу идет следующий. А вот здесь, — он перелистнул дальше, — пропущено сразу два. Ник приподнял бровь. Эдвард разложил перед ними несколько исписанных листов. На каждом были выстроены цепочки символов. Некоторые — обведены кружками. — Почти час ушел только на то, чтобы проверить каждую страницу. Ник провел пальцем по листу и с сомнением проговорил: — Но мы же ее читали… Текст выглядел связно. — Сделано очень тонко, — Эдвард кивнул. — Поэтому никто ничего не замечал. В кабинете стало тихо. — Значит, кто-то сознательно изменил книгу, — резюмировал Рей. — Именно. — Эдвард опустился в кресло, потер переносицу. Он задумчиво смотрел на раскрытые страницы и вдруг замер. Ник заметил, как изменилось выражение его лица. — Подождите… Эдвард медленно поднял голову, потом резко встал. Быстрым шагом подошел к книжному шкафу и начал разглядывать корешки. Ник приподнял бровь и переглянулся с Реем.Эдвард уже доставал с верхней полки тяжелый том в темно-вишневом переплете. Несколько секунд он просто смотрел на обложку, словно не веря собственной догадке. Потом быстро открыл книгу и принялся листать страницы. Наконец его пальцы замерли, и он медленно опустился на стул у стола. Придвинул к себе «Голоса одиноких богов». — Как же я сразу не понял! — Что это? — спросил Ник, с интересом разглядывая книгу. Эдвард словно не услышал вопроса. Он переводил взгляд с одной книги на другую. Потом почти шепотом произнес: — «Сфера выбора, или О незримых причинах, направляющих свободную волю». Все эти годы я считал, что это самостоятельный философский трактат. — Он осторожно погладил потемневшую обложку. — Неужели…? Эдвард поднял на них глаза. — Если моя догадка верна... то у нас есть еще одна книга. — Что значит «еще одна»? — Ник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Книга показалась ему очень знакомой. И тут же Ник вспомнил: «Сфера…», дальше название растрескалось и было не разобрать. Он узнал этот переплет, эту книгу он видел в коллекции Фрая. Эдвард начал быстро перелистывать «Голос одиноких богов», пока не нашел нужный символ. — Я идиот… — Это мы уже поняли, — фыркнул Ник. — Дальше? Эдвард не отреагировал. Он придвинул найденный Фраем лист и положил его рядом с раскрытой книгой между двумя страницами. — Вот его место. Ник наклонился ближе. Символ в нижнем углу листа продолжал последовательность, а первые строки подхватывали оборванную на предыдущей странице фразу. Текст переходил дальше без единой заминки, словно лист никогда и не покидал книгу. — Фрай нашел одну из пропущенных страниц, — сказал Эдвард, открывая «Сферу выбора». — А остальные, думаю, здесь. Он перелистнул несколько страниц, сверился с символами, выписанными на лист бумаги и остановился на нужном. — Посмотрите на знак. — Тот что пропущен, — Ник кивнул. Он пробежал глазами по строчкам, текст получился не просто связный, а дополняющий смысл главы. Эдвард открыл следующую страницу из отмеченных. Символы шли в том порядке, в каком отсутствовали в «Голосах». Несколько секунд Ник просто смотрел на две книги, не в силах уложить увиденное в голове. — Вот черт… — Эти страницы специально разделили, — кивнул Эдвард. Лицо Рея становилось все серьезнее и серьезнее. — Нужно прочитать весь текст целиком. Эдвард кивнул. — В «Сфере» они разбросаны по всему тексту, поэтому я никогда не воспринимал их как единое целое. Я считал, что это просто рассуждения. Но что, если выстроить их по символам… Он замолчал. Они склонились над столом и начали читать. Отдельно каждый фрагмент казался рассуждением о выборе: причины порождали последствия, поступки складывались в неизбежную цепь, а человек шел по пути, конец которого заранее не мог увидеть, но мог изменить. Но, выборочно собранные вместе, строки говорили уже совсем о другом. «И потому неверно говорят, будто герой не был свободен. Никто не удерживал его руки. Никто не выбирал за него путь. Ему не запрещали уйти и не приказывали остаться. Он выбирал сам. Но прежде чем человек выберет, он должен увидеть, Из чего ему выбирать. Покажи ему одну дорогу и скрой другую. Дай ему страх или надежду. Может один голос прозвучит громче, а другой не будет услышан вовсе. И выбор останется его. Никто не касался воли героя. Он касался лишь мира вокруг него. Тот, кого ведут искусно, не чувствует руки на своем плече. Он сомневается, останавливается, поворачивает назад и снова выбирает. И всякий раз выбирает сам». — Как сказал один мудрец: можно быть свободным на каждом перекрестке и все же прийти туда, где тебя ждали с самого начала, — усмехнулся Эдвард. — Все эти годы я думал, что автор рассуждает о свободной воле, — он поморщился. — Но это… — Инструкция к Определению, — кивнул Ник. Рей вдруг зажмурился. — Но ведь так и работают ангелы, — тихо проговорил он. — И демоны, Рей. Я всегда считал, что это демонический способ убеждать, — хмыкнул Ник. — Как ни назови — это обычная манипуляция, — пожал плечами Эдвард. — Все мы этим пользуемся от случая к случаю. — А я был уверен, что это единственный способ никого не принуждать, — открывая глаза, пылко возразил Рей. Потом глубоко вздохнул, стараясь взять эмоции под контроль, и медленно скользнул взглядом по строкам: — Но ты прав, это манипуляция. — И вдруг он побледнел еще больше. — А как вам вот это? — и Рей негромко зачитал вслух: — ...Ибо воля редко бывает сломлена прямым принуждением. Истинный проводник не указывает направление, но создает условия, при которых нужная дверь становится единственным видимым выходом. Для этого достаточно пробудить в уме две силы: страх утраты и иллюзию долга... В звенящей тишине Рей оторвал взгляд от книги. — Помнишь соседа Фрая? Старика, которому было скучно. Ник недоуменно посмотрел на него, не понимая к чему Рей ведет, но кивнул. — Ты ведь не уговаривал его нам помогать, ты просто понял, чего ему не хватает. Ник усмехнулся. — Было несложно. Приключений. — Точно. Ты дал ему приключение. Сделал так, чтобы ему самому захотелось ввязаться. И это было восхитительно, Ник, — Рей говорил очень серьезно. — Старик выбрал сам, совершенно свободно. И тебе не нужно было контролировать каждый его шаг. Ты просто достаточно хорошо его прочитал. А я с удовольствием тебе подыграл. Ник медленно кивнул, ему вдруг стало совсем не смешно, когда он понял, о чем говорит Рей. Люди всегда были предсказуемы, не составляло труда понять, чего человек хочет. Вот только одна мысль, до смешного очевидная, заставила Ника похолодеть. А если кто-то успел так же хорошо понять его самого? — Может, кто-то как следует позаботился, чтобы у нас были веские причины самим выбрать эту дорогу… — одновременно озвучил Рей его мысли и закусил губу. — Смелый вывод, — Эдвард покачал головой. — Но тогда главный вопрос — зачем? Зачем все это было нужно? — Клуб, — тихо произнес Ник. Эдвард вопросительно приподнял бровь. — Мы создали клуб. Несколько секунд никто не говорил. Ник вспомнил ту ночь в квартире. Он, Рей и Элиза. Разговоры о том, сколько таких, как они, может скрываться в Городе. Потом объявления, первые встречи. Тогда идея показалась им очевидной, просто необходимой. После всего, что они узнали, оставить остальных поодиночке было бы просто глупо. Каждый развоплотившийся — это лишний сигнал системе, указывающий на сбой. Ник ощутил, как внутри снова поднимается ярость. — Вот дерьмо. Рей с болью смотрел на него. — Кому-то было нужно собрать нас вместе, чтобы не пришлось искать каждого. И достаточно было сделать так, чтобы эту работу выполнили мы. Эдвард медленно откинулся на спинку кресла. — И вы прекрасно выполнили. Ник раздраженно дернул плечом. — Потому что это казалось разумным. — Разумеется, — спокойно согласился Эдвард. И именно это спокойное согласие почему-то задело Ника сильнее всего. Рей снова опустил взгляд на строки. — «Нужная дверь становится единственным видимым выходом». Воистину. Тихая мелодия заставила Ника вздрогнуть. Он моргнул и обнаружил, что по-прежнему стоит перед витриной с музыкальной шкатулкой. Она иногда самопроизвольно включалась в самый неожиданный момент, и теперь тонкий серебристый перезвон плыл под стеклянным куполом, смешиваясь с негромкими голосами и шагами посетителей. Ник провел рукой по лицу. Вчера разговор по сути завершился ничем. Дальше они перебирали события, пытались понять, в какой момент свернули на дорогу, которую кто-то, возможно, приготовил для них заранее, и неизменно возвращались к книге. Книга привела их к клубу. В этом они почти не сомневались. Только вот сама книга появилась в их жизни не из пустоты. Ее нашел Фрай. А еще раньше был Бриджес, у мертвого тела которого они и встретились с Реем. Эта мысль появилась вчера и именно тогда окончательно испортила им обоим настроение. Ник нахмурился, машинально следя за движением крошечного латунного цилиндра внутри шкатулки. Они встретились у тела мертвого Бриджеса. Ник вызвал скорую, хотя прекрасно понимал, что тому уже ничем не помочь. На вызов приехал именно Рей. Потом появился второй труп. Потом еще один след. Они могли пойти другими путями, но всякий раз находилась достаточно веская причина этого не делать. Нужная дверь становилась единственным видимым выходом. Ник сжал зубы. Если кому-то понадобился клуб, то книга была отличным способом заставить их его создать. Но чтобы книга сработала именно так, по-видимому, нужны были они оба: демон, привыкший искать скрытые мотивы и связи, и ангел, который не мог пройти мимо тех, кому была нужна помощь. Очень удобное сочетание. «У вас — да!» — услышал он в ушах голос Грейс и снова почувствовал вскипающее раздражение. Но еще вчера одна мысль о том, что их встреча с Реем тоже могла оказаться частью чужого расчета, вызывала острое желание что-нибудь разбить. Сегодня она уже воспринималась иначе. Потому что тот, кто расставлял эти чертовы двери, кое-чего предусмотреть никак не мог. Можно было устроить их встречу, можно было подбрасывать следы, можно было даже достаточно хорошо изучить каждого из них и предположить, какие решения они примут. Но невозможно было заранее рассчитать, что они начнут настолько доверять друг другу. Нет. Этого никто не мог предусмотреть. В том числе и сам Ник. И, проговоренная словами, эта мысль неожиданно принесла Нику почти физическое облегчение. Музыкальная шкатулка доиграла мелодию и смолкла. — Ник. Он обернулся на тихий голос Рея. — Что? — Ты собираешься сегодня работать или продолжишь гипнотизировать витрину? — Рей улыбнулся. — Нужно проверить еще вон ту новую группу. Ник хмыкнул. — Я размышляю. — Это я понял. У тебя очень необычное выражение лица, когда ты размышляешь, — со смешком заметил Рей. Ник фыркнул, но все же пошел к посетителям. Они решили, что клуб останется, и они продолжат собирать «нечеловеков». Это было рискованно, но еще больший риск — оставить всех один на один с системой. Вчера они пытались понять, с какого момента кто-то начал прокладывать для них дорогу. Сегодня же Нику впервые пришло в голову, что гораздо важнее другое — в какой момент они с этой дороги свернули.