За тобой (II)

***

      Жаль.       Дерил Диксон сидит перед прудом и отупело глядит перед собой.       Дует ласковый ветер. Солнце играется в резных листьях раскидистого дуба, отбрасывая на землю витражные блики. Вдалеке поют птицы, заливаясь в мелодичных трелях, но на душе — прогорклая жалость. Отчаянное желание жизни пульсирует комом в горле, но…       Все резко остановилось, замерев в одном единственном моменте — в последнем для него.       Жаль.       Дерилу Диксону очень жаль.       Вся его жизнь была какой-то суетной, бесцельной, непонятной. Грязной. Ничего хорошего, ничего светлого. Впустую. Сплошной мрак и хаос. Сплошные боль, разочарования, страдания. Всю свою жизнь он куда-то и от кого-то бежал, лишь бы не задумываться о вечных смыслах да не давиться чертовыми сожалениями. И ведь все изменилось. К лучшему.       Жаль. Как же жаль.       Сосредоточенно Дерил наблюдает за зависающими над водной гладью стрекозами, щурится от солнца и поджимает губы с досады.       Он хотел бы пожить еще. С Бет. С ней как-то все стало по-другому. С ней захотелось наконец остановиться — сидеть под дубом, есть испеченные пироги, слушать серебристый голос, просыпаться в обнимку по утрам. С ней появилось ощущение дома. Да, Рик и остальные тоже стали ему дороги, но Бет… Она как-то вытащила его к свету — приняла его со всем его прошлым, показав, что не такой уж он говнюк, которым всегда себя считал.       Жаль.       Дерил отвлекается на мгновение.       На другом берегу пруда играются мальчишки, пиная друг другу мяч. Один, мелкий, то и дело заваливается от детской неуклюжести. Другой, постарше, постоянно таскает младшего за шкирку, поднимая с земли — в точности как они с Мерлом.       Дерил Диксон теряется в воспоминаниях о своем детстве.       Забавно, что на пороге смерти жизнь показывает ему счастливых мелких засранцев — братьев Диксонов. Хорошо, хоть не отца с матерью, однако в этот последний миг Дерил предпочел бы увидеть Бет. Хотя бы на мгновение. В последний раз.       — Ну и влип ты, братец, — раздается хриплый голос по правую руку. — По самые уши.       Взявшийся из неоткуда Мерл сидит рядом, наблюдая за стрекозами и мальчишками, солнцем и зеркальной поверхностью пруда, как будто других дел нет. А впрочем, куда им торопиться? Вот он — конец братьев Диксонов. На удивление, светлый и спокойный.       — М-да. Крепко же тебя прижало в этот раз. Прям в упор. Хотя по челюсти ты тому козлу хорошо надавал!       — М, — тянет Дерил.       Старший из мальчиков пинает мяч. Несильно. Поддается младшему. Странно, но Дерилу казалось, что в детстве Мерл выглядел немного иначе. Наверное, просто забыл.       — Совсем размяк, нюня, — не унимается Мерл, напоминая о себе. — Подставился. Из-за бабы!       Дерил не отвечает, бросая на брата недовольный взгляд. Морщится — ему не нравится. В словах брата звучит упрек Бет, а это неправильно.       Бет ни в чем не виновата. Ни в чем. Если бы не она, Дерил даже бы не понял, что такое жизнь. Хорошая жизнь. Лучшая. Жаль. Мерл по-прежнему дорог ему, но перед смертью Дерил Диксон предпочел бы поговорить с Бет, чтобы еще раз почувствовать вкус жизни. С Мерлом они еще на том свете наговорятся, а Бет… Она ведь будет его помнить?       — Хм-м-м, — клокочет в горле смех с сипотцой. — А я все понял. Еще когда она пела в Тюрьме. Втюрился ты, братец, еще тогда, — подначивает Мерл, но Дерил не спорит.       Тогда в Тюрьме Бет впервые обратила на себя его внимание, пробравшись сквозь плотную броню заядлого одиночки. Его никогда так не обнимали, и он после этого как-то… Размяк? А может и да… И ведь Бет достучалась до него вопреки его ужасному характеру. Девчонка! Влезла ему под кожу, и ведь он, пускай и не без оговорок, подпустил ее к себе ближе некуда. Просто захотел. Просто впервые почувствовал, что это что-то чистое, правильное. Просто впервые получил в ответ не злость и побои, а…       Жаль.       — Ну а что… Смазливая, молоденькая, жопастая. Грудь могла бы быть побольше, но ладно. На вырост, — Мерл смеется.       Дерил смотрит на него исподлобья, жмет кулаки, и старший брат отступает перед столь яростным желанием защищать свое.       — Ладно-ладно. И ведь смотри — она-то тоже хороша. Герой с арбалетом, — кривляется Мерл, толкаясь плечом. — Была бы у меня такая блондиночка, может, я бы тоже… Размяк.       Дерил не отвечает. Взгляд его теряется в резной кроне дуба, в зеркале воды и устремляется к играющим мальчишкам.       — Мда, надо было подкатить к Андреа. Хм. Нюня… — смолкает Мерл, говоря будто уже не о младшем Диксоне.       — Мне казалось, ты был выше, — сипит голос от долгого молчания.       Дерил щурится на мальчишек на другом берегу. Оборачивается на брата, но Мерл лишь улыбается, поводя ладонью по короткостриженой голове. В глазах его вспыхивает лукавый отблеск. Брат смеется, но по-доброму.       — Хм. Я и был, — многозначительно тянет Мерл. — Но они-то не в меня.       — Домой!       Из глубины залитой солнцем чащи звучит голос Бет, отдаваясь эхом под кроной раскидистого дуба. Все нутро тоскливо отзывается на ее мелодичный голос. Мальчишки на другом берегу, как подорванные, убегают прочь, и Дерилу Диксону безумно хочется убежать вместе с ними. На голос. На свет. Его внутренний клубок тянет его вперед, и лишь вечное ощущение «не заслужил» удерживает на месте — рядом с братом.       — Кажется, братец, теперь есть кому за тобой приглядывать. Можно расслабиться, — с грустной улыбкой говорит Мерл. — Теперь и без меня справишься, а?       — Домой! — вновь кричит Бет. Требовательнее прежнего.       — Вот же… Нюня, быстро же она тебя окрутила, — ворчит Мерл, поднимаясь с земли. — Ладно. Может, найду Андреа. Подкачу. Что скажешь, как я выгляжу? — шутит Мерл, строя из себя завзятого франта.       Дерил молчит.       Он не очень понимает смысл происходящего. Солнце, ветер, стрекозы и играющие в мяч мальчики мешаются во всеобъемлющее ощущение счастья, пульсирующее внутренним клубком. Былая легкость сменяется тяжестью и болью в груди, но эта боль… Она какая-то настоящая.       Странное ощущение, и Дерил немного теряется. У него начинает плыть перед глазами, и он вопросительно смотрит на брата. Мерлу жаль, понимает Дерил.       — Береги ее, — смеется тот, расплываясь в лучах солнца.       — Дерил Диксон! Тебя это тоже касается, — говорит прямо над ухом Бет. — Домой! — с силой его тянут его за грудки.       Дерил Диксон открывает глаза.       Затуманенный взгляд упирается в потолок. Рядом пищит какая-то медицинская техника. К руке тянется трубка капельницы. Слабость гуляет по телу. Больно, но к боли Дерилу Диксону не привыкать.       Доктор Карсон записывает что-то в тетрадь, осматривая пищащие мониторы, а подле своей руки Дерил видит светлую голову Бет. Она спит, крепко вцепившись в его ладонь.       — С возвращением, мистер Диксон, — нависает над ним доктор Карсон.       Бегло он осматривает своего пациента, и Бет не сразу просыпается от врачебной суеты.       — Дерил! — часто дышит она, повторяя шепотом его имя несколько раз. Как мантру.       Дерил едва кряхтит. Слишком крепко его обнимают, обволакивая привычным теплом да золотом волос. Жаль. Жаль, что ему не хватает сил как-либо ответить. Кажется… Он живой. В очередной раз Бет Грин дает ему понять, он — живой. Девчонка…       — Он очнулся!       У его постели возникают Кэрол, Рик, Мэгги и остальные. Дерил толком не видит из-за Бет. Он слишком слаб, и сил его хватает лишь на то, чтобы поднять руку и едва приобнять ее в ответ за локоть.       — Думаю, нам надо зайти попозже, — шутит Рик, трепля больного за плечо.       Кэрол по-матерински приглаживает его голову, и рядом остается лишь Бет.       Она плачет, щебечет, утирая слезы, целует, жмется, трется, как попугайчик-неразлучник, и былая жалость к самому себе сменяется снисходительным ворчанием.       Он крепко вляпался, размяк, но ради Бет можно и размякнуть. Дерил Диксон едва улыбается.       Нюня…       Ну и ладно.       Ему нисколечко не жаль.

***

      Дерил Диксон молчал. Замкнутый по природе, в последние дни он позволял себе совсем уж редкие слова. Он чуть не сдох, чуть не потерял Бет. Слова, малейшее движение да даже мысли отдавались болью и стоили неимоверных усилий. Расплывшееся от слабости тело все никак не собиралось назад воедино, и Дерил попросту экономил силы.       Нынче все пережитое навалилось на него с новой силой и, воспользовавшись немощью чудом выжившего, придавило неприятным ощущением досады. Чертов Ниган. Впрочем, все в прошлом, повторил в очередной раз Дерил Диксон, напомнив самому себе, что жизнь в целом его никогда не жаловала.       Стараясь отвлечься, он обмяк на стуле и теперь вспоминал, как когда-то Бет перевязывала его раны на кухне Ракушки, украдкой разглядывая шрамы на спине. Тогда они помирились после нелепой размолвки. Сейчас — вроде и не ссорились. С тех пор многое изменилось. Между ним и Бет, в Александрии. Не изменилось лишь одно — с тщательностью заправской медсестры Бет все также перевязывала ему раны на кухне родной Ракушки, убаюкивая порхающими движениями нежных рук. Хоть что-то приятное, и Дерил Диксон окончательно лишился дара речи, едва не мурлыкая от удовольствия.       Крепко его прижало в этот раз. Доктор Карсон сказал, что чуть коней не двинул. Второй доктор Карсон отметил везучесть пациента — пули прошли насквозь, не задев ничего важного. Повезло еще, что Бет оказалась рядом, заключили оба, считая себя причастными к ее медицинским навыкам. Забавно вышло — Бет спасла его, а он — ее. Два сапога пара — два потрепанных ботинка. Чертов Ниган! И ведь досталось и ему, и Бет.       Несколько дней Дерил Диксон пролежал в отключке. Неделю промаялся в Хиллтопе, отлеживая задницу на больничной койке. Неделя минула, как его привезли в Александрию с почестями заправского ветерана. Неделю Бет возилась с ним, как с беспомощным дитем, кормя буквально с ложечки. Размазня!       Слабость раздражала. Раздражало и то, что из-за этой проклятой немощи Бет приходилось не сладко. Она буквально таскала его на себе, спрятавшись от пережитого в заботе.       Да. Спряталась. Она не улыбалась, часто отводила взгляд. Молчала больше обычного и давилась тихими всхлипами ночами, скрываясь в заботе о его ранах.       Рик, Кэрол навещали их, да только как-то мимоходом. Слишком многое приходилось решать после всей этой заварушки со Спасителями, но Дерил нисколько не злился на вынужденное уединение. Пару раз приходил Сэм. Недавно заходила Диана — проведать да спросить разрешения подселить к ним какую-то семью во вторую спальню. В Александрии стало слишком многолюдно, и им с Бет пришлось согласиться. Через неделю в их Ракушке должна была поселиться какая-то семья Элиотов, и Дерил супился больше прежнего. Слишком много чероки, а они так вдруг оказались среди луноглазых в тот момент, когда им больше всего нужно было побыть одним — подальше от всех и всего.       Дерил украдкой оглянулся.       Перетягивая его торс бинтами, Бет судорожно поправляла волосы. Из ее светлого хвоста выбивалась обрезанная прядь, и Бет то и дело убирала ее за ухо. Не получалось. Волосы лезли в лицо, и что-то окончательно сломалось — внезапно Бет вся встрепенулась и, закрыв лицо руками, отвернулась.       Дерил медленно поднялся со стула, плотно сомкнув челюсти от прошившей тело боли.       — Прости. Прости, — зашептала она, прижавшись к его груди.       Бет плохо спала, мучилась кошмарами. Старалась не подавать вида, но Дерил знал — Святилище не прошло бесследно для них. Он сам не спал, терзаясь болью в груди да беспокойством о Бет. Да, герой с арбалетом спас свою принцессу, да только Ниган снова вскрыл едва зажившие раны, с трудом затянувшиеся в доме у Джонсона. Бет вскакивала посреди ночи, скидывая с себя невидимые руки. Не улыбалась. Его Бет, неунывающая и жизнерадостная, вдруг потухла, будто с прядью обрезали невидимую нить, питавшую ее оптимизм.       — Надо взять заколку у Лилли, — Бет вновь убрала выбившуюся прядь за ухо. Всхлипнула. — Она еще вчера предлагала.       — Дело не в заколке? — просипел Дерил, ненароком сковырнув набухший нарыв.       — Я… Т-ты чуть не погиб… — прошептала Бет. Из глаз ее полились слезы, и она со злостью утерла их тыльной стороной ладони. — Из-за меня. Ты был прав. Мне не надо было… Я просто хотела им помочь. Ты мог… Из-за меня… — сбивчиво повторила она, окончательно расплакавшись.       — Из-за Нигана. Его больше нет.       — Нет, — повторила Бет, крепче прижавшись к перевязанной груди в поисках защиты.       Не сдержавшись, она окончательно расплакалась, и Дерил Диксон сжал ее в объятьях, ругая себя последними словами. От этого он не смог ее защитить — от игры проклятого садиста, надломившего что-то даже у неунывающей Бет Грин. Чертов Ниган. Жаль, что сдохнуть можно лишь единожды. Жаль, что ублюдка прикончили Мэгги, Саша, Розита и Шерри, а не он.       — Я… — протянул Дерил, не зная толком, что сказать.       Он никогда не знал, как вести себя с плачущими. Хуже, плакала Бет. Схватить бы ее да утащить подальше от всего и всех. Не уберег. Одного единственного дорогого себе человека не уберег. Спас, да как-то не до конца.       — Я пытаюсь думать о… О ботинках… — заговорила Бет, наплакавшись в волю. — Я всегда о них думала. Мне становилось… Светлее. Чтобы ни случилось, — захныкала она, по-кошачьи потеревшись о его плечо. — Даже после того, как мы сбежали. А потом… Мне никогда не было так страшно, — призналась она. — Я… Я знала, что ты придешь. Знала. Надеялась. Он… Он просто срезал волосы. Хотел отрезать хвост, но срезал прядь. Ничего больше. Просто… Я… Он как будто испачкал. Как будто… Ты чуть не погиб… Я такая слабая. Прости.       — Карсон сказал, ты меня спасла.       — Я…       — И не только меня. Волосы… Отрастут, — выдавил из себя Дерил. — Это… Оно ведь… Ничего не меняет? — смутился он, потупившись в пол.       Говнюк.       Никогда не умел говорить, как надо.       — Ты мог погибнуть…       Бет обратила крупные заплаканные глаза на него. На дне этих омутов Дерил увидел всепоглощающее чувство вины. Из-за него? Из-за него она была сама не своя? Дурында! Не сдох же. А раны — хрен с ним. Заживет. В конце концов, и не такое с ним случалось. Одним шрамом больше, одним меньше. И ничего произошедшее не изменит. Для него.       — Не погиб… Из-за тебя.       Бет повисла на шее, прижалась губами к обросшей щетиной щеке и тут же задохнулась от извинений, усаживая закряхтевшего Дерила Диксона на стул.       Злился. На себя. Был бы сильнее, утащил Бет подальше от всех этих переживаний, а так он собственный зад со стула утащить не мог. Герой! Едва выживший. Зато с арбалетом… С принцессой.       — Ты постоянно молчишь, — послышался еле уловимый упрек в ее голосе. — Злишься?       Дурында. Будто она не знала, с каким косноязычным говнюком связалась. Наговорятся еще. Попозже.       — Тяжело болтать с двумя дырками в груди, — просипел Дерил Диксон.       — С четырьмя, — поправила его Бет. — Пули прошли на вылет.       Он рассмеялся. Несмотря на боль, содрогнулся от нелепого каламбура и рассмеялся еще больше, обрадовавшись смеху Бет.       — О чем ты думаешь? — погодя спросила она, опустившись перед ним на колени.       — О ботинках, — бросил Дерил, окончательно смешавшись. Ну не умел он говорить, как надо, но его неловких слов оказалось достаточно.       Бет улыбнулась. Впервые за последние дни ее лицо озарила улыбка, и Дерил Диксон довольно прищурился. Знала бы она… Ради нее он бы умер, не задумываясь, хотя чего таить.       Ради Бет Грин Дерил Диксон хотел жить, как никогда, даже с четырьмя дырками в груди. Ради нее можно было постараться. Ради нее хотелось постараться, повторил он себе в который раз.

***

      Камера вспыхнула зловещей красной лампочкой. Диана деловито подобралась в кресле напротив и кивнула приготовившейся записывать Оливии. Мелодично заскрипела ручка, выведя на бумаге имена. Допрос начался, взяв в объектив белый диван и сидевших на нем Дерила Диксона и Бет Грин.       Рик подался вперед, посмотрев на Дерила просительно и одновременно требовательно.       — Нам нужно знать, что случилось у Спасителей, пока вы оба были там. Мы должны услышать все, — сказал он, заглядывая в хмурое лицо настороженного Дерила Диксона.       — В чем смысл ковыряться в этом дерьме? — фыркнул Дерил, почувствовав неприятное жжение на коже.       Жглись затянувшиеся раны. Жглась и проклятая буква R, о которой Дерил старался не вспоминать. Прочтя его мысли, Бет положила руку на его предплечье. Пыталась успокоить, но Дерил переживал не только о себе. Хрен с ним. А она? Каково обо всем случившемся вспоминать ей?       Приготовившегося к настойчивым уговором Рика остановила Диана, притушив своевременным вмешательством вздыбившееся сопротивление напротив. В некоторых вопросах действовать стоило деликатнее, да и не в первый раз она видела перед собой замкнутого, хмурого Дерила Диксона, выказывавшего агрессивную независимость. Поэтому она и настояла на одновременном допросе с Бет — и на самого ретивого коня найдется крепкий аркан.       — Нам надо принять решение о выживших Спасителях. Что-то вроде судилища. Мы допросили остальных, мистер Диксон. Остались только вы с Бет. Мы, конечно, можем отменить допрос, однако… — Диана развела руками, посмотрев прежде всего на Бет. — Ваши показания смогут воссоздать более независимую картину всего случившегося. Вы — единственные из Александрии, кто побывал внутри.       — Я… Я все расскажу, — ответила Бет, по привычке пригладив рукой по волосам.       Фыркнув, Дерил все же смирился. Недовольно он посмотрел на Рика, и Рик кивнул.       Если что-то пойдет не так — с Бет — они немедленно прекратят, значил этот взгляд.

***

      Дуайта и Гэвина ввели в просторный хол белоснежного дома. Под конвоем.       Знаком Диана попросила снять с них наручники, и недоверчивые Скотт с Аароном все же послушно исполнили приказ сенаторши. Потерянные заключенные огляделись по сторонам и погодя сосредоточились на доброжелательном радушии представшей перед ними Дианы. Собранная, улыбающаяся, уверенная. Не к добру.       Без слов их пригласили пройти в библиотеку. Без слов предложили присесть на диван. Без слов включили камеру и также без слов приказали Аарону сохранять осторожность, на всякий случай оставив его рядом, с заряженным пистолетом.       — Дуайт, Гэвин… — на правах хозяйки начала Диана Монро. — Надеюсь, с вами обращаются достойно?       Гэвин отвернулся. Потупился и Дуайт, вспомнив, как в Святилище ломали его самого после неудачного побега, да несломавшегося Дерила Диксона. Но то было в Святилище. Плен в Александрии больше походил на заключение в психушке — тихий отдых в неволе, гнетущий неизвестностью завтрашнего дня.       Диана продолжила.       — Мы провели кропотливую работу. Среди Спасителей осталось сорок шесть человек, причастных к различным преступлениям: издевательства, убийства, грабеж… Даже приняв во внимание вашу помощь при эвакуации, Дуайт, и личное поручительство Короля и некоторых рабочих, Гэвин, мы не можем закрыть на произошедшее глаза, — небольшое предисловие Диана закончила легким кивком.       — Мы делали то, что должны были. Таковы были правила Святилища! — выпалил Гэвин, заметно осунувшись в плену.       Нет, его не избивали, не считая пары пинков для острастки. Кормили несколько раз в день. Поили. Давали принять душ. Даже Карсона пустили для осмотра, и все же плен с постоянными переживаниями о будущем — это плен, к которому трусоватый Гэвин не привык. Добродушная неопределенность Дианы Монро угнетала похлеще мстительной жестокости Нигана и казалась даже опаснее. Из-за непредсказуемости.       — Я прекрасно понимаю условия, в которых все мы оказались, — согласилась Диана. — Многие из нас вынуждены были совершить то, чего никогда бы не сделали прежде. Конец света внес свои коррективы в нормы морали, однако… — она выдержала паузу. — Моя цель — создание нового государства. Безопасного и защищенного. Последнего оплота человечества и человечности. Государства, в котором место найдется каждому, согласному жить по новым правилам. Среди живых.       — Жить по новым правилам согласятся все сдавшиеся, — тихо, но четко сказал Гэвин, угадав смысл слов Дианы. Может, и трусоват, но глупым он никогда не был. — Главное, жить.       — Другой вопрос — найдется ли в вашем государстве место для нас? — присоединился к дебатам Дуайт, и Диана деловито соединила перед собой руки, будто только того и ожидала — когда ее гости коснутся щекотливого вопроса своей участи сами.       — В сложившихся обстоятельствах мы должны действовать наверняка, — начала Диана, расписывая в красках перспективы будущего. — Если мы примем решение о массовой амнистии — это покажется несправедливым тем, кто пережил Нигана и его тиранию. Если мы накажем каждого из вас в соответствии с коллективной виной — это будет актом вопиющей жестокости и расточительства. Среди оставшихся сорока шести Спасителей — воины, строители, фермеры, учителя и… Мужчины. Сильные и здоровые. Оступившиеся, но… В трех общинах слишком много женщин, а нам нужно думать и о демографии, — подчеркнула Диана.       Гэвин, не сдержавшись, фыркнул. Демография! Ниган видел в нем послушного солдата, а не быка-осеменителя. Так и знал, что приглашение Дианы — не к добру.       — Если мы начнем расследовать каждый случай по отдельности — рискуем затянуть процесс на годы. Власть нового государства должна проявить осторожность и одновременную решимость в столь деликатном вопросе, избежав при этом слабости или же чрезмерного деспотизма.       — И что же вы намереваетесь делать?       — Я намерена провести голосование.       — О чем?       — О смертной казни, — ответила Диана со всей серьезностью, решительно заглянув в лица Гэвина и Дуайта.       — Как вы сказали, среди нас много воинов, строителей, фермеров. Они бы пригодились в вашем новом государстве…       — Среди нас много тех, кто не хотел быть Ниганом… — перебил Дуайта Гэвин, и Диана едва заметно повела головой на его нервный выпад. — У Майка так вообще — дети и жена. Они должны быть среди спасенных рабочих. Среди вас!       Да, в этом таилось все коварство ситуации. Оставшиеся Спасители, во-первых, были одними из самых миролюбивых, не считая пары сомнительных элементов — Диана мысленно пролистала картотеку с информацией о каждом из них. До Нигана и Саймона многим из них было как до Луны. Многие из них имели жен, близких, распределенных по трем колониям. Многие из них в прошлом обладали любопытными навыками, до которых так хотел добраться прагматичный характер Дианы. Во-вторых, весь этот круговорот жестокости, порожденный Ниганом, стоило приостановить во благо миролюбивого будущего. Как?       Диана выдержала паузу прежде чем заговорить.       — Согласно моим прогнозам, общество проголосует за смертную казнь. Казнить всех расточительно, но кого-то казнить все же придется.       — Козлов отпущения? — догадался Дуайт.       Гэвина невольно передернуло.       — Да. Впрочем в моей власти наложить подобие моратория. Нам нужны люди, чтобы возвести границы нового штата.       — Рабы?       — Да, рабочая сила, — перефразировала Диана Монро. — Для некоторых это непросто возможность выслужиться, а право заслужить себе жизнь в новом государстве. Искупить свою вину…       — Для чего вы пригласили нас? — понял Диану Дуайт, предпочитая все же услышать более конкретное предложение.       — Мне нужно, чтобы оставшиеся в живых Спасители проявили благоразумие и присоединились к нам, приняв правила новой игры. Без бунтов, без беспорядков. С покорностью виновных, желающих искупить свое прошлое.       — И все мы будем жить долго и счастливо? — усмехнулся Дуайт, подумав о Шерри. Она ведь приходила к нему. Ничего не сказала, но Дуайт впервые не видел упрека в ее взгляде. Ради этого взгляда он готов был пойти на многое. — И общество не сочтет это за слабость?       — Я сумею подать это как прагматичность, однако остальное будет зависеть от вас, — по-паучьи сплела пальцы Диана. — Если что-то пойдет не так — мораторий придется отменить и привести в исполнение некоторые отложенные решения.       — И каково поголовье? Козлов отпущения? — уточнил Дуайт.       — Около семнадцати человек… — не преминула ответить Диана.       — Почти половина, — вздохнул в сердцах Гэвин.       — Именно поэтому я хочу, чтобы вы взяли на себя подготовку ваших людей, в том числе, совместного заявления — речи. Перед голосованием мы предоставим вам оправдательное слово. Это поможет сформировать нужное мнение общественности. Голосование даст ощущение выбора и причастности к наказанию, но последнее слово останется за нами — мной, Мэгги, Королем и Риком. Решение о вашей участи, в том числе, находится и в ваших руках. — Диана прищурилась. — Я хочу мира всем нам, Дуайт и Гэвин. И не хочу бессмысленных смертей. Но это зависит не только от меня.       — Значит, или согласие к сотрудничеству, или почти децимация? — ухмыльнулся Дуайт. — Иного не дано?       — Деци-че?       — В античном Риме провинившихся солдат наказывали коллективно — каждого десятого. В вашем случае — каждого третьего.       — Хе… Хорошо расписано, — цыкнул Гэвин, подумав, что Диане стоило позвать вместе с ними кого-нибудь третьим. Для наглядности.       И ведь он знал. Не к добру.       — Да, и вполне правдоподобно. Грамотная политика — это баланс между мягкостью и жесткостью — неоднозначные решения во имя всеобщего благополучия. Вы должны меня понять…       — Слышал, в прошлом вы были сенаторшей? — спросил с горькой усмешкой Дуайт.       — Конгрессменом, — поправила его Диана. — Мы договорились?       — А у нас есть выбор? — брякнул Гэвин, взъерошив волосы. Ответ был очевиден.       — Что ж… Я рада, что мы услышали друг друга. Добро пожаловать в свободный штат объединенных колоний, — улыбнулась Диана, поочередно протянув руку Дуайту и Гэвину. — Хорошие люди должны держаться вместе, — добавила она с радушием истинного политика, и Гэвин покорно сдался ее воле.       Когда-то он боялся Люсиль.       Теперь — Дианы Монро.

***

      Дым сигареты. Взгляд исподлобья. Молчаливое ворчание, клокочущее в горле звериным грозливым рычанием.       Дерил Диксон никогда не ходил на выборы.       На кой черт тратить время на бесполезные ритуалы в угоду властьимущих? А тут его силком притащили в Хиллтоп — на осмотр к Карсону, ну и на голосование заодно. И ведь он проголосовал, поместив нарисованную птичку в нужную клетку. Хоть как-то мог добраться до козлов, избивавших и державших его взаперти. Хоть как-то мог отыграться на ублюдках, навредивших Абрахаму, Гленну и остальным.       Вдалеке показалась Бет, на мгновение развеяв угрюмые мысли. Тоже проголосовала.       На ее щеке все еще желтело пятно — остатки рассосавшегося синяка. Под майкой, на животе, скрывалась такая же желтушная россыпь от пережитых побоев — как выяснилось, говнюк Саймон постарался. Знал бы, всадил еще пару стрел в его черепушку, подумал Дерил Диксон сердито выдохнув дымом, и вновь затянулся, посмотрев на Бет с ревнивым беспокойством.       В светлых волосах темнела невидимка, сдерживавшая обрезанную прядь, но Бет все же подуспокоилась. Начала улыбаться, пусть и нечасто. Вчера даже пела, пока готовила фасоль, но Дерил все же не понимал — как можно помиловать этих ублюдков из Святилища? И ладно какого-нибудь Дуайта, но остальных?! Его б воля — прирезал всех лично, а не устраивал этот цирк с голосованием. Он так и сказал Рику, но Рик нынче не решал судьбу группы единолично, да и группа теперь разрослась до нескольких сотен человек.       И ведь из резиденции Грегори сделали целый избирательный участок. Для антуража не хватало лишь лент, полосатых флагов со звездами и духового оркестра.       — Карсон сказал, тебе еще рано курить, — отчитала его Бет, подсаживаясь рядом, под дерево, под которым Дерил спрятался от всеобщей суеты.       — Я проголосовал за казнь, — прорычал он в ответ, проигнорировав замечание. — Им не место среди нас.       В голосе его послышался вызов. Ревностное желание защитить свое смешалось с досадливым раздражением.       Жалостливая Бет наверняка думала иначе, но она — женщина. Нежная, добрая, красивая — не понимающая, что в новом мире не место жалости. И ладно! Пускай он будет злым, жестоким говнюком. И пускай злится на него за это. Главное, чтобы она была цела и невредима. Второй раз он не позволит ей жертвовать собой ради других из-за излишней добросердечности! Дудки!       — Я воздержалась, — прошептала Бет. Ласково она уложила голову ему на плечо.       Не сердилась, не осуждала. Просто была рядом, как обычно успокаивая особым теплом.       — Отец всегда давал второй шанс, но… Сложно забыть все случившееся? Да? — Да, молча согласился Дерил Диксон. — Знаешь, наши мнения могут не совпадать… Это ничего не меняет… Между нами, — игриво покачала головой Бет Грин.       — Ничего, — согласился Дерил, окончательно смягчившись.       Улыбалась, и ладно.       Бет подалась вперед, коснувшись кончиком носа щетинистой щеки, и мысли о возмездии утонули в привычном спокойствии. Наверное, их могли увидеть, но Дерилу Диксону враз стало все равно на остальных. Это была особая магия Бет — светить ярким солнцем, изгоняя мрачные тени прочь, ослепляя и завораживая.       Прав был Мерл — размяк. Еще с Тюрьмы размяк. Прав был Мерл и в другом — Бет стоило беречь как зеницу око.       — Кхм, — послышалось рядом.       Бет мгновенно оторвалась, прервав и без того вороватый поцелуй, и недовольный Дерил Диксон обнаружил улыбавшегося Рика, возникшего в нескольких шагах от них.       — Жаль прерывать, но нужно посоветоваться.       — Иду, — цыкнул Дерил, поднимаясь с земли. — Сейчас вернусь, — бросил он Бет.       — Кажется, кто-то идет на поправку? — подколол Рик Граймз, толкнувшись плечом, едва они отошла на приличное расстояние.       — Иди ты.       — Определенно… Я рад, — добавил Рик.       Рад был и Дерил. Любые размолвки остались в прошлом, да и… Даже если их мнение в чем-то и не совпадало… Рик — это Рик. Его названый брат. Его новая семья. Свой, в отличие от остальных.

***

      Ветер всколыхнул бумажные флажки, ярко разрисованные детьми объединенных колоний. На накрытых столах появились тарелки с закусками. Кто-то громко и искренне засмеялся, но все стихло, едва на сколоченном постаменте появились люди. Жужжавшая роем толпа замерла в предвкушении выступления своих предводителей.       — Добро пожаловать на наш небольшой праздник. Сегодня мы отмечаем великий день — день рождения нового государства, — громко проговорила Диана Монро. За ее спиной на небольшой сцене собрались Король, Мэгги, Рик и… Дуайт. — День рождения последнего оплота человечества! — огласила Диана, оглядев разномастную толпу, сосредоточенную и обнадеженную. — Среди нас родные, друзья, бывшие враги. Живые! Сегодня мы вспоминаем тех, кого потеряли. Сегодня мы радуемся с теми, кто остался жив. Сегодня мы начинаем новую жизнь. Каждый из вас станет залогом не просто нового порядка. Каждый из вас — это залог будущего всего человечества. У нас разное прошлое. Противоречивое, порой преступное, порой трусливое. Но все мы выжили! Это наше настоящее, — Диана Монро гордо задрала голову. — Хорошие люди должны держатся вместе — это наше будущее! — закончила она уверено и четко.       Редкие хлопки, подобные первым каплям дождя, разрослись до шумных оваций. Подле Дианы выросли Рик и остальные. Сцепившись за руки, они слились воедино. И толпа с радостью и надеждой поприветствовала своих новых предводителей, вставших у руля во имя общего блага.       — На голодный желудок ничего дельного не построишь! Мы приготовили небольшие угощения. Прошу к столу! — прокричала во всеуслышание Молли Сандерс, и толпа взорвалась от простой, но насущной шутки.       Дерил равнодушно оглядел накрытые столы.       Среди празднующих он встретил Карла, шутившего о чем-то с Энид. Неподалеку Мишонн нянчилась с Джудит. Розита, Саша, Дениз и Тара скрылись в неизвестном направлении. Аарон, Эрик и Иисус о чем-то увлечено переговаривались с Ричардом и Джерри. Лука в голос спорил с Тобином. Сэм пробежал мимо с целой вереницей детишек, едва не сбив с ног вездесущую Молли, загибавшую пальцы перед озадаченной Оливией. Спенсер собрал вокруг себя неизвестных девушек, спасенных из Святилища, и теперь определенно вешал им лапшу на уши. Каждый нашел себе товарища по вкусу.       Рик был занят. Бет и Кэрол попросили помочь с угощениями, и не найдя себе компанию Дерил Диксон спрятался в беседке, стоявшей поодаль.       Одиночеством он наслаждался недолго.       — Я принесла нам черничный пирог! — обнаружила его Бет. Протянув тарелку с аппетитным куском, она уселась рядом. — Между прочим я сама готовила! Таня сказала, что у меня хорошо получилось, а она в прошлом шеф-повар. Кажется, у Луки с Лилли что-то намечается. Спенсер — нарасхват, — щебетала Бет, сияя от радости. — Может, и хорошо? С Розитой у них как-то не очень получается. Диана хорошо придумала. С праздником. Все перезнакомятся… — выдала она, откусив небольшой кусочек от пирога. — Меня попросили помочь с Шерри. Таня и Фрэнки придумали хитрый план, как их свести с Дуайтом… Дуайт считает себя виноватым. Все никак не решается подойти, и Шерри немного злится.       — Еще бы, — фыркнул Дерил.       — Не из-за… — осеклась Бет. — Ей просто одиноко. Думаю, они помирятся… — со знанием дела добавила она. — Я знаю, ты не любишь, когда многолюдно…       — Слишком много чероки.       — Забавно. Когда-то чероки были мы? — улыбнулась Бет, напомнив о далеком разговоре из прошлой жизни. — Когда пришли, в Александрию?       Да. Оттого-то Дерил и места себе не находил. Спасители, верноподданные его величества, хиллтопцы и александрийцы — мешанина из чужаков с редкими вкраплениями своих. И ведь такую толпу сложно контролировать. Да, наверное, все нормализуется, да только… Бет… Вдруг с ней что-то случится? Из-за чужаков? И ведь ни в какой Ракушке теперь не спрятаться! Впрочем, даже в новом мире можно было найти хорошее укрытие? Для них двоих? Тихое, укромное место, где их никто не побеспокоит без надобности.       — Уйдем? — обронил Дерил, озвучив сокровенную мысль, то и дело посещавшую его темную голову последние дни. — К Джонсону? Я смогу нас защитить... Прокормить… — выпалил он, не глядя на Бет. — Его дом в границах нового штата Дианы. Мы будем рядом. Мэгги будет рядом. Мы будем… Одни, — выдал он в спешке на одном дыхании, и окончательно смутился.       Бет Грин вытянулась в лице. Широко распахнулись ее крупные глаза от изумления. С удивлением она заглянула ему в лицо, будто чего-то испугавшись, и Дерил мгновенно посерел от злости на себя самого.       И зачем он только это сказал?       — Бет! — позвали ее из толпы. Фрэнки? Таня? Лилли? Кто их разберет в этом хороводе новых лиц. — Поможешь?       — Секунду.       — Забей, — цыкнул Дерил, поднявшись на ноги. — Тебя ждут, — бросил он, по привычке сбежав.       Не от Бет.       От себя самого и своих желаний.

***

      Окно спальни светилось уютным квадратом, призывая домой, как маяк заблудший корабль. Бет не спала. Очевидно ждала его, и Дерил Диксон совестливо поджал губы, подкравшись к родной Ракушке глубоко за полночь.       Тихо лязгнула собачка закрывшейся двери. Скрипнула лестница под тяжестью шагов. В нос ударил привычный запах дома, которого у Дерила никогда не было до Бет, и сердце предательски сжалось от сожаления.       Жаль, что их уединение придется разделить с чужаками, но и ладно. Нагулявшись вдоволь с противоречивым одиночеством, Дерил все же смирился с неизбежной участью разделить свою территорию с непрошеными гостями. Главное, что Бет будет рядом, а значит, можно и потерпеть. В конце концов, не ему, бродяге по натуре, привередничать. В спальне их все равно будет только двое, подумалось ему.       Приоткрыв дверь, Дерил замер на пороге.       Бет сидела на кровати, подогнув под себя ногу, в какой-то майке-размахайке. Наверняка с его полки. Распущенные волосы струились по плечам, золотясь на свету отдельными нитями. Напевая под нос, Бет орудовала иголкой с нитью, расшивая на кармане брюк яркий красный маячок. Кажется, сердце с рожками. Бессовестно уютная, красивая. Своя.       Его дом, как когда-то сказал Гленн Ри.       — Доктор Карсон сказал тебе не напрягаться лишний раз, — Бет прекратила петь, бросив взгляд украдкой.       — Какой из двух? — отшутился Дерил. — Кто-то должен охранять ворота, пока остальные развлекаются, — оправдался он.       — Это необязательно должен быть ты!       Отчитывала.       Как заправская женушка загулявшего муженька.       Дерил усмехнулся, уловив на миловидном лице тень легкой обиды. Провинился. Сбежал в очередной раз, но в очередной раз вернулся.       Внутренний клубок тоскливо запульсировал, потянув поближе к Бет. Как-то захотелось ее обнять. Да и не только. Дерил решил улечься на кровать, а там — как выйдет, но у самого шкафа обнаружил два рюкзака, прибоченившихся к друг другу.       Как попугайчики-неразлучники.       — Я собрала вещи и лекарства, — пояснила Бет, накладывая последние стежки красного сердца. — Мэгги уехала в Хиллтоп. Скажу ей позже… О том, что мы будем жить отдельно.       — Я… Думал, ты не… — смутился Дерил.       — Я уже сказала тебе: я все равно пойду за тобой, — надулась Бет, покраснев. — Не заставляй повторять это снова, Дерил Диксон, — проговорила она, поднявшись с постели.       Объемная майка повисла на хрупких плечах, и взгляд инстинктивно скользнул по едва прикрытым изящным бедрам. Бет махнула крылом волос, и клубок вновь пустил тоскливую волну по телу. Да. Кажется, он пошел на поправку.       Ноги сами понесли к хрупкой фигуре Бет Грин, и она игриво обернулась Дерилу навстречу, отложив рукоделие в сторону.       — Черничный пирог! Между прочим, это последний кусок.       Ему настойчиво протянули тарелку. Так, будто на ней лежал ценный трофей.       На толстом слое черничного джема, запечатанного в сеточку песочного теста, серебрились крупинки сахара. Пахло ванилью. Внутри аж все запульсировало от нахлынувшей волны — клубок взбесился, и дело было далеко не в пироге.       Черничный джем…       Кажется, именно банку черничного джема они уплетали ложкой после того, как впервые… Впервые… Как-то Бет читала ему о Геккельбери Финне. Пела о черничном друге… Да и сейчас протягивала кусок пирога с черникой. Девчонка! Как же она умудрилась наполнить его горькую жизнь всей этой приторной патокой, из-за которой хотелось жить больше прежнего. И ведь он сам позволил. Захотел. Еще в доме на кладбище, если не раньше…       Дерил сжал свой кусок в ладони. Враз он заглотил добрую половину и жадно облизал пальцы, подумав, что готов есть пироги Бет Грин до конца своей жизни.       — Не смотри так, — смутилась она, все же манко стрельнув глазами в ответ.       — Как? — переспросил Дерил для приличия.       Ответ не понадобился.       На ощупь он отставил блюдце в сторону. Взгляд. Взгляд. И так все понятно. Руки сами потянулись к тонкой талии, затерявшейся в объемной майке. Бет послушно обвилась вокруг его шеи. Желание внезапно обрело вкус черники, и, слившись в поцелуе, оба повалились на кровать. Шершавая ладонь скользнула по бедру. Бет согнула ногу, призывно прижавшись коленом. Стянувший с себя рубашку Дерил подмял ее под себя, но внезапно замер.       Боль прошила тело, сорвавшись с языка неприличным ругательством. Стараясь совладать со спазмом, Дерил разом покрылся испариной и рухнул на лопатки. Ладонь кулаком сжалась на затянувшихся ранах.       Все еще слаб…       — Черт!       — Тебе лучше не напрягаться, — прощебетала нависшая над ним Бет.       — Карсон сказал? — фыркнул Дерил, беснуясь от собственной немощи, но злость мгновенно отступила прочь.       — Я…       Она ласково провела рукой по его лицу, убрав пару непослушных прядей со лба. Едва покраснев, Бет перекинула ногу и оказалась сверху. Взмахом она стянула с себя объемную майку и смущено прикрылась руками, спрятавшись от голодного взгляда. Боль отступила. Ладони очертили стройный силуэт, сжавшись на нежной коже, и на губах вновь почувствовался вкус черники.       Непривычно было отдавать инициативу, и все же Дерил Диксон сдался. А чего он хотел? Перед ним — фермерская девочка, а он, по обыкновению непокорный, как необъезженный конь, послушно дал себя заарканить.       Давно и бесповоротно.

***

      Оправив кожаную жилетку, Дерил Диксон как-то весь подтянулся, взъерошил темные волосы и достал пачку сигарет. Щелкнула зажигалка. Вспыхнула зажатая в губах сигарета. Не без боли вздохнув полной грудью, Дерил сел на крыльцо и в последний раз закурил на ступенях родной Ракушки.       С утра пораньше он не таясь сказал о переезде Рику и Кэрол. Рик все понял, просияв лучиками-морщинками лукавой улыбки. Кэрол также засобиралась окончательно перебраться в Королевство, а потому новость об их отъезде встретила с пониманием. Правда от шутки про новую стаю закоренелого волка-одиночки не удержалась. Торжественно ему наказали беречь Бет, будто он не мог обойтись без этих указивок. Дерил выдохнул. Он просто немного нервничал, оттого и ворчал, ревностно оберегая свое.       Бет все еще копошилась в доме. Убиралась. Готовила Ракушку для новых жильцов, но, кажется, ей просто нужно было время, потому Дерил и не торопил. И у него скопился ворох приятных воспоминаний, запечатанных в небольшом, уютном доме. А все из-за Бет.       — Привет! — невесть откуда выскочил Сэм и без приглашения подсел рядом.       — Привет, герой. Как дела?       — Здорово! Я теперь смотрю за другими детьми, — отчитался Сэм, рассказав о своих новых друзьях. — А еще слежу за чероки, — добавил он, понизив голос. — Бет сказала, ты так называешь Спасителей. Вдруг чего…       — Не переусердствуй, — ухмыльнулся Дерил, потрепав Сэма по светлой голове. Тот вдруг насупился.       — Вы уезжаете?       — Ага.       — Насовсем? — обеспокоено поинтересовался Сэм, и Дерил смутился.       Будто пацаненок привязался к нему, а это как-то накладывало какие-то непонятные обязательства. Сэм нравился ему. Из сопливого мальчишки, бездумно сидевшего на газоне, внезапно вырос бойкий сорванец, готовый на отважный поступок. Нельзя было оставить его просто так.       — Хочешь… — выдохнул дымом Дерил. — Можешь… Приехать. К нам. Попозже, — добавил он, и Сэм просиял от радости.       — Правда?       Правда, говорил весь вид Дерила Диксона. Надо бы, конечно, поговорить об этом с Бет, но что-то подсказывало — она против не будет.       — М. Даже с ночевкой… Но не надолго, — проворчал Дерил по большей части на себя, за случайное приглашение.       — А ты научишь меня стрелять из арбалета? — затаив дыхание, спросил Сэм.       — Ага. Типо того.       — А охотиться? А драться? А биться с ходячими?       — Не наглей, — покосился Дерил, тут же сжав челюсти от боли.       Сэм крепко прижался к нему.       По-хорошему стоило оттолкнуть его, но Дерил все же пригладил мальчика по голове. Не размякнет. Ни он. Ни он.       — Мистер Диксон… — в нескольких шагах возникла Диана Монро, и Сэм побежал навстречу новым друзьям, оставив их наедине. — На пару слов.       Его пригласили на небольшую прогулку, и Дерил Диксон послушно совершил круг почета по Александрии. Наверняка он сюда еще вернется. И не раз. Но уже не жителем, а гостем. Вот как все вышло!       — Мне стало известно, что вы приняли решение покинуть общину.       — Да, — протянул он. — Бет поедет со мной. Или в вашем новом государстве это запрещено?       — Ну что вы, — искренне улыбнулась Диана. — Нам будет очень не хватать начинающего врача и охотника-следопыта. Не буду скрывать, ваша помощь нам бы очень пригодилась.       — М.       — Я рассчитывала, что вы возьмете на себя определенные обязанности. Эти обязанности вы могли бы исполнять, находясь там, где сочтете нужным, — проговорила Диана, и Дерил пожал плечами.       — Какие?       — Когда мы возведем стены, кто-то должен будет их охранять. Так… Иногда выходить за них. Подбирать возможных выживших. Разведывать ситуацию на границах, — объяснила Диана. — Ваша храбрость и находчивость не раз спасали нас в прошлом, но и в будущем ваш труд мог бы оказаться бесценным. Разумеется, мы могли бы договориться о возможной оплате. Лекарства, продукты, боеприпасы и прочее… Мы могли бы стать полезны друг другу, — закончила Диана деловым предложением, и Дерил сощурился.       Давным-давно он послал бы всех лесом. Он так и делал. С Риком, Хершелом, Мерлом. Но с тех пор многое поменялось. Он изменился. Да, может он не во всем сходился во мнениях — с Бет, Риком, Дианой, но все же… В глубине души он вместе со всеми надеялся, что идея о новом оплоте человечества выгорит во что-то дельное. Тем более, теперь он беспокоился не только о себе. Была Кэрол, был Рик и остальные, Сэм и прежде всего… Бет.       — У меня есть условие, — тихо проговорил Дерил, поиграв желваками — попробовал предложение Дианы на вкус, взвесив все за и против. Новые обязанности ему по силу.       — Я вас слушаю.       — Если со мной что-нибудь случится, я хочу чтобы Бет…       — Она будет под присмотром, — поняла с полуслова Диана. — Всегда. Чтобы ни случилось.       На том и договорились.       Вернувшись к Ракушке, Дерил Диксон застал Бет Грин на сидении байка. Вцепившись в руль, она примеряла на себя роль водителя, не замечая ничего вокруг. Радовалась как ребенок. Почаще бы так.       На заднем кармане ее брюк краснело сердце с дьявольскими рожками — хорошая пара его ангельским крыльям.       Идеальная.       — Ты должен научить меня водить байк! — улыбнулась Бет Грин, заметив приблизившегося Дерила.       — Ага, — согласился он, вспомнив и об обещаных кроликах, и об уроках следопытства.       Вляпался Дерил Диксон по самые уши. Да. Будет чем заняться у Джонсона. Вдвоем. Как в том доме, на кладбище. Только лучше.       — Пока поедешь за мной, принцесса.       — За тобой…