Часть 14. Золушка

Следующее утро. Съёмочный павильон «Халазии»

Павильон гудел, как потревоженный улей. Огромное пространство, заставленное декорациями для следующего блока интервью (на этот раз это была стилизованная библиотека с парящими в воздухе книгами), было залито техническим светом. Команда монтировала крановую установку, и металлический скрежет смешивался с громкими голосами. В центре площадки, у монитора режиссера, назревала буря. Хонджун, взъерошенный и злой, махал руками перед лицом Юнхо. — Юнхо, мать твою, ты оператор-постановщик или стажер с курсов?! — орал режиссер, а вместе с ним и слои его разноцветной одежды, на пару с чудаковатой оправой очки. — Какого черта у нас свет на заднике «гуляет»? Мы теряем час! Час! Ты понимаешь, сколько это стоит? Юнхо стоял, скрестив руки на груди своей белой футболки даже без кардигана, потому что в павильоне было слишком жарко для таких активных работ, и его лицо было непроницаемой маской. Он не кричал в ответ словесно, но в его молчании и позе чувствовалось такое вербальное напряжение, что казалось, воздух вокруг него искрит, и не нужно было никаких слов, чтобы это подтвердить. Юнхо, который был самым непроницаемым, сейчас буквально становился багровым, что краснющие уши виднелись из-под его угольных отросших волос. — Хонджун, успокойся, — вмешался Уён, который стоял чуть поодаль, лениво листая смету и периодически сдувая надоедливую челку со лба. — Свет поправим. Гейт на приборах заел, сейчас техники разберутся. Не ори на команду попусту, если я всё равно контролирую процесс. — А ты вообще молчи, продюсер хренов! — Хонджун резко развернулся к нему, указывая пальцем в одной из своих митенок, чей возраст явно был больше даже суммы лет всей съёмочной команды. — Если бы ты вчера не сбежал со смет и графиков в свой подвал, мы бы сегодня не тратили время на эту херню! Вы оба сговорились что ли? Один сметы завалил, другой — картинку! Спор разгорался с новой силой. Уён и Хонджун начали обмениваться колкостями про профессионализм, а Юнхо просто отвернулся от них, глядя на злосчастный задник. В павильоне повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая только их перепалкой. И в этот самый момент тяжелая звукоизолирующая дверь павильона со скрипом приоткрылась. В проеме показалась Ари. Она замерла на пороге, удивленно вскинув брови. Накал страстей в центре площадки был слышен даже отсюда. Но удивительным было не её появление, а то, как она выглядела. Вместо привычных оверсайз-толстовок и растянутых джинсов, Ари была в коротком летнем сарафане алого цвета с глубоким V-образным вырезом. Её обычно собранные в пучок волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи, а на губах горела ярко-красная помада. Она выглядела так… смело, так непривычно женственно, что павильон, кажется, на секунду перестал дышать. Юнхо медленно повернул голову на звук открывшейся двери. И обомлел. Взгляд оператора, привыкшего оценивать картинку, сейчас застыл. Он смотрел на Ари, на то, как свет от софитов играет в её распущенных волосах, на эту дерзкую помаду, и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Гнев на Хонджуна испарился, уступив место какому-то детскому, растерянному восхищению. Он замер, как мальчишка, пойманный за разглядыванием запретной картинки, и не мог заставить себя даже моргнуть. Уён тоже заметил её. Он не обомлел, как Юнхо, но его взгляд потяжелел. Он оценил этот красный сарафан, этот вырез, эту помаду, и внутри него шевельнулось то самое чувство обладания, которое он так тщательно скрывал. Он буквально заставил себя пару раз сглотнуть, откровенно засмотревшись на её тело, и эта реакция не укрылась от Хонджуна, который, заметив Ари, резко замолчал. «Она приехала сюда. В таком виде. Ко мне в павильон, черт подери, хороша», — пронеслось у него в голове. Ари, не обращая внимания на воцарившуюся тишину, уверенно зашагала к центру площадки, цокая каблуками по бетонному полу. — Ого, — протянула она, остановившись между Хонджуном и Уёном. — Я, кажется, вовремя. Что, сметы опять не сходятся или Сонхва отказался текст учить? Почему такой ор на всю студию? Её появление сработало как громоотвод. Хонджун, всё еще пыхтя от злости, буркнул что-то невнятное про «свет» и поспешил к техникам, которые возились с краном. Ему явно не хотелось продолжать спор при Ари в таком виде. — Уён-а, держи правки по второму блоку, Хонджун просил передать еще позавчера, у меня не было этих бумажек. Она так быстро сунула папку Уёну, что тот еле успел её поймать, чуть не выронив свои бумаги. Ари даже не взглянула на него, её внимание было приковано к опер-посту. — Юнхо, — её голос прозвучал мягко, почти заботливо, а рука осторожно приподнялась, касаясь высокого мужского предплечья. — Ты какой-то подозрительно тихий. В чем проблема? Ты весь какой-то расстроенный, Хонджун тебя прессует просто так? Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение. Она подошла ближе, искренне поинтересовавшись, почему он такой взвинченный. Юнхо, всё еще стоявший как вкопанный, попытался связать буквы в одно слово, но мысли путались. Гнев на Хонджуна испарился, уступив место какому-то детскому, растерянному восхищению. Красный цвет её сарафана бил ему в глаза, мешая думать. — Да нет, Ари, всё нормально, — он вымучил улыбку, пытаясь вернуть себе привычную маску уверенного профи. Взгляд его случайно скользнул вниз, на её декольте, и от прильнувших ощущений к вискам он дернулся. Руки его, до этого сжимавшие стойку одного из штативов, разжались. Штатив с оглушительным грохотом рухнул на бетонный пол. Удар пришелся одной стороной прямо по незащищенной ноге Ари в босоножках. Ари взвизгнула, и в следующее мгновение из её уст вылетела витиеватая матерная фраза, заставившая покраснеть даже Хонджуна: — Еб вашу мать налево, чтоб ее черт отпиздил, — она согнулась, хватаясь за ушибленную ногу, и запрыгала на одной ноге, шипя от боли. Уён, который всё это время стоял рядом, наблюдая за растерянным Юнхо и оценивая внешний вид Ари, не выдержал. Он откровенно рассмеялся, и в его смехе слышалось торжество. — Ну ты и неуклюжая дылда, Юнхо! Кто так с дамами поступает! — сквозь смех пошутил он, подходя снова к Ари и протягивая ей свои руки. — Тебе штативы доверять нельзя, ты ими людей калечишь! Решил, что если свет не выставишь, так хоть редактора из строя выведешь? Ари, всё еще потирая ногу, резко обернулась к Уёну и яростно шикнула на него: — Заткнись, Уён! Не смешно! Юнхо, побледневший от ужаса и собственной неуклюжести, чуть ли не слезно начал извиняться. Он бросился к Ари, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ари, Боже, прости! Я не хотел, я… Врача? Лед? Нужна первая помощь? Ты можешь ходить? Давай я тебя отнесу… — он протянул к ней руки, готовый подхватить её, но Ари отмахнулась. — Всё нормально, Юнхо. Жить буду, — она сделала глубокий вдох, успокаиваясь и пробуя наступить на ногу. Гнев на Юнхо испарился так же быстро, как и появился. — Нога поболит и пройдет. Зато это был отличный отвлекающий маневр. Твой штатив сработал лучше, чем любые мои аргументы. Вы хоть орать друг на друга перестали. Она чуть улыбнулась ему, и эта улыбка, несмотря на боль, показалась Юнхо самым прекрасным, что он видел за последнее время. Хонджун, буркнув что-то про «технику безопасности», ушел к техникам. Юнхо наконец встряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Красный цвет её сарафана всё еще бил ему в глаза, мешая думать. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и вымученной. — Да нет, Ари, всё нормально, — он заставил себя отшутиться, пытаясь вернуть себе привычную маску уверенного профи. — Просто Хонджун сегодня встал не с той ноги. Решил, что я слишком медленно выставляю свет. Он же у нас перфекционист, ты же знаешь. А я… я просто засмотрелся на… на декорации. Да. Он замялся, чувствуя, как краснеет под её внимательным взглядом. Он просто не был готов к такой Ари, как и вся мужская часть команды. — Ладно, — Ари чуть улыбнулась, и этот жест показался Юнхо самым прекрасным, что он видел за последнее время. — Главное, не принимай всё близко к сердцу. Сметы — это забота Уёна, а свет — твоя магия. Не давай ему её испортить. Она похлопала его по плечу и направилась к Хонджуну, который уже вовсю кричал на звукорежиссера. Юнхо проводил её взглядом, лишь устало вздыхая. И, обернувшись, он поймал на себе тяжелый, ревнивый взгляд Уёна. Разрядка наступила, но напряжение между ними только усилилось. Хонджун, все еще ворча под нос, ушел вглубь аппаратной, чтобы проверить запись звука с петличек. Юнхо остался на площадке, сосредоточенно, и все еще немного испуганно, перепроверяя крепления всех стоек, стараясь не смотреть в сторону выхода. Уён и Ари оказались в узком коридоре между звукоизолирующей стеной и режиссерским пультом. Уён чувствовал, как внутри него закипает холодное раздражение. Его бесило, что он, продюсер, стоял рядом как декорация, пока Ари утешала этого растяпу. Он резко сократил дистанцию, вынуждая Ари остановиться: — И что это было за шоу «Сестра милосердия»? — процедил он, сложив руки на груди. Его голос был тихим, но в нем отчетливо слышалось дребезжание натянутой струны. — Он чуть не сломал тебе ногу, Ари. А ты воркуешь с ним так, будто он тебе не штатив на пальцы уронил, а букет роз принес. Ари остановилась и медленно перевела на него взгляд. Красная помада на её губах в холодном свете аппаратной казалась почти черной. Она выглядела спокойной, и это бесило Уёна еще сильнее. — Ты о чем, Уён? — она чуть приподняла бровь. — Юнхо распереживался. Это была случайность, с кем не бывает. К чему этот допрос? — К тому, что ты слишком уж заботлива по отношению к нашему оперпосту, — Уён сделал шаг еще ближе, почти зажимая её в углу у пульта. — Твое «поле внимания» сегодня подозрительно ограничено одним конкретным человеком. Не боишься, что он решит, будто красный сарафан — это приглашение к действию? Ари не отвела взгляд. Напротив, она выпрямилась, и в её глазах мелькнула опасная искра. — Это называется простой вежливостью, Уён. Понятие, которое, судя по всему, в твой контракт продюсера не входит, — она сделала паузу, методично осматривая его с ног до головы, словно видела впервые. — Юнхо — очень приятный парень. Искренний. Он не пытается строить из себя кукловода каждую секунду своего времени. Она сделала шаг в сторону, обходя его, но напоследок обернулась и добавила с ледяной, отточенной колкостью: — Знаешь, тебе есть чему у него поучиться. В плане поведения с коллегами… и с девушками в особенности. Попробуй для начала просто не быть язвительным гадом хотя бы пять минут. Может, тогда и ты окажешься в чьем-то «поле внимания». Она развернулась и пошла к выходу, чеканя шаг каблуками. Уён остался стоять в полумраке аппаратной, сжимая папку с правками так сильно, что картон начал трещать. Слова про «приятного парня» и «искренность» Юнхо ударили по его самолюбию больнее, чем любой выговор Намджуна. Конкуренция перестала быть гипотетической — теперь она стала личной. Уже в аппаратной, когда все были готовы к мотору, Уён прислонился к холодной стене, сложив руки на груди. Хлопок, съемка началась. В наушниках мерно гудел голос Сонхва, перемежающийся мягким, сосредоточенным шепотом Ари. На центральном мониторе крупным планом застыло лицо героя интервью, но взгляд Уёна был прикован к маленькому окошку предпросмотра, где в полумраке студии виднелся тонкий силуэт в красном. «Поучиться у него, значит?» — эта фраза Ари зудела в голове, как заноза. Он наблюдал, как она склонилась к микрофону обратной связи. Один из локонов выбился и щекотал ей шею, но она не замечала. Она была полностью там, внутри смыслов, ведя Сонхва по лабиринту чужой исповеди. «Ладно, Ари. Хочешь «искренности» и «приятных парней»? Хочешь, чтобы я перестал быть язвительным гадом?» Уён прищурился, изучая изгиб её плеча под тонкой лямкой сарафана. Сегодня она была вызывающе другой. Эта помада, этот открытый взгляд… Она явно выходила из своей раковины, которую держала для работы, и весь наряд говорил о том, что в обычной жизни она может быть совершенно иной, , и тот факт, что первым это оценил неуклюжий Юнхо, вызывал у Уёна почти физическую тошноту. «Юнхо берет своей очевидностью. Он предсказуем, как первый дубль на статике. А я… я всегда строил многоходовочки. Наверное, в этом и ошибка. Ты слишком умна, чтобы покупаться на продюсерские манипуляции. Тебе нужно что-то, что пробьет твою броню, а не просто заставит ощетиниться в ответ». Он увидел, как Ари слегка улыбнулась удачному ответу героя — не ему, не Юнхо, а самому моменту истины. В этом было столько жизни, что Уён невольно подался вперед, приближаясь к стулу Ари. «Тактика «черного кота» больше не работает. Нападать в лоб — значит получать отпор. Нужно стать… тише. Стать тем, кто не требует внимания, а создает условия. Юнхо будет суетиться, предлагать лед и извиняться до посинения. А я? Я просто стану твоим единственным союзником в этом хаосе. Чистая поддержка, от которой ты не сможешь отказаться, потому что она будет слишком естественной». Он усмехнулся про себя, но на этот раз без тени издевки. Внутри него азарт игрока сменился чем-то более тяжелым и плотным. «Ты хочешь увидеть «хорошего» Уёна? Что ж. Я покажу тебе его. Но не забудь, дорогая Ари, что самые опасные хищники — это те, кто умеет затаиться и ждать, пока добыча сама не захочет подойти поближе». Сонхва в кадре кивнул, услышав очередную подсказку Ари в ухо, и Уён зафиксировал этот момент. Будто даже из психолог подтверждал правильный ход его мыслей. «Интервью закончится через сорок минут. Юнхо побежит сматывать кабели и извиняться за штатив. А я просто подожду тебя у выхода. Вот тут мы и посмотрим, кто самый хороший мальчик». Интервью затягивалось. В павильоне становилось душно от работающих приборов, и воздух казался густым, пропитанным напряжением и запахом разогретого пластика. Уён наблюдал через стекло аппаратной, как Ари коротким жестом поправила микрофон, не отрывая взгляда от Сонхва. Её плечи чуть подрагивали от усталости — всё-таки стоять на каблуках после того, как тебе прилетело штативом, было сомнительным удовольствием. «Первый шаг. Никакого давления. Никакого пафоса», — повторил он про себя, выходя из аппаратной. Когда Хонджун наконец выкрикнул заветное: «Стоп! Снято! Всем спасибо, все свободны!», павильон взорвался движением. Техники потянулись к кабелям, Сонхва облегченно выдохнул, вынимая наушник, а Юнхо… Юнхо, как и предсказывал Уён, тут же рванул к Ари. — Ари, послушай, я нашел мазь в аптечке у гримеров! — Юнхо возник перед ней, едва не сбив с ног пробегающего мимо ассистента. — Давай я помогу дойти до дивана, надо помазать, а то синяк будет на всю ногу… Ари выглядела выжатой. Она лишь слабо махнула рукой, пытаясь вежливо улыбнуться. — Ох, Юнхо, всё нормально, правда. Мне просто нужно… присесть на минуту и собрать документы. Уён не стал вклиниваться в их диалог. Он просто прошел мимо, даже не взглянув на них, и направился к столику с оборудованием. Он видел боковым зрением, как Юнхо продолжает суетиться, предлагая то воду, то мазь, то вызвать такси, и как Ари всё больше съеживается под этим напором гиперопеки. Уён дождался момента, когда Юнхо отвлек Хонджун по поводу пересвета на финальном плане. Пользуясь этой паузой, он подошел к Ари. Она уже сидела на высоком барном стуле у края площадки, массируя лодыжку и хмурясь на стопку бумаг, которые рассыпались по полу от работающего на всю мощь прямо над высоким столом кондиционера. Он не стал шутить про её неуклюжесть. Теперь он же играет по другим правилам. Уён молча опустился на одно колено прямо на пыльный пол павильона, не заботясь о своих дорогих брюках. Он начал быстро и аккуратно собирать листы её сценария. Ари замерла, ожидая привычной колкости, но он лишь аккуратно сложил бумаги в стопку. — Я сам, — коротко бросил он, когда она попыталась наклониться. Ари замерла, её рука зависла в воздухе. Она явно ждала едкого комментария в стиле: «Ну что, красный цвет притупляет координацию?». Но Уён молчал. Он сложил листы в идеальную стопку, выровнял края и протянул ей. — Ты сегодня превзошла саму себя, Ари-я, — негромко произнес он, поднимаясь и протягивая ей папку. В его голосе не было привычного яда, скорее легкое, почти дружескую задиристость. — Решила окончательно добить Юнхо этим вырезом? Бедный парень до сих пор не может отличить объектив от штатива. Ари фыркнула, пытаясь поправить растрепавшийся локон за ухо, слегка отводя взгляд в сторону опер-поста, который действительно мельтешил с оборудованием. — Перестань, Уён, не начинай. — Я серьезно, — он на мгновение задержал свой взгляд на её лице, оценивая безупречную красную помаду. — Выглядишь потрясающе. Настолько, что я начинаю сомневаться: неужели всё это ради нашего скучного интервью? Признавайся, куда ты намылилась в таком виде сразу после смены? Свидание? Ужин при свечах? Он задал это как бы между прочим, но Ари почувствовала, как он внимательно ловит каждое её мимическое движение. — Никаких свечей, Уён-а. У меня важный семейный ужин, — она вздохнула, потирая лодыжку. — Родители вернулись из поездки, и мне нужно быть вовремя. Мой внешний вид по этому поводу не обсуждается. Уён понимающе кивнул, и в его глазах промелькнула та самая «новая» забота. — Семейный ужин — это святое. Но с такой ногой… — он бросил взгляд на её тонкие каблуки. — Слушай мой продюсерский совет: сними эти орудия пыток прямо сейчас. Брось их в багажник и поезжай домой в кроссовках или босиком, если придется. Тебе нужно отдохнуть, а не изображать модель на приеме. Или в крайнем случае я тебя отвезу. Ари удивленно моргнула. Такая прямая, человеческая забота от Уёна выбивала почву из-под ног сильнее, чем удар штативом. — И как я это сделаю? — она кивнула в сторону Юнхо и Хонджуна, которые уже начали оглядываться в её поисках. — Юнхо сейчас притащит сюда всю аптечку, а Хонджун заставит пересматривать дубли прямо здесь. А уж и если ты уедешь, то они совсем пропадут. Уён едва заметно улыбнулся. — А вот тут в игру вступаю я. Твоя машина в секторе Б, верно? — он чуть понизил голос, чтобы ответить ей очень спокойно, подаваясь ближе, глядя ей прямо в глаза, но без привычного вызова. —Юнхо сейчас завалит тебя заботой, а Хонджун — вопросами по монтажу. Уходи через технический выход прямо сейчас. Я скажу им, что ты уехала в офис по «критическому» вопросу со звуком. Я прикрою твой побег, Ари. Просто езжай к родителям и постарайся не уснуть в тарелке. Ари посмотрела на него в упор, пытаясь найти в его лице привычный подвох. Но Уён был пугающе серьезен и… надежен. — Почему ты это делаешь? — тихо спросила она. — Потому что у тебя болит нога, ты устала, и тебе не нужно, чтобы кто-то еще сегодня прыгал вокруг тебя с извинениями, — он едва заметно улыбнулся, будто не столько губами, сколько своими кошачьими глазами. — Потому что если ты завтра не выйдешь на работу из-за этой ноги, проект встанет. Чистый расчет, — он подмигнул ей, но в этом жесте было больше тепла, чем он хотел признать. — Иди, пока они не заметили. Ключи в сумке? Она медленно кивнула, всё еще не веря в происходящее. — Да… Спасибо, Уён-а. — Не за что. Вечером обсудим финал. Отдыхай. Он поднялся, отряхнул колено и, не дожидаясь её реакции, развернулся и пошел в сторону Хонджуна, на ходу доставая телефон и делая вид, что решает важный вопрос. Ари быстро собрала вещи, бросив на него последний, долгий взгляд, в котором читалось явное замешательство, смешанное с благодарностью. Спустя минуту он услышал, как хлопнула дверь технического выхода. Когда дверь за ней закрылась, Уён выпрямился, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение. Ари ушла без лишнего шума и прощаний. «Семейный ужин, значит… Хорошо. По крайней мере, не свидание с каким-нибудь очередным "приятным парнем"». Юнхо обернулся на звук хлопка двери через плечо, держа в руках ту самую мазь. — А где Ари? Я хотел… — Можешь убрать это, она уехала, Юнхо, — бросил Уён, даже не глядя на друга, продолжая изучать что-то в телефоне. — Намджун вызвал её с Минги в офис по поводу правок к тизеру. Сказала, что нога в порядке и чтобы ты не забивал себе голову ерундой. Давай лучше посмотрим, что у нас там со вторым планом на кране, Хонджун говорит, там фокус ушел. А нам еще вечером снимать другой проект. Уён чувствовал, как внутри разливается холодное, расчетливое удовлетворение. Он наблюдал, как лицо друга вытягивается от разочарования, и чувствовал, что его новая тактика быть «полезным и незаменимым» работает куда эффективнее, чем открытая агрессия. И к тому же, он только что подарил Ари то, чего ей хотелось больше всего — тишину и побег. «Первый ход, Ари. Тебе понравилось?»

***

Технический коридор павильона встретил Ари прохладой и тишиной, которая после гула софитов казалась почти оглушительной. Она шла, слегка прихрамывая, и звук её каблуков гулко отдавался от бетонных стен. В голове всё еще крутился сценарий, реплики Сонхва и… лицо Уёна. Когда тяжёлая герметичная дверь парковки закрылась за её спиной, отсекая звуки студии, Ари наконец выдохнула. Она прислонилась спиной к холодной стене, прикрыв глаза. Нога ныла, но куда сильнее ныло внутри от когнитивного диссонанса. «Что это сейчас было?» Она открыла сектор Б, нашла свою машину и, сев за руль, не спешила заводить мотор. В салоне пахло кожей и ее же легким парфюмом. Ари бросила папку со сценарием на пассажирское сиденье и посмотрела на свои руки. Они слегка подрагивали — то ли от усталости, то ли от того, как Уён на неё смотрел, когда собирал бумаги. «Он опустился на колено. В пыль. Продюсер Чон Уён, который заказывает себе кофе из конкретной кофейни на другом конце города, потому что там «правильная пенка», опустился в грязь съемочной площадки, чтобы просто собрать листы?» Ари прикусила губу. Её аналитический склад ума, привыкший раскладывать интервью на атомы, сейчас лихорадочно искал подвох. «Это манипуляция. Чистой воды. Он же видел, как Юнхо суетится. Видел, что я на грани взрыва. И он… он просто вывел меня из игры. Красиво, даже технично. Как опытный шахматист, который съел фигуру противника, даже не коснувшись доски. Вот же черт проклятый!». Она вспомнила взгляд Юнхо, преданный, щенячий, полный искреннего испуга. Юнхо был понятным. Его забота была громкой, душной, требующей взаимности, что было настолько несуразно и несвоевременно, что даже хотелось скривить рот. А Уён… Уён дал ей то, что не мог дать никто другой: право не быть вежливой и просто тихо раствориться в пространстве, когда это требовалось больше всего. Он избавил её от необходимости выдавливать из себя «спасибо, мне уже лучше» в ответ на очередную порцию мази. «Ладно, Уён-а. Ты решил сменить кнут на пряник? Или ты просто понял, что со мной твои обычные шуточки не проходят? Ты думаешь, что если ты стал «тихим» и «понимающим», я перестану видеть в тебе того самого хищника?» Ари посмотрела в зеркало заднего вида. Красная помада немного размазалась в уголках губ, взгляд был колючим. «"Я скажу им, что ты уехала в офис». Он соврал за меня. Сделал меня соучастницей маленького заговора, чертов заговорщик. Теперь я вроде как ему должна?» Она даже не положила документы и сумку на пассажирское сиденье, всё еще держа это в своих руках, как будто это было последним, что держало ее за здравый смысл в вопросах работы. Размышления об Уёне, липкие и навязчивые, как вечерний туман, заполняли салон автомобиля, пока тишину не разрезал резкий, бодрый рингтон. Ари вздрогнула, вырываясь из плена собственных мыслей. На экране высветилось имя с сердцем, заставившее её пальцы на мгновение замереть над сенсором. Она глубоко вдохнула, сбрасывая оцепенение, и нажала кнопку принятия вызова. — Солнце моё, ты уже едешь? — Мужской голос в динамиках звучал глубоко и уверенно, на заднем плане слышался приглушенный шум города. — Я выехал из офиса с Ёсаном, мы будем через полчаса на месте. — Да, я как раз села в машину и буду примерно в это же время, — ответила Ари, и её собственный голос, еще секунду назад казавшийся ей чужим, вдруг обрел привычную мягкость. — Съёмка прошла хорошо? Они тебя не слишком утомили? — В его интонациях проскользнула искренняя забота, от которой в груди у Ари потеплело. — Я, если честно, в настроении слегка развлечься на этом мероприятии, — послышалась легкая, почти озорная улыбка. — Хоть оно и посвящено какому-то скучному предпринимательскому союзу. Поэтому надеюсь, ты в таком же настрое, чтобы разделить его со мной. Губы Ари тронула невольная улыбка. В последнее время его хорошее расположение духа было таким редким гостем в их отношениях, что эти моменты искрили для неё ярче, чем самый быстрый и удачный проект, утвержденный капризным заказчиком. Это было ценнее любого профессионального триумфа. — За исключением случайно отдавленного штативом пальца, я в полном порядке и отличном настроении, — она чуть пошевелила пострадавшей конечностью, чувствуя, как уходит напряжение в плечах. — На удивление, даже продюсер сегодня вел себя прилично, только режиссер с оператором едва не разошлись в рукопашную. Но я довольна результатом. Очень. И готова к празднику, даже при полном параде! Ари довольно захихикала в трубку. В этот миг она снова почувствовала себя той самой молодой, бесшабашной девчонкой, которая когда-то — кажется, в прошлой жизни, целых шесть лет назад — случайно охмурила симпатичного студента во время бейсбольного матча. Флирт с ним всегда действовал на неё как омолаживающее средство. — Даже так? Ну, я теперь жду не дождусь увидеть свою красоту, — голос на том конце провода стал ниже, он явно поймал её игривую волну. — Хотя ты не можешь быть еще краше, ты и так выглядишь как Мисс Вселенная. Я буду ждать тебя у входа, солнце мое. Хочу полюбоваться тобой в одиночестве, до того как мое сокровище увидят остальные. — Тогда я поспешу, дорогой, — Ари в последний раз улыбнулась своему отражению в зеркале и сбросила звонок. Этот разговор казался маленьким чудом — редкое совпадение их ритмов и настроений. Сердце Ари пропустило удар: слышать такие признания от любимого человека в последнее время приходилось нечасто, и от этого они становились только весомее. Она резко повернула ключ в замке зажигания. Салон наполнился низким, хищным ревом мотора, приборная панель вспыхнула ровным светом, а фары разрезали полумрак подземного паркинга. Ари вдавила педаль газа. Выруливая на эстакаду под треки о «горячих девчонках», заставляющих мир вращаться быстрее, она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время верит каждому слову в этих песнях. И это ощущение ей чертовски нравилось. Она выехала с парковки, вливаясь в поток ночного Сеула. Ветер из приоткрытого окна трепал распущенные волосы. Ари покрепче сжала руль, и на её лице, впервые за вечер, промелькнула та самая «милая, лучезарная» улыбка, которую Уён так хотел вызвать, но в итоге не он оказался реальным инициатором. Но в этой улыбке было больше вызова, чем благодарности.

***

Вечер в квартире Уёна тянулся томительно и тихо. Город за окном переливался холодными огнями, а он сам, откинувшись на спинку кресла, задумчиво вертел в руках смартфон. Перед глазами навязчивым кадром всплывал образ Ари в том красном платье, её растерянный взгляд и то, как она упрямо поджимала губы, стараясь не выдать боль в ноге. «Семейный ужин… Надеюсь, она не хромает перед родителями, изображая, что всё в порядке», — подумал он, открывая их пустой чат в мессенджере. Написать первым сейчас — значит признать, что рабочий день для него не закончился вместе с выключением камер. Но мысль о том, что завтра Юнхо с утра пораньше будет крутиться вокруг неё с мазями и сочувствующими вздохами, заставила его пальцы зашевелиться. Уён несколько раз стирал фразы, ища тот самый баланс между безразличием и чем-то, что заставит её улыбнуться. В итоге он остановился на варианте, который балансировал на грани его привычного стиля и новой тактики «тихого союзника». Наконец, он нажал «отправить», чувствуя странный прилив азарта.

Уён:

Надеюсь, ты последовала моему совету и сменила шпильки на что-то более гуманное, иначе завтра мне придется носить тебя по офису на руках. Если на ужине подавали стейк, съешь кусочек за мой героический обман Хонджуна. Как нога, Золушка? Жить будешь?

Он отложил телефон экраном вниз. Уён не ждал ответа быстро — она ведь с семьей, в окружении тетушек и чинных разговоров. Но сам факт того, что его сообщение будет висеть у неё в уведомлениях рядом с пожеланиями родителей, создавал невидимую нить, которую он только что мастерски натянул. Поэтому решил заняться уборкой своей захламленной квартиры, по которой была разбросаны артефакты со всех съёмок, а также сто вариантов одних и тех же смет на пару с согласиями участников.

***

Ари увидела сообщение, когда уже была дома. Она сидела на широком подоконнике в гостиной, вытянув пострадавшую ногу на подушку. Туфли были отброшены в разные стороны, а рядом стоял бокал, в котором еще плескалось немного вина. Вечер, начавшийся так сказочно под рев мотора и обещания «полюбоваться сокровищем», закончился ледяным молчанием в машине и сухим щелчком замка. Ссора из-за ерунды, из-за его внезапной холодности на людях, оставила в душе горечь, которую не смогло заглушить даже дорогое шампанское на приеме. Вино приятно кружило голову, делая мысли текучими и дерзкими. Увидев имя Уёна, Ари невольно задержала дыхание. Это было так… вовремя. Словно кто-то протянул руку в густой темноте её разочарования. Она перечитала сообщение, и на лице расцвела та самая «пьяная» улыбка, очень мягкая, немного лукавая и слишком откровенная для обычного рабочего общения. Пальцы быстро застучали по стеклу экрана, игнорируя правила приличия. Ари: Ого, Чон Уён… Наш суровый продюсер решил подработать моим телохранителем? Заманчиво. Нога на месте, хотя теперь она всех цветов радуги — настоящий арт-объект. Но шпильки были ошибкой… как и вера в то, что этот вечер может быть идеальным Она замерла, глядя на мерцающий курсор. Алкоголь и обида на «дорогого» нашептывали, что можно позволить себе чуть больше. Всего на одну строчку, которая изменит всё. Ари: А ты всегда такой заботливый по ночам или мне сегодня просто повезло? Спасибо за «героический обман», мой соучастник. Твой стейк я мысленно съела. Спи сладко, Уён-а! Она отложила телефон, чувствуя, как горят щеки. Ей было всё равно, что он подумает о её внезапной фамильярности или странной грусти между строк. Сейчас, в этой тихой квартире, где еще витал аромат духов её жениха и холод его недовольства, сообщение от «черного кота» продакшна казалось самым настоящим и искренним событием за весь длинный день. Ари закрыла глаза, представляя, как Уён сейчас смотрит в экран и, возможно, впервые за вечер теряет свою продюсерскую невозмутимость. Она чувствовала себя не «Мисс Вселенной» для вспышек камер, а просто уставшей девушкой, о которой кто-то решил позаботиться просто так.