Глава 11. Золотой отблеск

      Рождественские каникулы перевалили за середину. Гостиная Гриффиндора, вечерами полная жизни, ночью успокаивалась, погружаясь в замедленный, уютный сон. Где-то внизу, в большом камине, с тихим треском догорали оставшиеся поленья, отбрасывая на факультетские гобелены отблески пламени. За окнами и толстыми стенами выла метель, но здесь, в глубине башни, было тепло и тихо.       Марго лежала на своей кровати, устремив взгляд в высокий полог. В лунном свете, пробивавшемся сквозь заиндевевшие стёкла, его бархатистая бордовая ткань была лишена привычного тёплого оттенка. Она казалась слишком тёмной, но завораживающей своей мистической глубиной. Девушка смотрела на неё уже довольно долго, но сон не шёл. Мысли, разрозненные и невесомые, текли медленно, как вода, не задерживаясь на чём-то одном.       Рядом, на пустующей кровати Анджелины, тихо и мирно сопела Кассиопея. Сестра перебралась в её комнату на время каникул, пока их соседки праздновали Рождество дома. Марго была рада её присутствию — оно приносило с собой ощущение привычного, родного тепла, даже когда они просто молчали.       Между их кроватями на тумбе сидела Фрейя. Сова распушила перья, греясь в тепле Гриффиндорской башни, и время от времени тихо ухала, переступая с лапы на лапу. Завтра ей предстояла очередная доставка письма, а сейчас сова просто коротала ночь в компании спящих девушек.       Марго села на кровати. Ей вспомнилось письмо, которое она дописывала в гостиной пару часов назад. Ответ на длинное послание Анджелины, где та с восторгом описывала, как проводит каникулы дома.       Опустив ноги на пол, Марго поёжилась от прохлады. Она вытянула раскрытую ладонь, и на ней тут же загорелся небольшой огонёк. Он разогнал темноту, заставив тени отодвинуться к стенам, и осветил её лицо золотистым светом. Марго нашла тапочки, нащупав их ступнями, и бесшумно выскользнула из спальни. Фрейя проводила её взглядом и чуть слышно ухнула.       Спускаясь по винтовой лестнице в гостиную, девушка прислушивалась к тишине ночи, прерываемой лишь её приглушенным шагами да воем ветра снаружи башни. Каменные ступени холодили даже через тонкую подошву тапочек. Огонёк струился на ладони девушки, освещая стены мягким мерцанием.       Внизу было темно, если не считать тусклого, умирающего света в камине. Красноватые угли дышали жаром. Они уже не давали света, лишь изредка вспыхивая слабыми язычками пламени, которые тут же угасали, оставляя после себя тонкие струйки дыма, поднимающиеся вверх и теряющиеся в дымоходе. На столе перед камином так и лежал наполовину исписанный пергамент, а рядом с ним стояла чернильница с пером.       Девушка замерла на мгновение, глядя, как в очаге медленно тлеют багровые угли. В их глубине что-то мерцало, притягивая взгляд. Она поднесла руку к камину, и огонёк, сорвавшись с ладони, скользнул вниз, окутывая угли золотистым свечением. Они просели, вздохнули, и камин вспыхнул вновь, освещая закутки гостиной, выхватывая из темноты очертания кресел, столов, гобеленов.       Забрав то, за чем пришла, Марго уже собиралась уходить, как краем глаза заметила маленькую фигуру у окна.       Гарри сидел один в самом дальнем кресле, уткнувшись взглядом в тёмное стекло. Его фигура, освещённая отблеском пламени, казалась неподвижной, почти каменной. Он просто сидел, глядя в ночь. Его отражение в стекле было почти прозрачным, бледным, словно он сам был лишь тенью, случайно задержавшейся здесь на мгновение.       Марго сделала один шаг в его сторону.       — Гарри? — позвала она тихо, почти шёпотом.       Он не ответил. Не обернулся. Даже не шевельнулся, будто не слышал её. И в этом молчании было что-то такое, что кольнуло Марго холодом под рёбрами. Она подошла ближе, остановившись в шаге от него, и положила ладонь ему на плечо — осторожно, почти невесомо, чтобы не испугать.       — Гарри, — повторила она, и теперь её голос прозвучал громче.       Он вздрогнул. Не сильно, но Марго почувствовала это движение под своей ладонью — короткую, почти судорожную вспышку.       — Марго? — его голос прозвучал хрипло.       Он повернул голову, и в его зелёных глазах мелькнула растерянность, смешанная с удивлением. Словно он не ожидал увидеть здесь кого-то.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Марго, убирая руку с его плеча и садясь в соседнее кресло.       — Не спалось, — ответил он, вновь вглядываясь в окно. — А ты?       — Тоже не спится, — сказала она и пожала плечами, словно это было самой обычной вещью на свете.       Марго замолчала, глядя на брата. На его бледное лицо, на то, как его пальцы слегка сжимались на подлокотнике кресла, будто он искал опору. На его глаза, которые уже смотрели не в окно, а куда-то сквозь него.       Она видела эту отстранённость уже несколько дней. На завтраках, когда Гарри сидел, глядя в тарелку, и даже не замечал, что ест. Она видела, как Рон пытался его растормошить, предлагал сыграть в шахматы, сходить к Хагриду, просто выйти на улицу, но брат отвечал на его вопросы односложно, и в его голосе не было жизни.       — Ты в порядке? — спросила Марго. — Ты в последнее время сам не свой.       — Не знаю, — ответил Гарри после долгой паузы. — Я... просто думаю. Всё время.       — О чём?       Гарри повернулся к ней, и в его взгляде даже при тусклом свете камина она увидела то, что не могла не заметить: глубокую, давящую тоску.       — О родителях, — сказал он, и его слова повисло в воздухе, как затаённое дыхание. — О том, какими они были.       Гарри сделал паузу, и Марго видела, как он подбирает слова, как его пальцы сжимаются на подлокотнике.       — Ты помнишь их? — спросил он вдруг, и в его голосе послышалась почти детская надежда. — Ты старше меня. Ты жила с нами какое-то время. Ты помнишь хоть что-то?       Марго почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не хотела его разочаровывать, но не могла солгать.       — Нет, — ответила она честно, и голос её дрогнул. — Мне было всего три года, когда их не стало. Я помню лишь какие-то размытые образы — интонацию голоса, тепло, чьи-то руки. Но их самих… я видела только на колдографиях в альбоме.       Гарри молчал, и Марго видела, как гаснет в его глазах та маленькая искра надежды, которая только что теплилась там.       — У меня нет фотографий, — сказал он тихо, почти беззвучно. — У Дурслей не было ни одной. Они делали вид, будто их вообще никогда не существовало.       Он замолчал, и в этой тишине Марго услышала, как ветер за окном на мгновение стих, а потом снова завыл с новой силой.       — А на Рождество мне прислали... одну вещь, — продолжил Гарри наконец, и в голосе его послышалась странная, почти осторожная интонация, как будто он сам ещё не до конца верил в то, что говорит. — Отцовскую мантию-невидимку.       Марго почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с ночным воздухом. Мантия-невидимка Джеймса Поттера. Вещь, о которой она слышала только вскользь, в рассказах Астры, когда та говорила о школьных проделках Мародёров.       — Кто-то прислал? — спросила она, и в голосе её прозвучало удивление, смешанное с осторожным любопытством. — Без подписи?       — Да, — кивнул Гарри, и его взгляд на мгновение стал более сосредоточенным, будто он сам всё ещё пытался осмыслить это. — Только записка: «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом».       Марго молчала. Она знала, что такие вещи не достаются просто так.       — Значит, кто-то хотел, чтобы она оказалась у тебя, — сказала она тихо, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Это важно, Гарри.       Гарри некоторое время молчал, глядя на неё. В его глазах, всё ещё уставших и печальных, мелькнуло что-то тёплое, почти благодарное.       — Спасибо, — сказал он просто.       Марго с лёгкой улыбкой кивнула и поднялась, чувствуя, как усталость наконец начинает брать своё.       — Нужно идти спать, — сказала она, глядя на брата. — Мы ещё можем поговорить завтра.       Гарри кивнул, но поднялся не сразу. Он ещё немного посидел, глядя в потухающий огонь, и Марго не стала его торопить.       — Спокойной ночи, — сказал он.       — Спокойной ночи, Гарри, — ответила Марго.       Она направилась к лестнице, ведущей в спальни, и когда уже ступила на первую ступеньку, краем глаза заметила, как Гарри, задержавшись на мгновение у окна, наконец повернулся и медленно пошёл в сторону своей лестницы.

***

      Конец каникул всегда ощущался как холодный душ — резкий, бодрящий и совершенно нежеланный. Гостиная Гриффиндора, ещё недавно тихая и полупустая, снова наполнилась голосами вернувшихся учеников, смехом и хлопаньем дверей. Кто-то разбирал вещи, кто-то жаловался на домашние задания, которые так и не удосужился сделать.       Уютное спокойствие каникул растаяло, словно утренний туман, и учёба навалилась с новой силой. Свитки пергамента громоздились на столах, чернила засыхали в чернильницах, а здоровый и долгий сон становился роскошью, которую редко удавалось себе позволить. Старшекурсники, загромоздившись учебниками, уже начинали готовиться к выпускным экзаменам и недобро поглядывали на младшекурсников, которые, по их мнению, страдали ерундой.       Но хуже всего был квиддич. Вернее, фанатизм Оливера Вуда.       Воодушевлённый возможностью обыграть Слизерин в этом году, капитан, казалось, решил, что если они не будут тренироваться до изнеможения, то проиграют матч ещё до того, как выйдут на поле. Тренировки начались сразу после завершения каникул. Сначала они выходили на поле в снег. Потом, через месяц, на смену пришли проливные дожди. Но даже это не останавливало Оливера — он продолжал увеличивать количество и время тренировок.       Студенты в замке уже привыкли видеть участников сборной Гриффиндора, мокрых до нитки и дрожащих от холода, бредущих по коридорам вечерами с таким видом, будто они только что пережили кораблекрушение. Предстоящий матч, который ещё пару недель назад казался просто очередной игрой, теперь превращался в кошмар. Новость о том, что судить будет профессор Снейп, уже успела разлететься по школе. И это не прибавляло никому уверенности.       — Ещё и тренировка сегодня вечером, — недовольно процедила Алисия, когда третьекурсники вышли из подземелий после зельеварения. — Такими темпами я сварю отраву и для Вуда, и для Снейпа.       Профессор зельеварения на уроке, как всегда, был в своём паршивом настроении: прохаживался между котлами, снимал баллы направо и налево, шипел что-то неодобрительное гриффиндорцам. А из-за постоянных тренировок ребята не успевали даже сделать хоть какое-то приемлемое эссе, чтобы не получить выговор.       — Вуд вообще помнит, что у него самого в этом году СОВ? — спросила Анджелина, потирая мёрзнущие руки.       — Нет, его волнует только квиддич, — покачала головой Алисия. — Кажется, он готов даже ночевать на стадионе.       — Тогда остаётся только уповать на удачу, что вы переживёте его одержимость и следующий матч, — усмехнулся Ли.       — Если честно, — вздохнула Марго, — я бы сейчас не отказалась заболеть. Чем угодно, лишь бы не идти на этот матч.       — Хорошая идея, — хмыкнул Фред. — Но мадам Помфри лечит быстро. Она даже симулянтов вычисляет за секунду.       — Значит, надо придумать что-то реально действенное, — задумчиво протянул Джордж. — Фред, бери на заметку.       Они уже подходили к лестнице, ведущей в холл, и привычный школьный гул становился всё громче. Ли открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.       — Поттер, — раздался позади тихий, ровный голос, и Марго узнала его прежде, чем увидела его владелицу.       С ними поравнялась девушка в слизеринской мантии. Она была бледной, словно соткана из тумана. Волосы пепельно-серебристого оттенка были собраны в высокий пучок, алые глаза внимательно следили за всем происходящим из-под светлых, почти прозрачных ресниц. Она двигалась бесшумно, как призрак, и в этом было что-то неуловимо пугающее.       — Постарайся в следующий раз не засыпать на занятиях, — сказала Розье, и на её губах мелькнула тень улыбки. — Мне надоедает напоминать, что ты что-то упускаешь в рецепте.       Девушка на мгновение задержала на ней взгляд, и в этом взгляде не было ни враждебности, ни дружелюбия — лишь холодное, оценивающее любопытство. Потом она ускорила шаг и скрылась в потоке студентов.       — Спасибо, постараюсь, — устало бросила Марго вслед удаляющейся фигуре.       — Как ты вообще смогла найти с ней общий язык? — поёжился Ли, провожая слизеринку взглядом. — У меня от этой альбиноски мурашки по коже. Выглядит как призрак.       — У нас с Морв общий интерес к изучению зелий, — пожала плечами Марго. — Мне не на что жаловаться.       — Давно стала сокращать её имя? — поддел Фред. — Ты ещё скажи, что она милая.       — Я говорю, что она не бесит, — Марго закатила глаза. — В отличие от Вуда и, временами, вас.       — Ты задеваешь моё самолюбие, приравнивая меня к выжившему из ума Оливеру, — Фред театрально поднёс руку ко лбу, изображая глубокую обиду.       — А кто полтора года назад жаловался, что мисс «совершенство в зельях» Розье слишком молчалива и с ней вообще нельзя работать? — напомнил Джордж, хитро прищурившись.       — Она хотя бы не взрывает собственный котёл и не задаёт глупых вопросов, — парировала Марго, толкнув близнеца локтем. — У нас всё спокойно. Никто не лезет с расспросами, никто не пытается подставить.       Дни сливались в череду тренировок, уроков и бесконечных эссе, которые никто не успевал дописывать до конца. Матч приближался с пугающей быстротой — он маячил на горизонте, как грозовое облако, и с каждым днём напряжение в команде росло.       Субботний день встретил Хогвартс промозглым туманом, который стелился над землёй, окутывая замок серой, влажной дымкой. Но это не имело значения. На стадионе гулял лёгкий ветерок, разгоняя призрачную пелену.       — Вы должны выложиться на все сто! — втолковывал Оливер членам команды в раздевалке. — Мы должны закончить игру как можно быстрее.       Лицо капитана было бледным, а глаза горели тем лихорадочным блеском, который появлялся у него всегда перед матчем. Казалось, он повторял свою речь в сотый раз, но Марго почти не слушала. Девушка натягивала перчатки, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от напряжения, которое с каждой минутой только разрасталось.       — Если он сейчас же не заткнётся, я откажусь выходить на поле, — процедила Марго сквозь зубы, косясь на Оливера. Её голос прозвучал тихо, но Алисия, сидевшая рядом, услышала.       — Он замолкнет только после выхода на поле, — так же тихо отозвалась она. — Лучше подумай, что делать, когда Снейп начнёт выдумывать штрафы.       Джордж, оказавшийся рядом, услышал это и усмехнулся.       — Только не поджигай судью, — сказал он, и в голосе его послышалась знакомая, озорная нотка. — Вуд будет в ярости, если матч отменят из-за того, что ты решила поджарить Снейпу мантию.       — Я бы на это посмотрел, — хмыкнул Фред, проходя мимо. — Представляешь, Снейп бегает по полю с дымящимся задом? Это был бы самый зрелищный матч в истории Хогвартса.       — И последний в моей карьере, — буркнула Марго.       Она почувствовала, как уголки губ дрогнули, но улыбнуться не смогла. Она знала, что они шутят, пытаясь разрядить обстановку, как делали всегда, когда напряжение достигало предела. Но внутри неё всё сжималось в тугой узел.       — Там вся школа собралась! — высунувшись за дверь, прокричал Фред, и голос его сорвался от удивления. — Даже… Будь я проклят, если это не сам Дамблдор пожаловал на игру!       Гарри вскочил со скамьи и бросился к двери, чтобы лично убедиться. Марго видела, как он выглянул, как на его бледном лице появилось выражение неверия, а потом — облегчения. Словно тяжёлый груз упал с его плеч.       Снаружи раздался свисток судьи, приглашающий команды на поле.       — На выход, — скомандовал Вуд.       Выход на поле был оглушительным. Трибуны взорвались криками, когда команды появились из раздевалок. Алые мантии Гриффиндора и жёлтые Хаффлпаффа колыхались на ветру. Трава под ногами была влажной, хрустела от намёрзшей за ночь изморози. И посреди поля, в чёрной мантии, с метлой в руке, стоял Снейп. Его лицо было бледным, губы плотно сжаты, а взгляд — холодный и цепкий — скользил по игрокам, как лезвие ножа.       Оливер Вуд пожал руку капитану команды Хаффлпаффа, и игроки сборных взмыли в воздух. Марго почувствовала, как ветер ударил в лицо, заставив на мгновение зажмуриться, а когда она открыла глаза, мир сузился до оранжевого пятна квоффла.       — Свисток, — раздался голос Ли, усиленный рупором. — И… игра началась!       Мяч перехватил охотник Хаффлпаффа, но Анджелина, оказавшаяся ближе, мгновенно перекрыла ему путь. Слаженно, как единый механизм, она выбила квоффл из рук Малькольма и послала его Алисии. Марго рванула за ними, краем глаза наблюдая за Снейпом, который парил на метле у края поля, следя за каждым их движением.       Первый свисток прозвучал меньше чем через минуту. Снейп, парящий неподалёку на своей метле, указал на Джорджа. Марго не слышала его слов, но жест был красноречив.       — Штрафной удар! — объявил Ли, и в его голосе послышалось сдерживаемое возмущение. — Гриффиндор наказывается штрафным очком за то, что один из его загонщиков… отбил бладжер в сторону судьи!       Марго вцепилась в метлу так, что древко жалобно скрипнуло. В груди закипал гнев — тягучий, обжигающий, который она с трудом сдерживала. Она видела, как Джордж отбил бладжер. Тот просто пролетел мимо Снейпа, даже не задев его. Это была откровенная провокация. Марго посмотрела на Джорджа. Тот лишь крепче сжал биту и коротко переглянулся с Фредом.       — Этот гад делает это нарочно, — процедила Марго. Под сжатыми ладонями замерцали искры — злые, красноватые, как отблеск далёкого пожара. Она с трудом заставила их погаснуть, делая глубокий вдох.       Хаффлпафф выполнил штрафной, но Вуд отбил его, и мяч оказался у Марго. Она отдала пас Алисии и обогнула защитника Хаффлпаффа, следя за мячом в руках своих напарниц. Анджелина, оказавшаяся впереди, сделала ложный выпад, заставляя вратаря сместиться, и в тот же миг вернула квоффл Марго. Три девушки разлетелись в разные стороны, открывая коридор к воротам.       В этот момент рядом с ней поравнялся охотник Хаффлпаффа. Он попытался задеть её плечом, сбивая с курса. Марго оттолкнула его в ответ — не грубо, ровно настолько, чтобы сохранить равновесие и не потерять мяч.       Перед ней остался только вратарь. Высокий, широкоплечий парень, который метнулся вправо, угадывая её направление. Финт плечом, ложный замах, и когда вратарь сместился, она резко выровняла метлу и вложила всю силу в бросок в левое кольцо.       Трибуны Гриффиндора взревели.       — Марго Поттер забивает гол! — надрывался Ли, и его голос дрожал от восторга. — Гриффиндор открывает счёт!       Марго перевела дыхание. Всего на мгновение она почувствовала удовлетворение: она сделала своё дело. Но когда она бросила взгляд на Снейпа, он смотрел прямо на неё, и в его взгляде читалось торжество, смешанное с холодной ненавистью. Словно он ждал именно этого. Словно он знал, что она не сдержится.       Свисток.       Игра остановилась. На этот раз Марго услышала голос Снейпа совсем близко:       — Штрафной бросок в пользу Хаффлпаффа. Маргарет Поттер. Использование грубой физической силы против соперника.       Она замерла. На мгновение мир вокруг неё потерял очертания. Она слышала только стук собственного сердца и шум крови в ушах. Искры под ладонями начали обжигать кожу и опалять перчатки — тонкие, злые, готовые вырваться наружу. На трибунах уже свистели, и среди всех криков отчётливо слышался чей-то срывающийся голос: «Судью на мыло!».       — Что?! — прокричала подлетевшая к подруге Анджелина, и в её голосе слышалось искреннее, яростное возмущение. — Это был обычный приём! Его все используют! С чего это стало нарушением?       — Не советую вам спорить со мной, мисс Джонсон, — сказал он вкрадчиво, и от этого тона по спине Марго побежал холодок. — А то придётся назначить вашей команде ещё несколько штрафов.       Он смотрел на её руки с той же ледяной улыбкой, и Марго поняла, что он специально искал повод, чтобы спровоцировать её. Чтобы она сорвалась. Чтобы он мог обвинить её в чём-то большем, чем просто «грубая физическая сила».       — Хаффлпафф сейчас будет исполнять второй штрафной за эту игру, — продолжал комментировать Ли, и в его голосе слышалась плохо скрываемая злость. — А причина, видимо, до сих пор выясняется охотницами Гриффиндора.       Марго опустила взгляд на руки и только сейчас почувствовала жжение в ладонях. На перчатках остались тёмные следы. Дар отозвался на её гнев, и тонкие золотистые искры пробежали по её пальцам, обжигая кожу.       Адреналин, эмоции, ярость от первого штрафа — всё смешалось, и дар, всегда откликающийся на её чувства, дрогнул, вырвавшись наружу крошечной, почти незаметной вспышкой. Но Снейп заметил. Конечно, заметил.       Она глубоко вздохнула. Медленно, с трудом, гася огонь внутри. Её пальцы всё ещё дрожали, но искры погасли, оставив лишь тупое жжение в ладонях и дымящиеся следы на перчатках.       Анджелина, всё ещё свирепо глядящая на судью, наконец развернула метлу и заняла позицию. Снейп следил за воротами Гриффиндора, и Марго видела, как Вуд, бледный и взбешённый, готовился к штрафному.       — Макэвой выполняет удар и… забивает гол.       Марго сжала челюсти. Это было нечестно и откровенно несправедливо. Но она не могла позволить себе сорваться. Не могла нарваться ещё на один штрафной.       Вдруг она заметила движение вверху. Гарри полетел вниз, набирая скорость, прямо на Снейпа. Золотая искра мелькнула перед его лицом, и он, не сбавляя скорости, ринулся за ней. Марго видела, как Снейп разворачивает метлу, чтобы увернуться, но было уже поздно.       Гарри промчался мимо, и в его руке сверкнул золотой снитч.       Трибуны разразились оглушительным рёвом. Анджелина с громким воплем врезалась в Марго, сбивая дыхание, и они чуть не рухнули вниз вместе с мётлами. Марго не чувствовала холода, не чувствовала ветра — она смотрела на Гарри, который поднимался в воздух, победоносно вскинув руку со снитчем.       — Он сделал это! — заорала Алисия, подлетая к ним. — Он поймал снитч меньше чем за пять минут!       — Гарри Поттер поймал снитч! — голос Ли перекрыл гул трибун. — Невероятно! Новый рекорд! Гриффиндор побеждает со счётом...       Дальше Марго уже не слышала. Всё вокруг смешалось в единый, ликующий гул — крики, свист, топот сотен ног, которые уже бежали с трибун на поле. Она приземлилась почти одновременно с Анджелиной и Алисией, и в следующее мгновение на них налетела волна алых мантий.       — Мы победили! — заорал Фред, врезаясь в девушек с такой силой, что они едва не рухнули на влажную траву. Он обхватил Марго за плечи и принялся трясти, словно пытался вытрясти из неё последние остатки напряжения. — Наш ловец просто гений!       — Отпусти! — рассмеялась Марго, пытаясь высвободиться.       — Вы видели лицо Снейпа? — с другой стороны подлетел Джордж. — Он готов был лопнуть от злости!       Через время, когда ликование слегка утихло, когда первые волны объятий и поздравлений схлынули, команда медленно двинулась к замку. Марго шла рядом с Кассиопеей, разглядывая мелкие ожоги на руках. Красные, болезненные пятна, которые всё ещё саднили. Она сжала руку в кулак, чувствуя, как кожа натягивается на обожжённых местах, и опустила руки, пряча их в складках мантии.       — Тебе стоит зайти к мадам Помфри, — заметила Кассиопея. — Надо обработать, чтобы не осталось следов.       — Само заживёт, — отмахнулась Марго.       Анджелина, Алисия и Кэти отстали от них, слившись с толпой. Близнецы шли чуть впереди, увлечённо обсуждая планы на вечер. Их голоса доносились до Марго, но она не вслушивалась в слова — она просто смотрела на их рыжие головы, маячащие перед ней.       — Эй, Марго! — крикнул Фред, обернувшись и помахав рукой. — Ты с нами?       — Что? — рассеянно отозвалась девушка.       — Мы с Фредом сейчас рванём на кухню, — пояснил Джордж, замедляя шаг, чтобы поравняться с подругами. — Ты с нами?       Марго покачала головой.       — Нет, идите сами, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не попадитесь только.       — Мы профессионалы, — заверил Фред. — У нас есть карта.       — И опыт, — добавил Джордж, подмигивая. — Встретимся в башне через час.       Они вошли в замок. Гул голосов эхом разносился по коридорам, отражаясь от каменных стен и смешиваясь с приглушёнными шагами. Где-то вдалеке слышался смех, хлопанье дверей — школа постепенно возвращалась к своей привычной, шумной жизни. Братья направились в сторону лестницы, ведущей на нижний этаж, и их весёлые голоса, полные предвкушения, ещё некоторое время доносились из-за поворота.

***

      Время после матча потянулось медленно, словно кто-то намеренно растягивал дни, превращая их в бесконечную череду серых, однообразных будней. Задания накапливались, конспекты требовали завершения, а преподаватели словно и не думали давать ученикам перерыв. Даже Квиррелл — и тот задал им исписать свиток на четырнадцать дюймов о вампирах, хотя на его уроках никто толком не понимал, о чём идёт речь.       — Если я увижу ещё одно эссе по трансфигурации, — простонала Алисия, падая на диван в гостиной, — я подожгу его вместе со своей сумкой.       — Открою секрет, — Анджелина подняла голову от пергамента, который она пыталась дописать уже второй час, и в её голосе послышалась усталая усмешка. — К концу года все преподаватели задают всё больше и больше домашних заданий. Сумок не напасёшься столько поджигать.       — Я бы сгребла всё в одну большую кучу и сожгла, — пробормотала Марго, не отрываясь от своего эссе по травологии, которое, казалось, никогда не закончится.       — Если ты сожжёшь все свитки, — заметила Кассиопея, сидевшая на полу рядом с креслом и перелистывающая учебник по зельеварению, — тебе придётся их переписывать.       Марго вздохнула и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза на мгновение.       В этом привычном ритме, среди оборванных записей лекций профессора Биннса о средневековье и настойчивых требований профессора МакГонагалл к точности выполнения заданий, появилось нечто новое и необычное. И это не ускользнуло от внимания учеников.       Первыми это заметили те, кто привык задерживаться в коридорах после отбоя и бродить по замку в поисках приключений. Астру Блэк, регулярно патрулирующую коридоры в гордом одиночестве или в сопровождении Аляски, бесшумно ступающей у её ног, теперь можно было встретить в компании с Северусом Снейпом.       Сначала это казалось случайностью: они появлялись из-за поворота в самых неожиданных местах в разное время, без видимой системы. Иногда они шли рядом, иногда на расстоянии, но всегда в одном направлении. Время от времени расходились в разные стороны и снова сходились, словно проверяя, не пропустили ли чего.       Потом это перестало походить на случайность, и их совместные патрулирования стали регулярными. Студенты с любопытством провожали их взглядами и старались не попадаться на глаза. Их дуэт, столь неожиданный для всех, порождал множество недоумённых слухов: кто-то посмеивался, поглядывая на мрачного зельевара и невозмутимую Блэк; кто-то просто пожимал плечами, не понимая, что такого странного в том, что они патрулируют замок вместе; а кто-то шёпотом обсуждал, что могло объединить декана Слизерина и заведующую безопасностью Хогвартса.       Все знали, что профессор Снейп редко с кем-то ладил, а с мадам Блэк у него вовсе были натянутые отношения. По крайней мере, до какого-то определённого момента времени. Казалось, будто они заключили негласное перемирие. И это было почти так же удивительно, как если бы сам Филч вдруг улыбнулся студентам.       Марго сама часто замечала их, когда они с подругами выходили вечерами из библиотеки или когда девушка в одиночестве шла на занятия к Дамблдору. Снейп и Астра появлялись словно из ниоткуда, Аляска, как правило, трусила чуть позади, настороженно поводя носом и поглядывая по сторонам.       Направляясь в очередную пятницу в кабинет директора, Марго вновь заметила их. Она уже собиралась назвать горгулье пароль, когда из-за поворота появились две фигуры — Снейп и Астра. Они о чём-то разговаривали, но, заметив её, замолчали. Астра первая повернулась к ней, и её лицо, ещё мгновение назад серьёзное и сосредоточенное, озарилось тёплой улыбкой. Снейп же, напротив, бросил на неё короткий, ничего не выражающий взгляд. Он кивнул Астре, разворачиваясь и уходя обратно.       — Привет, — сказала Астра, подходя ближе. — Идёшь к Дамблдору?       — Да, — кивнула Марго, чувствуя, как любопытство шевелится где-то внутри, но она не стала задавать вопросов.       — Удачи, — коротко сказала Астра. — Может быть, пересечемся ещё после занятия.       Она повернулась и пошла в ту сторону, куда уже скрылся Снейп, оставляя Марго одну перед горгульей. Девушка проводила её взглядом и, повернувшись к горгулье, произнесла пароль. Каменная стража отпрыгнула в сторону, открывая винтовую лестницу, и девушка шагнула на неё. Лестница тихо зашуршала, поднимая её вверх.       Кабинет директора встретил её привычным теплом и уютом, который всегда чувствовался здесь, несмотря на обилие странных серебряных приборов, тихо жужжащих и выпускающих тонкие струйки пара. На стенах портреты бывших директоров, как всегда, были заняты своими делами. Дамблдор сидел за своим столом, заваленным пергаментами, и, увидев её, чуть заметно улыбнулся.       Но Марго не сразу посмотрела на директора. Её взгляд, словно притянутый невидимой нитью, устремился к спинке кресла, в котором она обычно сидела на занятиях. Там устроилась знакомая птица. И в то же время — другая.       Феникс чуть наклонил голову, и по его оперению пробежала золотистая волна.       — Хорус, — прошептала она, делая шаг вперёд, не веря своим глазам.       Он был меньше, чем она помнила. Его ало-золотые перья, ещё недавно пылавшие багрянцем, теперь отливали мягким золотом, словно в них поселился свет утреннего солнца. Он был моложе, стройнее, но в то же время в нём чувствовалась та же величественная грация, что и раньше. Птица чуть наклонила голову, разглядывая её блестящими тёмными глазами, и издала тихий, мелодичный звук, похожий на перезвон колокольчиков.       — Он переродился, профессор? — Марго перевела взгляд на Дамблдора, чувствуя, как в груди разливается тепло.       Дамблдор откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его голубые глаза за очками-половинками блеснули мягким светом.       — Да, — ответил он, и в голосе его послышалась лёгкая, почти задумчивая нотка. — Ещё при последнем его визите я подозревал, что близится день сожжения. По всей видимости, это произошло вскоре после Рождества, хотя не могу сказать наверняка.       Марго слушала его, но взгляд её не отрывался от Хоруса. Она медленно подошла ближе, протягивая руку. Феникс, словно только этого и ждал, бесшумно слетел с кресла и опустился на её предплечье. Когти почти невесомо коснулись рукава мантии. Марго почувствовала, как по телу разливается знакомое тепло, и улыбнулась, проведя пальцами по золотистым перьям на его груди.       Дамблдор выждал несколько мгновений, давая ей насладиться этим моментом, а потом продолжил, и в голосе его послышалась едва заметная, но отчётливая нотка торжественности:       — Новый цикл — это всегда начало удивительных перемен. Но не только для него. Я полагаю, настало время и вам перейти к следующему шагу, мисс Поттер.       Марго замерла. Тёплое чувство, только что согревавшее грудь, начало медленно уступать место холодному, липкому страху. Она почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.       — Я… не уверена, что готова, профессор, — сказала она, и голос её прозвучал тише, чем она хотела.       Она чувствовала это каждой клеткой: страх, который сворачивался тугим узлом где-то под рёбрами, стоило ей представить, что она вспыхнет и рассыплется искрами.       Дамблдор мягко улыбнулся, и в его голубых глазах мелькнуло понимание. Он поднялся из-за стола и обошёл его, останавливаясь на расстоянии нескольких шагов от неё. Серебряная борода мягко поблёскивала в свете свечей.       — Вы уже отточили умение перемещать предметы, — сказал он, и голос его звучал ровно, без нажима, словно он просто констатировал факт. — От перьев и чернильниц до бладжеров на квиддичном поле. Вы научились переносить живых существ — пусть и небольших.       Он сделал короткую паузу, давая ей переварить сказанное, и продолжил:       — Это был важный этап. Возможно, более значимый, чем вы сами осознаёте. Переместить живое существо — значит понять не только саму природу движения между огнями, но и суметь сохранить его жизнь, — голос Дамблдора стал чуть глубже. — И вы справились с этим лучше, чем я мог предположить. Теперь пришло время вам самой ступить в этот огонь.       Марго сжала кулаки, пряча дрожь в руках. Хорус, ощутив перемену в её состоянии, встрепенулся. Он перебрался на плечо девушки и мягко коснулся клювом её виска — тёплое, почти невесомое прикосновение, которое вернуло её в настоящий момент.       — Я… даже не знаю, с чего начать, — призналась она. — Перемещать предметы — это одно. А себя…       Она замолчала, не в силах закончить фразу. В горле пересохло, слова застревали где-то внутри, не находя выхода.       — Именно поэтому я и ждал его возвращения, — сказал Дамблдор, и голос его стал чуть мягче. Он перевёл взгляд на Хоруса. — Феникс знает этот путь лучше любого из нас. Он чувствует огонь не как стихию, а как продолжение себя. Он покажет вам, как это делается.       Марго тоже взглянула на феникса. Тот сидел неподвижно на её руке, но в его тёмных глазах читалось внимание, спокойное и выжидающее, словно он уже знал, что будет дальше.       — Вам необязательно начинать с собственного перемещения, — продолжил Дамблдор. — Сначала пусть Хорус проведёт вас через это. Позвольте ему быть вашим проводником на тех тропах, где вы ещё не были.       Марго глубоко вздохнула, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, и медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.       — Хорошо, — сказала она и закрыла глаза. — Я готова. Насколько это вообще возможно.       Хорус чуть наклонил голову, издав тихий, мелодичный звук, и в этом звуке ей почудилось ободрение. Марго почувствовала, как он мягко сжал когти на её руке — не больно, а скорее утвердительно, будто проверяя, готова ли она.       Она сделала ещё один вдох. И позволила ему вести.       Феникс взмахнул крыльями, и мир вокруг них вспыхнул. Марго не видела пламени, но чувствовала его каждой клеткой — ослепительный свет, который на мгновение затопил всё вокруг, мягкое, стремительное движение, когда реальность растворилась, уступив место чистому теплу. В этом мгновении не было ни пола, ни стен, ни звуков — только свет, тепло и ощущение полёта. Она чувствовала, как её тело становится лёгким, почти невесомым, как искры, танцующие в воздухе.       Потом тепло стало угасать, возвращая способность ощущать себя. Марго открыла глаза.       Она стояла в другом конце кабинета, метрах в трёх от того места, где была мгновение назад. Хорус всё ещё сидел на её предплечье, и в его тёмных глазах мелькнул мягкий, удовлетворённый блеск. Сердце колотилось где-то в горле, но это был не страх. Это было изумление.       — Получилось, — прошептала она, и голос её дрогнул от сдерживаемого волнения.       Дамблдор смотрел на неё поверх очков-половинок, и на его губах играла та особенная улыбка, которая появлялась у него, когда он видел, как кто-то делает первый шаг на новом пути.       — Получилось, — повторил он, и в его голосе послышалось одобрение, смешанное с мягким озорством. — И, как вы могли заметить, вы всё ещё целы. Я полагаю, это обнадёживающий знак.       — Давайте повторим, — сказала она, и голос её звучал увереннее, чем минуту назад.       Она закрыла глаза, сосредоточилась, пытаясь вспомнить то ощущение, которое возникло во время перемещения. Тепло, которое поднималось изнутри, лёгкость, которая наполняла тело, и то странное, почти невесомое мгновение между вспышками.       Хорус сжал когти, подавая знак. И они исчезли вновь.       На этот раз перемещение вышло мягче, плавнее. Марго чувствовала, как тело подчиняется не её воле, а чему-то более древнему и естественному. Она оказалась у самого окна, почти касаясь плечом холодного стекла. Снаружи виднелись башни Хогвартса, освещённые отблесками угасающего заката.       В третий раз она решилась на неожиданный шаг даже для самой себя. Не просто доверилась Хорусу, а задала ему направление.       Представила то место, куда хотела попасть: свежий воздух, тишину улиц, и чувство свободы. Там, где нет шумных коридоров и пристальных взглядов других учеников. Она представила Хогсмид — его пустые вечерние улицы под апрельским небом.       Мир вспыхнул золотом. И когда свет погас, она стояла на главной улице Хогсмида.       Апрельский вечер опустился на деревню мягкой синевой. Солнце уже почти село, оставляя на горизонте тонкую полосу оранжевого света, и в этом сумеречном свете старые каменные дома казались теплее, уютнее. Над крышами вился дымок из печных труб, а где-то вдалеке слышались приглушённые голоса и смех — кто-то возвращался из паба или спешил домой.       Марго моргнула. Потом рассмеялась.       — Я даже не знала, что могу это сделать, — сказала она, поворачиваясь к Хорусу, и в её голосе смешались удивление и восторг.       Феникс спорхнул с её плеча, явно не ожидая такого поворота. Он взглянул на девушку и в его глазах мелькнуло выражение, которое Марго готова была поклясться, было удивлением.       — Ты удивлён? — усмехнулась она. — Я и сама удивлена.       Она огляделась. В конце улицы виднелась вывеска «Три метлы» — знакомая, тёплая, приглашающая. Внутри горел свет, и оттуда доносились приглушённые голоса и звон кружек.       — Может, зайдём? — спросила она шёпотом, хотя знала, что ответа не получит.       Хорус приземлился обратно ей на плечо и клюнул её в ухо — не больно, скорее укоризненно: «Ты уже натворила дел, давай не будем усугублять».       Марго снова рассмеялась, чувствуя, как страх, который сковывал её всё это время, окончательно тает, оставляя место лёгкости и уверенности.       — Ладно, возвращаемся. Только веди ты, — сказала она, чувствуя, как Хорус согласно наклоняет голову.       Они переместились обратно в кабинет директора. Вспышка золотого света погасла, оставляя после себя лишь лёгкий звон в ушах и ощущение тёплого воздуха, осевшего на коже. Марго огляделась, всё ещё чувствуя на губах улыбку, которая никак не хотела гаснуть.       Хорус слетел с её плеча, задев перьями выбившиеся пряди волос, и бесшумно устроился на спинке одного из кресел, сложив крылья.       Дамблдор, стоявший у стола, чуть заметно приподнял бровь.       — Ожидал, что вы переместитесь в пределах кабинета, мисс Поттер, — сказал он, и в его голосе послышалось любопытство. — И где же вы побывали?       — В Хогсмиде, — честно ответила Марго. — Я просто представила, что там сейчас тихо и спокойно. И подумала почему бы и нет? И Хорус перенес меня туда.       Она замолчала на мгновение, наслаждаясь этим воспоминанием. Дамблдор чуть заметно улыбнулся в бороду, и в этой улыбке было что-то сродни одобрению и удивлению.       — Хогсмид — это смело, — сказал он. — И, признаюсь, совершенно неожиданно. Когда я говорил о следующем шаге, мисс Поттер, я подразумевал более… постепенное движение. Но вы, как я заметил, предпочитаете прыгать в воду, не проверяя глубину.       Марго хотела возразить, но директор поднял руку, останавливая её.       — И это прекрасно, — добавил он, и в его голосе послышалась мягкая, одобрительная интонация. — Иногда наша вера в себя, подкреплённая правильным желанием и чувством, что мы можем себе это позволить, творит невозможное.       Один из серебряных приборов зажужжал громче, но Дамблдор не обратил на это внимания. Он смотрел на Марго с тем особым выражением, которое появлялось на его лице, когда он видел в учениках что-то большее, чем они сами в себе замечали.       — Только, мисс Поттер, — продолжал он, и в его голосе послышалась знакомая, озорная искра, — в следующий раз, когда вам взбредёт в голову внезапно исчезнуть из моего кабинета и прогуляться по Хогсмиду, будьте так добры — предупредите меня. А то, знаете ли, я могу решить, что вы окончательно потерялись где-то между измерениями, и тогда мне придётся объяснять профессору МакГонагалл, куда подевалась одна из её учениц. А это, поверьте, разговор не из приятных.       Марго тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает       — Я запомню, профессор, — сказала она.       — Тогда думаю, на сегодня достаточно, — сказал он, и в его голосе снова появилась мягкая, чуть лукавая нотка. — А то боюсь, вам придут в голову идеи куда невероятнее Хогсмида.       Хорус на спинке кресла встрепенулся и мелодично залился трелью, словно соглашаясь с директором.       — А где Хорус был всё это время? — вдруг спросила Марго, поворачиваясь к фениксу. — Там, где он… сгорал?       Дамблдор задумчиво посмотрел на птицу, и на его лице мелькнула тень воспоминания.       — А вот и одна из тех невероятных идей, про которые я упомянул, — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая, загадочная нотка. — Он был в горах. Вы же знаете, что фениксы гнездятся там, вдали от людских глаз, среди скал. Но думаю, что это был последний раз, когда он решил на столь долгое время покинуть вас. Теперь его место — рядом с вами.       Марго удивлённо моргнула.       — Он и так находится рядом со мной… — сказала она неуверенно.       — Вы встречались всё это время только на занятиях, — мягко поправил Дамблдор. — Но Хорус — ваш спутник, а фениксы очень верны тем, кого выбрали. Он будет следовать за вами, куда бы вы ни пошли. Вероятно, вам следует обустроить для него место в вашей комнате.       Марго перевела взгляд на Хоруса. Тот сидел неподвижно, слегка наклонив голову, и в его тёмных глазах читалось ожидание — спокойное, доверчивое, словно он уже знал, что её комната станет его домом.       — Думаю, он заслужил место получше, чем подоконник в спальне, — сказала она и улыбнулась.       — Ему на самом деле хватит и вашей компании, — мягко ответил Дамблдор. — Но если вы решите обустроить для него уголок, я уверен, он оценит.       Марго снова улыбнулась, посмотрев на Хоруса.       — Тогда, — сказала она, — я, наверное, пойду.       — Идите, — кивнул Дамблдор. — И не забудьте предупредить, если решите исчезнуть в неизвестном направлении.       Марго рассмеялась, чувствуя, как этот вечер оседает в ней чем-то тёплым и правильным.

***

      Пасхальные каникулы пришли в Хогвартс вместе с первым настоящим теплом, но для многих учеников это не имело никакого значения. Экзамены, до которых оставался месяц, надвигались с пугающей быстротой, и даже солнечные дни не приносили облегчения. Вместо прогулок по лужайкам ребята проводили часы в библиотеке, склонившись над учебниками и пергаментами.       — Если я ещё раз прочитаю про свойства корня мандрагоры, — простонала Кассиопея, откидываясь на спинку стула, — я сама начну так же громко кричать.       — Давай только не в библиотеке, — пробормотала Марго, не отрываясь от пергамента. — Можешь присоединится к близнецам в гостиной и довести своим криком Перси.       Кэти, сидевшая рядом с Кассиопеей, тихо фыркнула, прикрывая рот ладонью, а Анджелина и Алисия, расположившиеся по другую сторону стола от Марго, обменялись понимающими взглядами. В библиотеке было душно и тихо. Только шелест страниц, скрип перьев и редкие шёпоты нарушали привычную для этого места атмосферу.       За окнами ярко светило солнце, золотя верхушки деревьев Запретного леса, но никто из сидящих за столом не поднимал головы. Экзамены требовали внимания, а впереди ещё был целый месяц зубрёжки.