Часть 1

1 сентебря, 1996 год Гермиона задумчиво смотрела в окно «Хогвартс-экспресса». За стеклом дождь не утихал, и капли бежали вниз тонкими нитями, сплетаясь в случайные узоры. Она считала их — одну за другой — и в такт каждой четвёртой делала вдох, а затем, ещё через четыре, выдох. Дыхание квадратом. Маленький якорь, за который можно держаться, когда всё остальное внутри трещит. — Гермиона, ты тут? — Рон постучал костяшками по стеклу купе. Она медленно отвела взгляд от окна. Гарри и Рон смотрели на неё, ожидая ответа. Ещё в Норе Гермиона заметила, как их глаза потускнели. Смерть Сириуса стала лишь началом — и теперь, когда имя Волдеморта произносилось всё чаще, никто уже не притворялся, будто это просто слухи. — Простите, — тихо сказала она, натянуто улыбнувшись, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — Я отвлеклась. О чём вы говорили? — О Малфое, — вмешался Гарри. Его голос звучал жёстко. — Думаю, он теперь один из них. Уверен, что он Пожиратель Смерти — так же, как его отец. Что ещё он мог делать в «Горбин и Бэркес»? Гермиона почувствовала, как по спине скользнула тонкая струйка пота. — Гарри, он всего лишь подросток. Он не может быть Пожирателем. К тому же, мы не знаем точно, что видели, — сказала она, крепко прижимая ладони к коленям, чтобы унять дрожь. — Вот именно! — Рон пожал плечами и сунул в рот шоколадную лягушку. — Может, он просто покупал мебель. Гарри тяжело выдохнул и резко встал. Дверь купе гулко ударилась о стену. — Что это с ним? — пробормотал Рон, уставившись на дверь. Не услышав ответа от Гермионы, он, к счастью, продолжил заниматься своими делами, не отвлекая девушку. Гермиона закрыла глаза ладонями. Внутри всё продолжало вибрировать — она рисовала мысленный квадрат, но дыхание сбилось. Тревога подкрадывалась, как хищник: бесшумно, терпеливо, сжимая тело изнутри. Казалось, по коже бегут мурашки, но не снаружи, а где-то под ней, вдоль нервов. Это началось ещё в Норе. Сначала — лёгкий тремор. Она не придала этому значения, списав всё на усталость, тревогу Молли и затянувшуюся грусть Гарри. Но в Вездесущих Вредилках чувство усилилось. В груди появилось давление, будто в комнате стало слишком много воздуха, и каждый вдох превращался в усилие. Звуки исказились: всё звучало будто через расстояние, как расстроенная арфа — тонко, дрожаще, больно. Ощущение текло сквозь неё, как яд, проникая в кровь и пуская корни где-то глубоко под кожей. Она не сказала об этом никому. Ни Рону, ни Гарри. Гермиона просто решила, что сначала должна понять, что с ней происходит — сама. Она уже составляла в голове список нужных книг и мысленно рисовала карту библиотеки Хогвартса, отмечая, где могла бы их найти. Возможно, придётся отправиться к Чёрному озеру в следующее полнолуние, чтобы собрать лунный мох. Она пока не знала, что с ней происходит, но была уверена: успокаивающий чай из лунных трав точно не помешает.

***

Большой зал, как всегда, поражал своей торжественной красотой. Потолок, залитый светом сотен парящих свечей, создавал ощущение тепла и дома. Громкий гул и залитые улыбками лица студентов придавали ему ещё больше уюта. После того как шляпа распределила всех первокурсников по факультетам, Дамблдор перешёл к официозной части и объявил новых профессоров на год. Снейп будет преподавать Защиту от тёмных искусств. Эта новость, как капля масла в кипящий котёл, лишь усилила раздражение Гарри. Он всё сильнее убеждал себя, что Малфой стал Пожирателем Смерти, и теперь, с какой-то болезненной энергией, пересказывал свою теорию Рону. Тот слушал молча, кивая и медленно ел ванильный пудинг, будто это требовало внимания не меньше, чем слова Гарри. Гермиона пыталась следить за их разговором, но пальцы её заметно дрожали, а сознание окутывала мутная пелена. Воздуха в лёгких становилось всё меньше, и она чувствовала, будто медленно погружается под воду. Вилка выскользнула из её пальцев и упала на стол с хрупким звоном. Гарри, Рон и Джинни тут же повернулись к ней. — Гермиона, ты в порядке? — тревожно спросила Джинни. — Ты бледная. — Думаю, я уже наелась, — Гермиона попыталась улыбнуться и прочистила горло. — Дорога была утомительной. Я, пожалуй, пойду. — Давай я провожу тебя, — предложила Джинни. — Не стоит, — мягко, но твёрдо ответила Гермиона, поднимаясь. Она поспешно попрощалась с ребятами и вышла из зала. Сзади остался гул голосов и запах воска. Она знала, что они будут озадачены — и что разговора теперь не избежать. Мысли метались в голове, нагреваясь, словно раскалённый металл. Гермиона пыталась собрать их в форму, удержать хоть какую-то структуру, повторяя про себя дыхательную мантру. Вдох — четыре секунды. Выдох — четыре. Квадрат. Безопасность. Каждый раз, когда она оказывалась среди большого скопления волшебников, квадрат ломался. Воздух вокруг сгущался, превращаясь в вязкую массу. Тревога поднималась изнутри, заполняя её до краёв, поглощая тело и разум, пока внутри не оставалось ничего, кроме гулкой паники. В уединении было легче — оставался лишь лёгкий тремор, как тонкое дребезжание натянутой струны. Она прижалась спиной к холодной каменной стене в коридоре, жадно хватая ртом воздух. Мозг отчаянно искал рациональное объяснение — болезнь, заклинание, отравление — но ничего не подходило. Ни один известный ей диагноз не мог описать её состояние. Приглушённые шаги в конце коридора стали эхом тревоги. Они приближались — ровно, уверенно, с какой-то ледяной ритмичностью. И с каждым ударом каблуков по камню внутри Гермионы что-то сворачивалось. Это было странное ощущение — будто присутствие чего-то тёмного и безликого, заполняющего пространство. Из-за угла появились Малфой, Блейз Забини и Нотт. Троица двигалась как единое целое — размеренно и отстранённо. Гермиона застыла. Сердце стучало в висках, дыхание сбилось. Чем ближе они подходили, тем тяжелее становился воздух. Казалось, лёгкие наполнились свинцом и больше не могли подняться. Мир потемнел по краям. Гермиона сползла по стене, опираясь ладонями, как будто пыталась удержать реальность от распада. — Грейнджер, я рад, что ты так рада меня видеть, — произнёс Нотт с ленивой насмешкой, склоняя голову набок. — Но ты перекрываешь весь проход. Она слышала слова, но не понимала смысла — сознание таяло, проваливаясь куда-то вниз. — Блять, мне кажется, она не в себе, — донёсся голос Блейза, но он уже звучал издалека. Последнее, что Гермиона почувствовала, был холод — резкий, чистый, как вдох перед смертью. Он исходил от взгляда. Серые глаза, будто выточенные изо льда, пронзили её насквозь. Холод потёк по венам, превращаясь в жидкий азот, замораживая каждую мысль. Мир рассыпался.

***

Драко был на пределе. День тянулся как пытка, с каждым часом выжигая терпение. В поезде Поттер снова совал свой нос куда не следовало, как навязчивая муха, вынюхивая то, что не имело к нему отношения. За ужином — Пэнси. Её манерная улыбка, острые ногти, цепкие пальцы, что всё время касались его руки. Она будто не замечала, как он отстранялся. Или ей просто было всё равно. Пэнси действовала с уверенностью человека, решившего, что Драко принадлежит ей. Липкие прикосновения, сладко-душный запах духов и пожирающие глаза. И теперь, последней каплей стала, — Грейнджер, лежащая посреди коридора, бледная, дрожащая, с безжизненными губами. — Нам надо что-то с ней сделать, — сказал Блейз, опускаясь рядом. — Что, чёрт возьми, с ней случилось? Паника в его голосе раздражала Драко. Он хотел просто пройти мимо. Просто уйти. Но шаги застыли, как будто что-то удержало его на месте. — Я думаю, её нужно отнести к Помфри, — произнёс Забини, проводя рукой по волосам. Взгляд его метался между друзьями, ищущий хоть каплю сочувствия. — Вот и неси, — лениво ответил Нотт. Драко громко выдохнул. Он опустился на корточки рядом с телом. Даже не касаясь, он чувствовал, как от девушки исходил жар, будто внутри неё горел огонь. Щёки пылали, губы чуть дрожали. — Чёрт, — тихо выдохнул он. Блейз не стал ждать. Он подхватил Гермиону на руки — удивительно осторожно, будто она могла рассыпаться от любого движения. — Я отнесу её к Помфри, — коротко бросил он, не дожидаясь согласия. Драко встал, засунул руки в карманы и пошёл дальше, в сторону подземелий. Воздух вокруг будто сгустился от его раздражения. Тео хмыкнул и молча последовал за ним.

***

Открыв глаза, Гермиона увидела размытые тени фигур. Казалось, её голова вот-вот расколется пополам, в то время как звуки отдавались глухим, далёким эхом. Она прищурилась, пытаясь разглядеть, где находилась и кто был рядом. — Гермиона, ты проснулась! — беспокойство в голосе Гарри звучало слишком громко. — Что с тобой случилось? — Мы нашли тебя у этого слизня, который нёс тебя без сознания. Скажи, что он тебе сделал!? — яростно выпалил Рон, сидя по другую сторону кровати и крепко держа её за руку. — Надо было сразу сломать ему руки, херов ублюдок! Гермиона попыталась собраться. Картинка становилась чётче, и по резкому медикаментозному запаху она поняла, что находится в больничном крыле. — Я… нет. Они мне ничего не сделали. Я не знаю, что со мной произошло, — растерянно прошептала она, сжавшись от болезненных ощущений. — Они? — Гарри нахмурился. — Я так и знал, что Малфой замешан. Это было понятно — вы вместе покинули Большой зал. Он наклонился ближе, голос стал мягче: — Гермиона, ты можешь сказать нам правду. Тебе не нужно бояться. — Но я и говорю правду. Я просто… Договорить она не успела — в дверях появилась мадам Помфри. — Посещение окончено. Сейчас два часа ночи, и вы уже давно должны быть в своих кроватях, — она строго посмотрела на Гарри. — И никаких возражений, мистер Поттер. Я уже оказала вам услугу, позволив дождаться, пока мисс Грейнджер очнётся. Мальчики недовольно поднялись. — Гермиона, мы придём завтра. Ты должна нам всё рассказать, — Рон упрямо сжал её руку. Перед уходом Гарри осторожно коснулся её пальцев и посмотрел ей в глаза. Там плескались жалость и тревога. Это больно кольнуло её внутри: сколько ещё Гарри будет жить в страхе? — Поспешите, — настойчиво сказала Поппи. С раздражённым выдохом они ушли, оставив Гермиону на попечение целительницы. — Милочка, вы нас очень напугали, — Помфри суетилась рядом, накладывая диагностические чары и проверяя показатели, парящие вокруг девушки. Она тяжело вздохнула, изучая данные, и на лице её отразилась сдержанная тревога. — Дорогая, ты можешь сказать мне, что произошло? — мягко спросила она. Гермиона колебалась. Пауза была долгой и тяжёлой. Но в итоге она всё рассказала: о первом приступе в Норе, о странных ощущениях в магазине близнецов Уизли, о том, что произошло в Большом зале. Помфри выдохнула и удалилась, оставив девушку в замешательстве. Пока целительница отсутствовала, Гермиона заметила, что в палате тревога почти не ощущалась. Даже когда мальчики сидели рядом, ей было спокойно — даже слишком спокойно, неестественно. Мысли оборвались, когда дверь распахнулась. В палату вошли Снейп и МакГонагалл. Их взгляды были одинаково тревожными. — Мисс Грейнджер, что с вами произошло? — Минерва подошла ближе и проверила жар на её лбу, перевдя требовательный взгляд на Помфри. — Я думаю, у мисс Грейнджер крайне редкий и опасный случай, — начала мрачно Помфри. — Когда мистер Забини принёс её вместе с Поттером и Уизли, девочка была без сознания. Она посмотрела на Снейпа, и тот, скрестив руки, медленно повернул голову к Гермионе. — Сначала я предположила что это обычная простуда, — продолжила целительница. — Но показатели отличались. Нервная система была перегружена, сердцебиение нестабильным, а через кожу просачивались волны магии. После её рассказа… я могу предположить Хроническое расслоение внимания. Минерва ахнула и схватилась за сердце. Снейп остался неподвижен, но тень удивления проскользнула по его лицу. — Но как это возможно? — голос МакГонагалл сорвался. — Такое случается крайне редко, — пояснила Помфри. — Обычно у авроров, переживших воздействие тёмных чар или опасных артефактов. Но бывают исключения: генетическая предрасположенность, сильное эмоциональное истощение и потеря внутренней опоры. Судя по всему, у мисс Грейнджер — второй вариант. Повисла тяжёлая, мёртвая тишина. Гермиона пыталась вспомнить хоть что-то об этой болезни, но в глубине сознания было пусто. — Мисс Помфри, что вы ей дали? — голос Снейпа разрезал воздух. — Двойную дозу успокаивающего зелья, — отчётливо ответила она. — Сейчас у меня нет ничего другого, что могло бы облегчить симптомы. Но стадия начальная. Есть возможность сильно замедлить прогрессию. Она кивнула на показатели: — При правильном уходе и защитном амулете учёба не должна стать проблемой. Но нужно избегать длительного пребывания в переполненных волшебниками местах. Минерва взяла Гермиону за руку. — Дорогая Гермиона… мне так жаль, — она едва сдерживала слёзы. — Мы не можем изменить вашу участь. Но мы сделаем всё, чтобы облегчить ваши страдания. Гермиона сглотнула. Ком в горле стал почти невыносимым. — Я не понимаю, — прошептала она, глядя на взрослых. — Я никогда не слышала об этом. Какая участь меня ждёт? Почему вы настолько обеспокоены? Минерва не выдержала — слеза скатилась по щеке, пальцы её сжали руку девушки крепче, почти болезненно. Снейп заговорил строгим тоном, но в нём слышалась осторожность: — Мисс Грейнджер, — голос Снейпа был строг, но за ним пряталась осторожность. — Хроническое расслоение внимания — это состояние, при котором ваше магическое ядро, или “сущность”, перестаёт различать внешние и внутренние импульсы магии. Рецепторы перестают отделять внешние воздействия от внутренних. Любой выброс магии, даже самый слабый, вы начинаете ощущать телом. То, что другие не замечают, вы чувствуете как боль. Сердце Гермионы рухнуло куда-то вниз. Слова Снейпа прозвучали тихо, но тяжело. Всё встало на свои места, и пазл, который она никак не могла собрать, наконец принял форму единой картины. — Мисс Грейнджер, мы можем пригласить лучших специалистов, — заговорила МакГонагалл уже быстрее, с огнём отчаяния. — Мы организуем отдельное проживание, подберём медикаменты. Вы не должны оставаться с этим одна. Гермиона дышала медленно, глухо, как будто через лёд. Новость упала на неё снежным комом, накрыв лавиной и оставив после себя холодную пустоту. Страх медленно заполнял тело, оседая под кожей инеем. — Я… — она запнулась, — я скоро умру? Голос дрогнул, взгляд потускнел. Она смотрела на морщинистую руку профессора и понимала, что не чувствует тепла. Молчание. Хрупкое, как фарфор, готовое треснуть от любого звука. Снейп выдохнул и обмениваясь взглядами с Помфри и Минервой, затем тихо произнёс: — Продолжительность жизни сокращается в разы. Поздние стадии сопровождаются сильной потерей жизненной силы. Нахождение даже рядом с одним волшебником может стать невыносимым. Возможны деперсонализация… раздвоение личности. Гермиона кивнула. Осторожно освободила руку Минервы и переплела пальцы, рисуя в сознании квадрат. — Мисс Грейнджер, — Снейп стал жёстче. — Вы должны придерживаться лечения. И держать всё это в тайне, хотя бы пока мы не стабилизируем ваше состояние. Девушка судорожно вдохнула — диаграмма над её головой изменила показатели. — На этом хватит, — резко сказала Помфри. — Девушке нельзя волноваться. Если показатели выровняются, я смогу выписать её уже завтра. Снейп кивнул и вышел. Минерва задержалась лишь на миг. — Мы сделаем всё, что сможем, — тихо сказала она и последовала за ним. Помфри протянула два флакона: — Вот, дорогая. Глоток Мира и зелье сна без сновидений. Вашему организму жизненно необходим здоровый отдых. Гермиона выпила оба зелья. Оставшись одна, она долго смотрела в потолок. Мысли метались, обжигая. Она никогда не думала, что это может случиться с ней. Всегда была уверена, что проживёт долгую жизнь, будет работать в Министерстве и защищать права домашних эльфов. А теперь в груди распахивалась пугающая, ледяная пустота. Дыхание замедлилось. И девушка провалилась в глубокий, бесцветный сон.