27. Глава, в которой равенство не означает поровну

Когда они устроились за столом и получили свой заказ: двойной эспрессо, латте и капучино, Сара хмыкнула и кивнула Нику. — А ведь ей действительно понравилось. — Разумеется, — Ник машинально отвел с лица волосы. — Каталог в самом деле интересный. — Я имела в виду не каталог, — она улыбнулась. Он посмотрел на нее с легким недоумением. — Мы обсуждали исключительно каталог. — Именно поэтому. Рей отпил кофе и усмехнулся. — Сара, оставь ему хотя бы одну иллюзию нравственного совершенства. — У меня они в ассортименте, — мгновенно возразил Ник. — Вот это уже гораздо тревожнее, — Рей засмеялся. Сара молча протянула Нику телефон. Он быстро проглядел несколько фотографий, задержался на одной и увеличил ее пальцами на экране. — Грейс, — протянул он, и в его голосе не прозвучало удивления. — Честно говоря, ожидал от нее чего-то подобного. — Она вмешалась дважды, — уточнила Сара. — Третьего помогла оформить выдачу, а пятого продлила разрешение. Понимаешь? Рей на секунду прикрыл глаза. Грейс. До сих пор ее осторожность казалась почти болезненным стремлением не вмешиваться туда, где решение должно принадлежать другому человеку. А теперь выяснялось, что за несколько дней до смерти Фрая она не просто знала о его работе с книгой, но сначала помогла ему получить то, что другим запрещали выносить из читального зала, а потом еще и продлила разрешение. — Звони, — сказала Сара. Ник уже доставал свой телефон. Положил его на стол, набрал Грейс и включил громкую связь. — Да? — сразу ответила она. Он не стал тратить время на приветствия. — Нам нужно поговорить о Фрае. На другом конце возникла короткая пауза. — Где? Ник кинул взгляд на здание за окном. — Кафе возле Спецфонда. На этот раз тишина длилась чуть дольше. — Я буду через двадцать минут. — Связь оборвалась. — Она даже не спросила, что именно мы нашли, — Ник убрал телефон в карман. — Значит, все прекрасно понимает. Рей покачал головой. Раздражение вспыхнуло неожиданно и оказалось довольно сильным. Раньше он вполне спокойно оставлял Грейс право не рассказывать о себе больше, чем она считала необходимым. Но Фрай был не только ее тайной. Его смерть они расследовали почти три недели, строили версии, пытались связать ее с другими смертями. Может быть, в другой момент Рей признал бы ее право на молчание, но после страниц об Определении все уже не казалось таким простым. И неминуемо вставал вопрос, сколько еще Грейс решила оставить при себе. Она появилась ровно через двадцать минут, сняла пальто и сразу села к ним за стол. На подошедшего официанта только качнула головой, показывая, что ничего заказывать не будет. — Вы нашли мое имя, — тихо проговорила она. И это был не вопрос. Сара скрестила руки на груди. — Ты знала Фрая? — Да. — И помогла ему забрать книгу? — Да. — Удивительно продуктивный разговор, — Ник откинулся на спинку стула и посмотрел на Грейс без видимого напряжения. — Может быть, ты расскажешь сама, и мы сэкономим несколько часов, а, Грейс? Она быстро кинула взгляд на него. — Что именно? — Все, что касается Фрая и книги. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом Грейс медленно кивнула. — Хорошо. Впервые мы заговорили с ним в конце октября. Кажется, двадцать девятого. До этого я несколько раз видела его в университете. А он к тому времени уже начал подозревать, что я не человек. Рей нахмурился. — Почему? — К этому я еще вернусь. — Грейс ненадолго задумалась, словно мысленно выстраивая события в правильном порядке. — Эрик вернулся после раскопок, и ты рассказала ему о «Голосе», — она перевела взгляд на Сару. — Через пару дней он начал работать с книгой. Первое время его интересовало происхождение текста: датировка, возможные источники, повторяющиеся фрагменты, упоминания похожих существ в других рукописях. А потом он добрался до Определения. — И оно ему не понравилось, — не удержался от сарказма Ник. Сара и Рей одновременно обернулись на него, и Ник покаянно выставил ладони в жесте «молчу-молчу». — Не понравилось, — согласилась Грейс. — После этого Эрик начал сомневаться уже не только в книге, но и в том, каким образом до нее дошел. Он говорил, что слишком легко получил подсказку в нужный момент. Сара медленно поставила чашку на блюдце. — Он решил, что я им манипулировала? — изумленно спросила она. — Нет. Он допускал, что манипулировали тобой. — Тогда почему последние недели он почти ничего мне не рассказывал? — Вопрос прозвучал куда спокойнее, чем ожидал Рей. Было ясно, что Сару это не могло не задеть. Грейс тоже явно это поняла. — Потому что считал тебя частью исходной цепочки. — Это должно меня сейчас успокоить? — фыркнула Сара. — Согласись, информацию о книге он получил через тебя. После Определения Эрик решил, что должен проверить свои выводы независимо от этой цепочки. — Мог бы просто мне об этом сказать! — Мы все могли, — многозначительно заметил Ник, приподнимая бровь. Сара резко повернулась к нему. Несколько секунд смотрела, потом выражение ее лица изменилось, видимо, поняла, что он говорит сейчас совсем не о Фрае. — Могли, — коротко согласилась Грейс. — И что в итоге сделал Эрик? — вернул их Рей к насущному, не позволяя разговору свернуть в сторону. — Начал с себя. Ник поднял глаза. — В каком смысле? — До этого он почти не различал силу других не людей. Иногда чувствовал присутствие, иногда давление или что-то вроде шума на границе восприятия. Но не больше. И тогда он начал учиться работать с собственной силой. — Как? — удивленно переспросил Рей. — Ощущать ее внутри себя. Усиливать ровно настолько, чтобы отделять от всего остального, контролировать. Ник медленно кивнул, словно это откликнулось его собственным мыслям. А потом спросил недоверчиво: — Не боялся открыть канал? — Боялся. Но к тому времени уже понимал, что с ним что-то происходит. Страх умереть, так ничего не поняв, оказался сильнее. Рей снова невольно посмотрел на Ника. Тот заметил, конечно, но почему-то сделал вид, что заинтересован исключительно кофе. — Эрик однажды сформулировал это так, — продолжила Грейс: — «Я все это время пытался услышать других, не зная собственного голоса. А когда научился узнавать себя, чужая сила перестала быть просто шумом». Ник скривил губы. — Очень поэтично. — Он был филологом. — Это, несомненно, сильное оправдание. Грейс пожала плечами. — Главное, что он оказался прав. — Он же был демоном? — уточнил Ник. — Да. Двадцать девятого он сам подошел ко мне, спросил о книге и предложил посмотреть его записи. Я прочитала несколько страниц и поняла, что он действительно подобрался к чему-то важному. И ему нужен был другой тип силы. — А что было нужно тебе? — спросил Рей. Грейс чуть пожала плечами. — Никто не застрахован от распада. Меня это касалось так же, как и всех. Я — ангел, он — демон. То, что и требовалось для эксперимента. — Как честно, — Ник усмехнулся. Грейс спокойно посмотрела на него. — Мы оба прекрасно понимали, зачем это делаем. Мы проводили исследование. Сара не сводила с нее взгляда. — И он понял, что ты ангел? — Когда у него появился собственный образец для сравнения, он начал замечать различия. Конечно, не так, чтобы посмотреть на случайного прохожего и сразу определить, кто перед ним. Для этого нужен был близкий контакт, сильный след силы или кто-то, кто сам достаточно хорошо ее чувствовал. Мне не пришлось выпускать силу наружу. Достаточно было того, что я сама позволила себе отчетливее ее почувствовать. Так он уловил, что она противоположна его собственной. После этого мы начали исследование вместе. Встречались каждый вечер. — Так вот куда он уходил. — Ник обернулся к Рею. — Старик не ошибся. Рей сразу вспомнил слова пожилого соседа, что Эрик вечерами куда-то уходил. Они тогда решили, что Фрай кого-то нашел. Он и правда нашел. Просто совсем не в том смысле. — Мы сравнивали ощущения, искали похожие случаи, — продолжала рассказывать Грейс. — Он учился различать признаки. Я проверяла то, что могла проверить сама. А еще он собирал сведения о не людях, — добавила она после короткой паузы. Ник вскинул голову. — Какие сведения? — Он называл это досье. Сара резко отставила чашку. — У него не было никакого досье. — Были ваши записи, отдельные истории. А потом появились конкретные имена, и Эрик начал приводить все к единой системе. На этот раз Сара не удержала лицо. Ей явно было неприятно осознавать, что последняя неделя жизни человека, которого она считала партнером в важном поиске, прошла почти полностью вне ее поля зрения. — Что там было? — спросил Рей. — Имя, человеческие документы, примерное время появления на Земле, работа, близкие отношения, признаки нестабильности. Позже еще появилась отдельная графа с предполагаемым типом и степенью уверенности. Ник приподнял бровь. — Степенью уверенности? Это еще что? — Он прекрасно понимал, что может ошибаться. — А, в этом смысле. Что ж, разумно. — Кстати, в его списке был и ты. Ник замер. — Я? — Доминик Вален. Антиквар. Предположительно, демон. Высокая степень уверенности. Несколько секунд он смотрел на нее, а потом засмеялся. — Так вот зачем он таскался ко мне в галерею. Ходил между витринами, задавал вопросы, явно что-то искал и каждый раз отказывался объяснять, что именно. Я решил, что человек либо совершенно не понимает, чего хочет, либо понимает слишком хорошо и не собирается мне говорить. — Похоже, второе, — покивал Рей. — Меня особенно радует, что при всем этом он так ничего и не купил. Сара фыркнула. А потом с усмешкой сказала: — Между прочим, он рассказывал о твоей галерее. Говорил, что там прекрасный выбор. Я поэтому потом и пришла. Ник посмотрел на нее с неожиданным интересом. — Ну надо же. Вот уже и не так обидно. Он снова повернулся к Грейс. — И где это досье? Она покачала головой. — Не знаю. Эрик носил бумаги в тонкой серой папке. Полного архива я не видела. Потом пыталась найти папку, но ее уже не было. Ник задержал на ней взгляд. Рей тоже заметил, как легко промелькнули эти «потом» и «уже». Но пока решил это не трогать. — Все было на бумаге? — Да. Эрик говорил, что хранить цифровой список существ, которые десятилетиями стараются оставаться незамеченными, несколько самонадеянно. Ник одобрительно кивнул. — Все-таки был в нем здравый смысл. — Для чего ему вообще понадобилось досье? — Рей недовольно передернул плечами. Ему показалась весьма неприятной мысль, что в чьих-то руках сейчас находится папка с подобными сведениями. — Найти причину распада. Сначала он искал простую зависимость: количество силы, возраст, время на Земле. Но ничего не сходилось. Некоторые из тех, кого он нашел, жили здесь давно и оставались стабильными. Другие начинали разрушаться почти сразу. — И к чему он пришел?— с интересом спросил Ник. — Образ жизни, работа, попытки использовать силу или полностью ее подавлять. Но все же он больше склонялся именно к профессии, правда, потом сам сказал, что это слишком грубо. — Почему? — Ник удивленно вскинул бровь. — Потому что одна и та же профессия может требовать совершенно разных действий. Название ничего не объясняет. Его стало интересовать, что именно человек делает каждый день и какую функцию при этом выполняет, — объяснила Грейс. Ник медленно кивнул. — То, о чем я вам и говорил. Нужно расходовать свою силу способом, который соответствует твоей природе. Приятно знать, что научное сообщество признало мою мысль. Рей только улыбнулся на это. Потом вдруг вспомнил еще одну важную вещь. — А про артефакты он знал? — Догадывался. А книга помогла связать отдельные наблюдения. Эрик понял, что некоторые предметы способны принимать часть накопленной силы. Поэтому рядом с ними действительно становилось легче. — Но ненадолго, — усмехнулся Ник. — «…Одни нашли его в камне и металле, ибо вещь хранит след дольше, чем память. Другие же — в тепле живого, не зная, что тепло требует равенства», — процитировала Грейс. — Эрик несколько дней ходил вокруг этой фразы, а седьмого сказал, что наконец понял. Рей чувствовал, как постепенно складывается вся последняя неделя жизни Фрая. Тот почти дошел до того же, что они с Ником обнаружили позже вслепую, на ощупь и в ситуации, когда думать было уже некогда. Сам научился чувствовать собственную силу. Понял, что дело не только в ее количестве. Начал искать функцию, разобрался с артефактами и наконец нашел в старом тексте принцип, который, возможно, мог все связать. И все равно умер. От этой мысли стало особенно неуютно. Смерть Фрая выглядела уже не как смерть человека, который ничего не понимал и надеялся. Он понимал очень многое. Многое, но все же недостаточно. — И вы решились попробовать? — тихо сказал Рей. Грейс кивнула. — Седьмого ноября.

***

Ник посмотрел на Сару и Рея. Судя по их лицам, они уже тоже все поняли. Грейс некоторое время сидела, отвернувшись к окну. Там поднялся холодный ветер. Прохожие спешили по своим делам, втягивая головы в плечи и плотнее запахивая полы пальто. Весь разговор она казалась собранной, все той же раздражающе ровной Грейс. Выдавала информацию пусть теперь добровольно, но все равно строго дозированно, словно по рецепту врача. Теперь разговор неизбежно возвращал ее к тому дню, о котором она так старалась не думать. Чертово седьмое ноября. — Эрик исходил из того, что происходило с артефактами, — наконец продолжила она. Голос зазвучал чуть глуше, но все так же ровно. — Если сила уходила в предмет, канал не открывался. Значит, сама по себе граница тела не имела значения. Ник согласно кивнул. До этого места Фрай рассуждал безупречно, и несложно было догадаться, куда он в итоге повернул. — Он решил, что «живая теплота» означает живого получателя? — Не совсем. — Грейс покачала головой. — Именно здесь он вернулся к равенству. Эрик сказал, что если один будет только отдавать, а другой только принимать, мы снова получим сосуд. Просто живой вместо искусственного. Два потока должны выйти одновременно и встретиться. Каждый станет для другого конечной точкой. Никто не источник, никто не сосуд. Оба открываются одновременно. Если силы замкнутся друг на друге, открытого канала не возникнет вообще. Ник поднял глаза. Близко. Очень близко. И все же что-то в этой формуле неприятно его царапнуло. Пока слишком слабо, чтобы ухватить и четко обозначить. — На листе возле этой строки было карандашом написано «Невозможно?», — заметил Рей. Грейс обернулась к нему. — Это написал Эрик. Еще тогда, когда считал, что «равенство» означает равенство самих сил. Он не представлял, как вообще его определить, тем более воспроизвести. Потом решил, что неправильно поставил вопрос, потому что важно... — Чтобы равными были условия? — перебил ее Ник. — Да. — Грейс кивнула. — Оба открываются одновременно. Она на несколько секунд замолчала. — В тот вечер я впервые приехала к нему домой. Обычно мы встречались у меня, но на этот раз Эрик попросил зайти к нему. Хотел сначала спокойно показать мне все, к чему пришел, а потом мы должны были идти к Саре. Грейс перевела взгляд на Сару. — Вы начинали все это вместе. Да и мы с ним изнутри не смогли бы объективно оценить происходящее. Нужен был кто-то третий, кто знает, что именно мы пытаемся сделать и на что надо смотреть. — Так вот что значит «обе части вместе»! — выдохнула Сара. — Да. Эрик хотел показать тебе и свои выводы, и познакомить меня с тобой. Когда я приехала, он выглядел ужасно: несколько дней нормально не ел, почти не спал, но при этом был совершенно уверен, что наконец разобрался. Первые минут двадцать просто объяснял мне ход рассуждений, проверял, не упустил ли чего-нибудь очевидного. — А потом позвонил мне. — Голос Сары прозвучал почти неслышно. — Да. Перед этим он сказал: «Теперь я точно уверен, что нашел это сам». Сара опустила глаза. — Мы уже должны были выходить, — продолжила Грейс. — Эрик посмотрел на время, сказал, что нам пора. Только мы не успели. Рей чуть подался вперед. — Что именно произошло? — Его границы словно начали расползаться. Сначала совсем немного. Потом быстрее. — Лицо Грейс окончательно окаменело. Двигались только губы, по-прежнему четко выдавая слова. — Распад, — выдохнул Рей. — Фрай тоже понял? — Да. Думаю, даже раньше меня. Несколько секунд Грейс молчала. — И вот тогда я решила, что мы должны попробовать. Прямо сейчас, пока еще можно было хоть что-то сделать. Ник резко поднял голову. Этого он не ожидал. Получалось, Грейс не просто согласилась на чужую отчаянную затею. Решение рискнуть принадлежало ей не меньше, чем Фраю. — Я не знала, поможет ли попытка. Не ускорим ли мы распад и что произойдет, если канал действительно откроется. Но к тому моменту уже было ясно: если ничего не делать, он умрет. Грейс на мгновение закрыла глаза. — Эрик сначала отказался. Мы оба прекрасно понимали, что если теория неверна, канал откроется сразу. — Но ты все равно предложила, — сказал Ник. — Да. — Она не оправдывалась. Вот оно как. Теперь ее одержимость невмешательством выглядела для Ника совсем иначе. — Мы открыли силу одновременно, — совсем уже безжизненно-холодным голосом продолжала Грейс. — В первую секунду я решила, что все получится. Я почувствовала Эрика так отчетливо, как никогда раньше. Его сила действительно пошла навстречу моей. И моя пошла к нему. Ник невольно задержал дыхание. Он слишком хорошо помнил, как это происходило у них с Реем. Тот момент, когда уже невозможно было сказать, где заканчивается один поток и начинается другой. — Но силы не соединились. Просто остались двумя отдельными открытыми потоками. И почти сразу мы оба почувствовали канал. Рей побледнел. Сара так крепко сжала пальцами чашку, что та, казалось, вот-вот треснет. Ник же смотрел на Грейс, а видел темную комнату и грозу за окном. И буквально кожей чувствовал ощущение невозможного выбора. — Ты смогла закрыться от канала, — тихо проговорил Рей. — Сразу. — Грейс кивнула. — А Фрай? Она покачала головой. — Попытался. Но контроль уже разрушался. Его сила продолжала выходить независимо от него. — Но ты же пыталась снова его удержать? — Рей вздохнул. — Да. Пыталась дать ему ориентир, подвести свою силу как можно ближе. Канал и так уже был открыт. — Грейс посмотрела на свои руки. — Ничего. Я могла направить силу к нему, но соединения не возникало. Моя сила оставалась моей. Его сила оставалась его. Ник кинул взгляд на Рея и наткнулся на такое же сосредоточенное выражение в его глазах. Ужас отступил, перед ними снова был врач, привычно раскладывающий происходящее на симптомы и причины их возникновения. — Похоже, именно это тебя и спасло, — Рей посмотрел Грейс, и тут же кивнул Нику. — Помнишь, как Элизу зацепило распадом Брендона? Ник на мгновение зажмурился. Элиза. Брендон. Френк. Элизу зацепило, а Френка — нет. «Живая теплота требует равенства». Фрай сначала решил, что равными должны быть силы. Потом отказался от этой мысли и попытался сделать равными условия их выхода. Никто не сосуд. Никто не источник. Красиво. Только у них с Реем никогда не было ничего похожего на математическое равенство. Ни одновременного выхода силы. Ни одинакового количества. Иногда один из них отдавал значительно больше другого, а соединение все равно сохранялось. «Не всякий, кто держит, хранит равновесие». Рей удерживал Элизу. Грейс пыталась удержать Фрая. В этом как раз не было ничего удивительного: ангелы, насколько Ник понимал, были для этого созданы. Это была их природа. Значит, дело в чем-то другом. — Что? — тихо спросил его Рей. Ник открыл глаза и покачал головой. — Только то, что Фрай ошибся в определении равенства. Грейс подняла взгляд. — В каком смысле? Ник чуть помедлил, подбирая слова. — Он решил, что достаточно сделать равными условия выхода сил. Но у нас с Реем ничего подобного нет. Мы ни разу не выпускали силу одновременно. И отдавали не всегда поровну. Рей медленно кивнул. — Это правда. Мы отдавали столько, сколько было надо. — И это все равно работало. — Ник пожал плечами. — Равенство — это не равновесие, — задумчиво протянул Рей. — Равновесие мы сами удерживаем, — подхватил Ник. — Кто-то отдает больше, кто-то меньше. Сколько нужно. Кажется, он начал понимать… Тогда, с Элизой, Рей просто сделал то, что не мог не сделать. А Ник почему-то решил не останавливать его. Не мешать ему делать свое дело. Встать рядом. — Но равными при этом остаемся мы, — произнес Рей вслух то, о чем Ник только успел подумать. — Никто не источник, никто не сосуд, как поэтично сказал наш филолог, — Ник перевел взгляд на Грейс, лишь бы не смотреть сейчас на Рея. — Фрай был почти прав. Только вот совсем в другом смысле. Вы пытались создать равенство через силу. Но, похоже, это работает наоборот. — Сначала равенство, — тихо сказал Рей. Ник все-таки посмотрел на него. — А потом сила, — согласно кивнул он.