Часть 15. Ловелас вступил в бой

Тишина в квартире после уборки всегда казалась Уёну какой-то особенно стерильной, звенящей. Он закинул влажную тряпку на край ведра, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и наконец-то позволил себе выдохнуть. В воздухе еще витал слабый аромат лимонного моющего средства и свежести. Полумрак квартиры нарушал только мягкий свет от вытяжки. Уён стянул через голову пропитавшуюся влагой футболку, швырнув её куда-то в сторону ванной, оставаясь в одних черных трениках, и прошел на кухню. Даже несмотря на отсутствие постоянного спорта, посвятив все подростковые годы профессиональному бейсболу, Уён имел хорошее телосложение, хоть и был по природе сильно жилистым — в моменте мышцы приятно поднывали, напоминая о паре часов активного клининга, но на душе было легко. Он чувствовал себя героем — рыцарем в сияющих доспехах, только вместо меча у него был пылесос. Щелчок крышки, глоток ледяной воды прямо из горлышка бутылки. Кайф. Он потянулся к телефону, лежащему на барной стойке, просто чтобы проверить время. Экран вспыхнул, высвечивая уведомление. Одно сообщение. От неё. Уён ожидал чего угодно: вежливой благодарности по типу «спасибо, ты лучший», дежурного «спокойной ночи» или даже сонного смайлика. Да даже непрочитанным он тоже ожидал увидеть свое сообщение. Но то, что он прочитал, заставило его замереть с занесенной бутылкой у самых губ. — Да ладно… — вырвалось у него хриплым шепотом. Уён буквально «завис» с широко раскрытыми глазами. Он ожидал, что это он здесь охотник и мастер флирта, но её ответ был настолько точным и кокетливым, что он почувствовал, как кончики его ушей начинают гореть. Он перечитал строчки раз, потом второй. Кокетство в её ответе было настолько неожиданным, пряным и точно бьющим в сознание и сердце, что Уён почувствовал, как по спине пробежала стая мурашек. Это не было похоже на её привычную сдержанность. Это был вызов, буквально прямой бросок перчатки прямо ему в лицо. Чон медленно опустил бутылку на столешницу. На его лице, обычно таком уверенном и по-хорошему наглом, медленно расплылась широкая, почти мальчишеская улыбка. Он прикусил нижнюю губу, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Тот самый «уёновский» азарт, который просыпается, когда игра становится по-настоящему интересной. Сначала это был просто короткий смешок в кулак, но через секунду он уже вовсю улыбался, глядя на экран. — Решила поиграть на моем поле? — он невольно усмехнулся в пустоту кухни, чувствуя, как где-то под ложечкой начинает тянуть. — Ну-ну, милая. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Он решил оставить сообщение прочитанным без ответа с его стороны. Пальцы замерли над клавиатурой, но он вовремя отдернул руку. Нет, пускай помучается. Пускай думает, что он уже спит или пропустил этот выпад. Стратегия — это важно. Уён выключил свет и побрел в спальню, на ходу отбрасывая телефон на кровать. Упав на черные простыни своей просторной кровати, где явно было достаточно места не для двоих, а два же троих, он не спешил укрываться. В комнате было прохладно от приоткрытого зашторенного окна, но кожа горела. Он закинул руки за голову, глядя на тени, которые отбрасывали уличные фонари на потолок. — А ты не промах, — прошептал он в пустоту темной донельзя выдраенной холостяцкой спальни, где кроме кровати, двух тумбочек шкафа с одеждой и парочки памятных фотографий не было ничего. Уён хранил свою спальню чистой от всякого хлама, оставляя его только в других частях квартиры. В голове, словно заезженная пластинка, крутился её голос. Он представлял, как именно она это писала: закусывала ли она губу? Улыбалась ли своему отражению в темном экране? Или, может, сама испугалась собственной смелости сразу после нажатия кнопки «отправить»? Его воображение рисовало слишком яркие картинки, и Уён невольно сжал пальцы в кулаки. Спать расхотелось окончательно. Вместо усталости пришла странная, почти животная потребность сделать что-то особенное. Что-то, что заставит её утром потерять дар речи. «Так, — подумал он, чувствуя, как план на утро начинает вырисовываться в его сознании. — Если ты хочешь кокетства, я дам тебе его сполна. Посмотрим, как ты справишься со мной, когда я приду за ответом на этот выпад». Уён перевернулся на бок, обнимая подушку и зарываясь в неё лицом. На губах всё еще играла та самая лукавая, предвкушающая улыбка. Он засыпал с четким осознанием: завтрашний день не будет просто «еще одним днем». Это будет игра, правила которой он собирается переписать под себя прямо на ходу. Он уже чувствовал этот азарт в кончиках пальцев, предвкушая её реакцию. День обещает быть чертовски интересным.

***

Утро в Халазии всегда было одинаково: всюду бегали люди с бумажками, в холле первого этажа стояло пару курьеров, а самые творческие отделения тащили то технику, то очень громко смеялись, явно нарушая тишину в самых бюрократических отделах, где всегда пахло едва уловимым озоном от работающей техники. Но для Ари этот запах сегодня был сродни пытке. Голова раскалывалась. Каждый шаг отзывался тупым ударом в висках — расплата за шампанское, смешанное с вином, настигла её безжалостно следующим утром. Проснувшись в пустой кровати и осознав, что не слышала, как из квартиры ушел зачинщик вчерашней ссоры, она едва успела запрыгнуть в светлый льняной костюм. Волосы, небрежно подколотые заколкой на макушке, и огромные солнечные очки — вот и весь её «профессиональный» стиль сегодня, потому что не большее она просто не была способна, а совещание пропустить в Халазии нельзя. В такси её укачивало, а перед глазами всплывали обрывки вчерашнего вечера: его тяжелое, обиженное молчание в машине и её собственная пьяная смелость к другому. Когда она мельком прочитала свое сообщение, то испанский стыд тут же накатил в сознание. Как она, женщина уже давно не свободная, решила, что ночью может позволить себе такую «шалость» в сторону парня, которого еще неделю назад считала главной занозой в своей заднице? Да и университетские годы уже давно ушли, так что все ее флирт-социологические приемчики должны были кануть в лету. Но видимо подсознание решило сыграть с ней шутку и применить старые навыки на самом не подходящем для роли жертвы человеке. Да, все же надо меньше пить, иначе такие ночные переписки до добра никого не доведут. Она вошла в холл, стараясь сохранять лицо «железной леди», несмотря на легкую скованность в ноге. У лифтов было людно, но она узнала его со спины мгновенно. Уён стоял, прислонившись плечом к стене, в расслабленной черной хлопковой майке, которая выгодно подчеркивала рельеф плеч и бицепсов, как и заметно жилистый верх тела, и таких же свободных брюках. От него веяло спокойствием и тем самым дорогим парфюмом, который она узнала бы из тысячи. Потому что этот парфюм был ей известен еще со второго курса университета, но не мелькал у нее перед носом с тех пор. — С возвращением, — не оборачиваясь, произнес он, будто чувствовал её приближение кожей. Ари вздрогнула. Уён повернулся, и на его губах заиграла та самая обезоруживающая улыбка. В руках он держал подставку с двумя холодными кофе и маленький контейнер. Свободными гибкими пальцами он схватил один из стаканов и протянул девушке, отчего та лишь удивленно расширила глаза, приближаясь к лифту. — Намджун сегодня в хорошем настроении, так что твоё «исчезновение» прошло незамеченным, — Уён сделал шаг ближе, буквально вынуждая её войти в кабину лифта вместе с ним. Двери сомкнулись. В замкнутом пространстве запах его парфюма заполнил всё. Ари чувствовала себя неуютно в своем помятом льняном костюме и огромных очках, скрывающих отекшие глаза. — Ну, и как тебе спалось? — вкрадчиво спросил он, нажимая кнопку этажа. — После таких… ночных откровений? Что у тебя случилось такого за ужином, что ты была какая-то другая? Ари сжала ручку сумки. В висках пульсировало. Она нервно отпила через трубочку холодную кофе новую жидкость. Это было именно то, что нужно в этот момент. Голова будто сразу же начала проходить. — Поругалась с членом семьи, — глухо ответила она, стараясь не смотреть на его отражение в зеркальной стенке. — Ненавижу эти молчаливые кошки-мышки. Утро и так отвратительное, так что не начинай. Уён тихо хмыкнул, рассматривая её профиль, отпивая из второго стаканчика — Понимаю. В старшей школе у меня был такой друг. Обиделся на меня за мою ошибку в командной игре — и всё, мы перестали общаться, хотя были как не разлей вода. Молчанка — это самое паршивое, что можно придумать. Не понимаю, почему люди не могут говорить все друг другу в лоб. — И к чему ты это? — Ари горько усмехнулась. — Твои истории ничем не помогают и не утешают, Уён-а. Вместо ответа он вложил ей в руки еще один контейнер, холодный и запотевший. Его пальцы на секунду задержались на её ладони, обдавая жаром. — Это не для утешения. Это для выживания. Это то, что скрасит твое «недовольное» утро. Лифт звякнул, двери разошлись. Уён сделал шаг наружу первым, но на мгновение замер. — И кстати, Ари… — он обернулся, делая еще один глоток черного напитка. Его взгляд прошелся по её фигуре в светлом льне. — Тебе идет этот расслабленный вид. Выглядишь очень хорошо. Не дожидаясь ответа, он скрылся в коридоре, направляясь к отделу финансов, где уже слышались голоса, обсуждающие транши. Ари осталась в коридоре одна. Руки подрагивали, когда она опустила взгляд на контейнер. Там, на ярко-оранжевом стикере, размашистым и уверенным почерком было выведено: «После твоего ночного сообщения я не спал. Пришлось готовить завтрак, чтобы хоть как-то занять руки и спасти тебя от похмелья. Приятного аппетита, кокетка». В животе предательски ёкнуло. Ари замерла у входа в небольшую кухню, сжимая в руках пластиковый контейнер, который все еще хранил едва ощутимое тепло его рук. Она опустила взгляд на ярко-оранжевый стикер. Каждое слово, написанное размашистым, самоуверенным почерком Уёна, впивалось в сознание. «…спасти тебя от похмелья. Приятного аппетита, кокетка». Внутри всё сжалось в тугой узел. Хван Ари, женщина, которая привыкла контролировать каждый свой шаг, каждый холодный взгляд и каждое профессиональное решение, сейчас чувствовала себя абсолютно разоруженной. И кем? Чон Уёном, который всегда казался ей просто шумным, самоуверенным коллегой с вечной ухмылкой на губах. «Боже, какая же я дура», — пронеслось у неё в голове. Её одолело жгучее чувство неловкости, смешанное с липким сожалением. Одно неосторожное сообщение, написанное в порыве хмельной бравады, разрушило тот безупречный барьер, который она выстраивала месяцами. Она буквально вручила ему ключи от всех своих дверей. Теперь он не просто «заботливый друг», теперь он знает, что она может быть другой. Уязвимой, игривой, кокетливой. Она не показывала этот образ никому последние несколько лет, так почему же вчера сознание решило, что его нужно воскресить и именно с Уёном? Она представила, как теперь будут проходить их летучки. Как он будет ловить её взгляд через весь стол переговоров, как будет делать эти свои многозначительные паузы в разговоре, напоминая о «той самой ночи». Уён не из тех, кто благородно промолчит. Он превратит это в свое личное оружие, будет подтрунивать над ней, доводя до белого каления или до пунцовых щек — и она не знала, что из этого хуже. «Разумная женщина, Ари… Браво. Одной фразой перечеркнула образ «ледяной леди» и стала для него очередной интересной задачкой», — язвительно шептал внутренний голос. Ей хотелось сорвать этот стикер и сжечь его, но вместо этого она аккуратно прижала его большим пальцем, закрепляя на крышке. В груди, вопреки здравому смыслу и головной боли, разливалось странное, тягучее тепло. Это было страшно — осознавать, что он не просто заметил её слабость, а решил встретить её во всеоружии, с этим чертовым домашним завтраком. Она не успела сделать и пары шагов к холодильнику, как путь ей преградил Юнхо. Он выглядел как ожившая катастрофа: волосы в беспорядке, под глазами залегли тени, а в руках он судорожно сжимал ворох аптечных пакетов. — Ари! — он почти подпрыгнул, и его голос гулким эхом разнесся по стерильному коридору. — Я… я ждал тебя у самого входа, но, видимо, мы разминулись. Как нога? Я купил другую мазь, ту, что советовали в спортивной клинике, она в разы лучше снимает отек. И вот, это детокс-микс, тебе нужно восстановить силы… Он тараторил без умолку, пытаясь одновременно всучить ей и пакет, и стакан со смузи, буквально загораживая проход своими длинными ногами. Его искренность, такая открытая, шумная и беззащитная, сейчас казалась Ари слишком громкой. Она болезненно контрастировала с тем тихим, колючим напряжением, которое всего минуту назад оставил после себя Уён. — Юнхо-я, тише, — Ари мягко коснулась его предплечья, заставляя парня умолкнуть. — Спасибо, правда. Мне уже гораздо лучше. Но мне нужно работать, Хонджун ждет черновую сборку. — Да, конечно, работа… — Юнхо мгновенно сник, его плечи опустились, но он тут же снова встрепенулся, заметив в её руках пластиковую коробку. — Оу, ты уже… завтракала? Ари перевела взгляд с зеленоватого детокс-микса в руках Юнхо на контейнер Уёна. Один предлагал честное спасение и преданную заботу, второй — сложную игру, в которой она, кажется, начала проигрывать, еще не сделав первого хода. — Слушай, — Юнхо понизил голос, подаваясь вперед, — Уён вчера сказал, что Намджун тебя срочно вызвал, поэтому ты так резко уехала. Он сильно лютовал? Если он из-за смет на тебя давил, ты только скажи, я… Ари замерла. Слова Юнхо отозвались в голове четким щелчком. «Уён вчера сказал…». Значит, он не просто дал ей сбежать, он обеспечил ей безупречное алиби перед командой, даже не моргнув глазом, выгородив её перед всеми, чтобы те не посмели ее побеспокоить сообщениями или звонками во время «семейного ужина». — Всё в порядке, Юнхо. Мы всё уладили, — ответила она тише, чем планировала. Внутри снова шевельнулось то самое чувство из вчерашнего вечера — смесь признательности и опасного любопытства. — Мазь я заберу, спасибо. Она ловко обошла Юнхо, оставив его стоять посреди коридора с нетронутым смузи. Сейчас ей меньше всего хотелось объясняться или имитировать бодрость. Ноги сами понесли её в сторону дальней переговорки — там обычно было пусто в это время, а панорамные окна позволяли спрятаться за жалюзи. Внутри было тихо. Воздух здесь не успел пропитаться офисной суетой и пах не дешевым порошком из автомата, а тем самым «правильным», глубоким ароматом зерен, который всегда сопровождал Уёна, и соответсвенно, разносился по кабинету от кофе, что парень выдал редактору перед лифтом. Ари опустилась в кресло и наконец открыла контейнер. Запах домашних тостов с омлетом, кимчи, водорослями и идеально обжаренного бекона ударил в нос, заставляя желудок тоскливо сжаться. Она ожидала увидеть что-то купленное по дороге, но это… это было сделано вручную. Аккуратно, заботливо и явно хорошо натренированными руками. Потому что консистенция омлета была просто идеальной. — Неужели ты еще и готовить умеешь? — прошептала она, снимая солнечные очки и потирая переносицу. Она сделала глоток кофе. Он был именно той температуры и крепости, которую она любила, но никогда ему не называла. Ари откинулась на спинку кресла, чувствуя, как кофеин начинает медленно разгонять туман похмелья. Она снова посмотрела на оранжевый стикер. «Кокетка». Глупая, нелепая ошибка. Теперь он будет подтрунивать над ней вечно. Каждое его «доброе утро» теперь будет звучать как подтекст, каждый случайный контакт — как напоминание. Но, откусывая кусок завтрака, Ари поймала себя на мысли, что, возможно, этот чертов продюсер действительно не так уж и плох. И это осознание пугало её куда сильнее, чем гнев Хонджуна, который обрушится на нее, когда она скажет, что не сможет остаться с ним на отсмотр первого интервью перед сдачей для команды. Ари сидела в полумраке переговорки, чувствуя, как с каждым сочным куском омлета и хрустящим тостом жизнь медленно возвращается в её тело. Она жевала медленно, буквально медитативно, пытаясь прочувствовать каждый нотку вкуса, поражаясь про себя: как этот несносный Чон Уён умудрился сделать завтрак ресторанного уровня? Вкус был сбалансированным, «правильным», именно таким, какой требовал её капризный после вчерашнего желудок. Экран телефона то и дело вспыхивал — посыпались рабочие сообщения от подрядчиков по другому проекту, требующие немедленных правок в предмастере. Ари лениво пролистывала их, пытаясь сосредоточиться, когда тишину кабинета бесцеремонно нарушил резкий звук открывающейся двери. — Ари-я! Вот ты где прячешься! — радостный, чересчур громкий голос темноволосого Минги в очередном образе какого-то подростка-оборванца ударил по её вискам не хуже кувалды. — Ш-ш-ш! Болван, потише! — шикнула она, поморщившись от резкой боли в голове. — У меня сейчас череп треснет, имей совесть. Минги, заметно навеселе и в приподнятом настроении, ничуть не смутился. Он по-хозяйски отодвинул стул рядом с ней и шумно уселся, заглядывая в её контейнер. — Ого, какой сервис. Сама готовила? — он прищурился, а затем перевел тему: — Ну, как вчерашний «семейный ужин»? Ребята в курилке только и обсуждают твой выход. Говорят, ты выглядела так, будто собралась как минимум на Грэмми, а потом внезапно испарилась. Ты обычно так не делаешь просто на сборы с семьей. По крайней мере, два года назад для таких нарядов был другой повод, — Минги поиграл бровями, намекая на то, что он знает ответ на свой же вопрос. — Могло бы быть и лучше, если бы не дурацкая ссора в конце. Весь настрой вечера коту под хвост, что я по итогу дома еще горе запивала из-за человека, что очень недовольно ушел спать, — Ари устало махнула рукой, проглатывая кусок. Минги вдруг замялся. Его веселость на мгновение померкла, он начал нервно барабанить пальцами по столу, избегая её взгляда. — Слушай, Ари… тут такое дело. Ребята сказали, что ты уехала, потому что Намджун тебя вызвал. Но… я как раз в это время был у него в кабинете, подписывал документы по аренде площадки и убеждал его в смене оборудования для своих ребят. И я точно знаю, что он тебя не звал. Ари замерла с набитым ртом. Она знала, что в «Халазии» стены имеют уши, но не думала, что ложь Уёна вскроется так быстро и так точечно. Но хорошо, что это был ее друг, а не кто-то другой. Поэтому в целом можно было не переживать. Ари снова начала прожевывать божественно приготовленный завтрак чужими мужскими руками. — И зная тебя, — продолжал Минги, понизив голос, — ты так выряжаешься только по очень особому поводу. Поэтому у меня возник вопрос… — Минги, ради всего святого, рожай быстрее, — гаркнула Ари, не прожевав, отчего её голос прозвучал комично, но сурово. Минги глубоко вздохнул и выпалил на одном дыхании: — Ты всё еще в отношениях? Или ты наконец-то рассталась с тем парнем, и вчерашний парад был… ну, началом новой жизни с другим? Ари медленно прожевала, проглотила и совершенно спокойно, как будто речь шла о погоде или траншах за аренду, посмотрела другу в глаза. — Я всё еще в отношениях с тем же человеком, что и два года назад, Минги. Ничего не изменилось. Более того… я вообще-то уже в статусе невесты. Минги едва не свалился со стула, его глаза округлились до размера кофейных блюдец. — Что?! Ты… невеста? Почему никто не знает? Где кольцо? — Я не ношу его на работу, чтобы такие, как ты, не задавали лишних вопросов и всякие крысы потом не лезли в мою жизнь, — отрезала она, делая глоток кофе. — Это рутина, Минги. Обычная жизнь. Просто мне некогда было тебе рассказать о смене статуса. Я все-таки невеста-работяга. Новый статус не отменяет моего желания строить карьеру, хотя деньги уже абсолютно не критичны для жизни. — Но подожди… — Минги окончательно растерялся. — Тогда что случилось за эти два года? Ты так сильно изменилась, стала такой… закрытой. Если дело не в отношениях, то в чем? Я уже хотел тебя поздравить, но теперь я вообще ничего не понимаю. Ари нервно сглотнула последний кусок завтрака и отодвинула пустой контейнер. Она повернулась к другу, и её взгляд стал по-настоящему стальным. — Минги, это слишком долгий и слишком личный разговор. В «Халазии» слишком много посторонних ушей, которым совершенно не обязательно знать, что происходит в моей голове и жизни. Понимаешь? — Да уж, ты вообще много чего делаешь, о чем «Халазии» знать не положено, — Минги фыркнул, пытаясь вернуть беседе привычный шутливый тон. — Например, твоя работа на 3RACHA. Если Хонджун узнает, что ты подрабатываешь на конкурентов, которых он терпеть не может, он вышвернет тебя, а я твою задницу уже так не спасу. — Тсс! — Ари резко подалась вперед, едва не опрокинув кофе. — Я почти закончила с ними. Через две недели сдам последний материал и уйду. Чанбин с Чаном были в диком расстройстве неделю назад, но приняли мой уход. Они тоже не знают, что я теперь в штате «Халазии». Так что в этой индустрии об этом не должен знать никто. Понял? — Могила, Ари-я. Ты же меня знаешь, — Минги приложил пальцы к губам и символически «повернул ключ», показывая, что секрет заперт на замок. Их заговорщическую тишину прервал короткий, уверенный стук. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась светлая голова Сонхвы. Его лицо было серьезным, а в руках он держал планшет. — Вот вы где. Минги, Ари, заканчивайте свои секретные совещания. В главной переговорке ждут только вас двоих. Хонджун уже начинает терять терпение, а вы знаете, что это значит, — Сонхва обернулся, увидев краем темную макушку за собой. — Соён, иди куда шла, тебя совещание не касается, если тебя твой начальник Чон Уён не звал на него. Ари быстро нацепила солнечные очки, скрывая вспыхнувшие от волнения глаза, и поднялась с места. Минги приоткрыл дверь и пропустил ее первой, явно все еще пытаясь сообразить и разобраться в паутине, которую сплела его подруга. Ари вошла в главную переговорку, стараясь ступать как можно тише, но тяжелая стеклянная дверь предательски лязгнула, привлекая к ней внимание всей команды. За длинным столом уже сидели все. Юнхо и Чонхо о чем-то негромко перешептывались, периодически прыская в кулак — видимо, обсуждали чью-то нелепую оговорку со вчерашнего мотора. Сонхва сосредоточенно листал раскадровки на планшете, а Хонджун, скрестив руки на груди, сверлил взглядом пустой экран проектора. Но Ари видела только одного человека. Уён сидел прямо напротив её привычного места, хотя раньше старался отсесть подальше от нее. Он все еще был в той самой черной майке, открывающей вид на его татуировки на бицепсах и предплечьях, а в руках он вертел пустой пластиковый стаканчик из-под кофе, что держал еще в лифте. Стоило Ари опуститься в кресло, как он поднял на неё свой дерзкий, проницательный и невыносимо довольный взгляд. На его губах играла та самая полуулыбка, которая говорила яснее любых слов: «Я знаю, что ты съела мой завтрак. И я знаю, что ты теперь точно помнишь ночное сообщение». — Начнем, — голос Хонджуна прозвучал как удар хлыста, что все даже выпрямились в своих стульях. — Мы обсуждаем готовность второго выпуска. Ари, что со сроками? Подрядчики по графике ждут исходники. Ари почувствовала, как под солнечными очками пульсирует вена на виске. Она медленно потянула ладонь ко лбу, массируя кожу. — Хонджун, мне нужно еще пару дней, — её голос звучал глухо и устало, — Чтобы собрать хотя бы предварительную рыбу второго выпуска, нужно дочистить звук, подрезать кое-какие моменты. Я… я извиняюсь, но сегодня я не смогу смотреть мастер первого выпуска вместе с тобой. У меня плохое самочувствие. Напиши правки мне или передай через Минги. Я поеду домой после нашего совещания. В переговорке повисла мертвая тишина. Юнхо и Чонхо, до этого мило хихикавшие, мгновенно замерли и чуть не подпрыгнули на месте, когда Хонджун с силой грохнул ладонью по столу. — Домой?! — взвился режиссер, вскакивая со стула. Его глаза метали молнии, а каштановые волосы полетели по сторонам. — Сроки горят, Ари! Мы едва закрыли первый выпуск, а ты просишь еще пару дней? Такими темпами мы все останемся без зарплаты и пойдем работать в низкосортные желтушные ток-шоу! Будете монтировать сюжеты про старых бабок и их потерянных котов! Хонджун выругался, его крик эхом разлетался от бетонных стен. Он выглядел так, будто готов был лично сесть за монтажный пульт и вытрясти из него все кадры. — Хонджун-а, тише, успокойся, — Сонхва, как истинная «мать-наседка» проекта, мягко положил руку на плечо режиссера, поглаживая его по предплечью. — Мы все успеваем по графику. Один день ничего не испортит, Ари действительно выглядит неважно. Не будь так суров. — Да что вы понимаете! — ворчал Хонджун, хотя под успокаивающим жестом Сонхвы его пыл начал немного угасать. — Все бездельники… Все провалили. Будто мне одному нужен этот проект. Ощущение, что я единственный, кто тут вообще работает, пока остальные развлекаются на фуршетах. Ари слушала этот поток обвинений, чувствуя, как внутри нарастает ком вины. Она знала, что Хонджун прав насчет сроков, но также знала, что за две недели ей нужно закрыть все хвосты с 3RACHA, иначе её репутация в индустрии пойдет прахом. А на будущее ей еще хотелось поработать с другими продакшенами. Поэтому надо пожертвовать Халазией, чтобы не подвести других подрядчиков и остаться в хороших отношениях. Она невольно подняла глаза и снова наткнулась на взгляд Уёна. Он больше не улыбался так открыто. Его брови были слегка сдвинуты, а взгляд стал изучающим. Он видел её насквозь — видел и похмелье, и усталость, и ту самую панику, которую она скрывала за маской безразличия. Уён наклонился вперед к столу, переплетая пальцы в замок. — Хонджун, — его голос, спокойный и низкий, разрезал ворчание режиссера, — Я сам посмотрю мастер первого выпуска сегодня вечером. Если там будут критичные моменты, я их поправлю, чтобы Ари могла спокойно отлежаться. У нас всё под контролем. Не нагнетай. Ари вздрогнула. Уён снова прикрывал её спину, делая это так естественно, что никто не заподозрил подвоха. — Ну конечно, — язвительно бросил Хонджун, садясь обратно. — Раз Уён берет это на себя… Валите уже все. Собрание окончено. Но завтра, Ари, если я не увижу прогресса — я запру тебя в студии и заберу ключи. Команда начала быстро расходиться, радуясь окончанию грозы, за исключение Хонджуна, который сам же поспешно и вылетел из кабинета, чертыхаясь себе под нос, а за ним Сонхва, повторяющий «Боже, помоги мне пережить этого ходячего динамита» и закатывая глаза. Ари поднялась, собирая вещи, когда почувствовала, что Уён всё еще сидит на своем месте, наблюдая за каждым её движением. Ари медленно собирала вещи, чувствуя, как после криков Хонджуна в голове поселился назойливый звон. Она поправила воротник льняной рубашки, стараясь не смотреть в сторону Уёна, но периферийным зрением видела, что он не сдвинулся с места. В переговорке остались только они двое: тишина после ухода команды казалась почти осязаемой. — Знаешь, Ари, — раздался его голос, вибрирующий от скрытой усмешки. — Вид у тебя такой, будто ты собралась не домой, а на добровольную экзекуцию. Он поднялся, потягиваясь всем телом. Майка натянулась на широких плечах, и Ари невольно отвела взгляд. Уён подошел ближе, закидывая ключи от машины на ладонь и ловя их с едва слышным звоном. — Мне всё равно нужно ехать на склад за реквизитом для съемок, — он сделал паузу, склонив голову набок и заглядывая ей в лицо под козырек солнечных очков. — А ты, насколько мне помнится, живешь как раз где-то по дороге. Если, конечно, за пару недель, что прошло с нашего столкновения, ты не успела переехать. Ари замерла. Этот кокетливый сарказм, смешанный с абсолютной уверенностью в собственной правоте, выбивал почву из-под ног. В голове пронеслось: «Это слишком. Слишком много Уёна за один день. Сначала завтрак, потом алиби перед Хонджуном, теперь это…» Она закусила губу, прикидывая шансы доехать на такси и не рассыпаться по дороге. Желудок после завтрака чувствовал себя лучше, но общая слабость и пульсирующие виски подсказывали, что еще одна поездка с болтливым водителем и запахом дешевого освежителя «елочка» станет последней каплей. — Это… это необязательно, Уён, — неуверенно произнесла она, поправляя сумку на плече. — Я вызову машину. — И проведешь еще тридцать минут, пытаясь не расстаться с тем прекрасным завтраком, который я тебе готовил? — Уён сделал шаг в сторону двери, жестом приглашая её следовать за ним. — Не глупи. Раз мне всё равно по пути, считай это производственной необходимостью. Халазии нужен живой и функционирующий редактор, а не бледная тень, что прячется за очками. Ари вздохнула, сдаваясь. В конце концов, он прав. Она помнит, что он рассказывал про своего черного «рыцаря», где всегда прохладно и пахло тем самым парфюмом, который сегодня стал для неё единственным якорем. Она убеждала себя, что это ничего не значит — просто логистика и удобство. — Ладно, — бросила она, стараясь придать голосу максимум безразличия. — Раз тебе всё равно по дороге. Но только при условии, что мы поедем в тишине, иначе завтрак выйдет прямо на твой кожаный салон. Уён широко улыбнулся, и в его глазах вспыхнули те самые искры азарта, которые были в нем еще в первый день их знакомства. Ари показалось, что это уже было. — Как скажешь, босс. Тишина так тишина. Обещаю не задавать вопросов о том, почему трудоголик, что открещивался от походов выпить пива с командой, пишет такие сообщения по ночам одиноким продюсерам. Ари споткнулась на ровном месте. Она резко обернулась, готовая выдать гневную тираду, но Уён уже шел впереди по коридору, насвистывая какой-то легкий мотив. Он знал, что попал в цель. Он знал, что она злится, смущается и… идет за ним. «Чертов Чон Уён», — подумала Ари, поправляя очки. День действительно обещал быть не просто интересным, а по-настоящему опасным для её спокойствия. Спуск на парковку прошел в относительном молчании, простейшем следованию редактора за сильно по-летнему одетому продюсеру, но Ари чувствовала, как воздух вокруг них буквально вибрирует. Когда они вышли к рядам автомобилей, она невольно замедлила шаг. Машина Уёна была под стать ему самому — дерзкий трехдверный седан-купе с опасно низкой посадкой и кастомными, хищно поблескивающими дисками. Автомобиль выглядел почти новым, но в его облике читалась та самая «навороченность», которая выдавала владельца с головой. Уён небрежным жестом нажал на кнопку пульта, и машина отозвалась коротким, уверенным писком. К удивлению Ари, он не просто запрыгнул на водительское сиденье, а обошел автомобиль и любезно открыл перед ней пассажирскую дверь, приглашающе поведя рукой. — Прошу, принцесса монтажа, — в его голосе проскользнула привычная ирония. — Удивлена, что ты вообще знаком с правилами этикета, — парировала Ари, принимая жест и забираясь в низкое кресло. — Я полон сюрпризов, привыкай, может, получится узнать мою настоящую натуру, я больше не хочу с тобой быть по разные стороны баррикад, — Уён фыркнул и осторожно закрыл за ней дверь. Оказавшись в салоне, Ари невольно начала оглядываться. Внутри было безупречно чисто. Никаких гор чеков, пустых банок или пыли на приборной панели. Салон был пропитан тем самым глубоким, терпким ароматом его одеколона, который она вдыхала сегодня утром каждый раз, когда его обладатель находился в комнате. Он предательски был знаком и заставлял воспоминания ранней молодости всплывать где-то из закромов памяти. Но странно — вспоминать одного мужчину из-за запах другого… Она потянулась за ремнем безопасности и, обернувшись, заметила на заднем сиденье объемистую черную кожаную спортивную сумку, из-под которой торчала рукоять профессиональной бейсбольной биты. Уён запрыгнул на свое место. Мощный двигатель спорткара отозвался на нажатие кнопки пуска глухим, утробным ревом, от которого по полу машины прошла легкая вибрация. Пока он настраивал навигатор, Ари, не удержавшись, кивнула назад: — И как сильно ты увлекаешься бейсболом? Не знала, что ты из тех, кто машет битой по выходным, а не в офисе на провинившихся сотрудников. Уён на секунду замер, озадаченно повернув голову, но быстро сообразил, о чем речь. Он ловко переключил передачу, и машина плавно тронулась с места. — Буквально с начальных классов, — ответил он, уверенно выруливая с парковки. — Играл в сборной школы, потом в университете до второго курса. Был питчером, пока работа не сожрала всё свободное время. Теперь это так… способ выпустить пар. Они выехали на оживленную городскую магистраль. Уён вел машину агрессивно, но удивительно технично, идеально чувствуя габариты в плотном потоке. — Смешное совпадение, — Ари откинулась на подголовник, наблюдая за мелькающими витринами. — В университете я была чирлидером. У нас была своя бейсбольная команда, я за них болела и выступала на каждом матче. Уён резко вскинул брови, бросив на неё быстрый, полный недоверия взгляд сквозь свои солнечные очки. — Ты? Чирлидером? То есть ты хочешь сказать, что умеешь танцевать? — он коротко рассмеялся. — Знаешь, по твоей нынешней кривой походке из-за ноги и вечно недовольному лицу этого и не скажешь, что ты улыбалась болельщикам и скакала все матчи. Я бы скорее записал тебя в категорию ботанов, что просиживали дни в библиотеке за чтением очередного философа. Ари закатила глаза так сильно, что у неё снова стрельнуло в виске. Ей до безумия захотелось ударить этого наглого продюсера по плечу, но она лишь скрестила руки на груди. — А ты, может, на поваренка учился, а в продюсеры зашел случайно? — фыркнула она в ответ. — Отсюда и хаос в твоих графиках, зато навыки готовки — хоть сейчас в мишленовский гид. Кстати, спасибо за завтрак. Уён заливисто расхохотался. Он резко выжал газ, обходя неповоротливый грузовик, так что Ари ощутимо вдавило в кресло. — Подъеб засчитан, — весело бросил он, поправляя очки на переносице. — Но признай: я ведь действительно чертовски круто готовлю. Ты ведь не ожидала, что я умею что-то сложнее, чем заварить рамён, да? — Не ожидала, — честно признала Ари, чувствуя, как напряжение последних часов начинает медленно отступать. Вся оставшаяся поездка прошла в каком-то странном, непривычном для них ритме. Они больше не пытались уколоть друг друга по-больному. Вместо этого они увлеченно обсуждали прошедшие выпуски, беззлобно подшучивая над коллегами. — Видела, как Сонхва сегодня поглаживал Хонджуна? — Уён усмехнулся, притормаживая на светофоре. — Если бы не он, Хонджун бы точно взорвался и разнес переговорку в щепки. — Сонхва — единственный, у кого есть лицензия на укрощение вашего тирана, — согласилась Ари, невольно улыбаясь. — А Юнхо со своим смузи? Он выглядел так, будто пытается спасти мир от глобального потепления, а не меня от похмелья. Уён хмыкнул, бросив на неё короткий, почти нежный взгляд, который она, к счастью, не заметила за стеклами своих очков. — Юнхо хороший парень. Но он слишком правильный. Иногда, чтобы привести кого-то в чувство, нужно не смузи, а что-то… поострее, чтобы у человека слегка кровь в жилах застыла, ты должна понимать, что это такое. Ари промолчала, понимая, что он снова намекает на их ночную переписку. Но сейчас, в прохладе его машины, под негромкую музыку и его спокойный голос, этот намек уже не казался ей таким пугающим. — Юнхо правда отличный парень, — Ари откинулась на сиденье, прикрыв глаза. — Но иногда его заботы… чересчур. Как будто он пытается заполнить собой всё свободное пространство. Это слишком активно, слишком прямолинейно. Уён хмыкнул, крутанув руль одной рукой, когда они входили в затяжной поворот. Его профиль в солнечных очках выглядел сосредоточенным, фактурный нос отбрасывал легкую тень на лицо, но на губах играла знающая усмешка. — Ну, влюбленному такая забота только в радость, — бросил он легко, словно констатируя очевидный факт. — В таком состоянии люди часто не знают меры. Они как щенки: хотят притащить тебе всё сразу — и мячик, и тапочки, и детокс-смузи. Ари резко открыла глаза и нахмурилась, поворачивая голову к нему. — О чем ты вообще, Уён? При чем тут «влюбленный»? Уён на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на неё с искренним недоумением, которое быстро сменилось насмешливым прищуром. — Ари, ты серьёзно? — он коротко рассмеялся. — Неужели ты не замечаешь, что он в тебя влюбился как мальчишка? У него же всё на лице написано огромными буквами. Ари замерла. Чувство удивления и нелепости происходящего накрыло её новой волной. — Это бред. Я просто проявляла к нему обычную доброту. Мы проводим много времени вместе, я уважаю его как коллегу… это просто взаимная вежливость. — Ну да, расскажи это его синякам под глазами и пакету из аптеки, — Уён ловко переключил передачу, и машина послушно ускорилась. — У Юнхо всё слишком прозрачно. Сейчас это стадия гипервнимания. Вот увидишь, через неделю-две он притащит тебе первый веник из цветов, обернутый в крафтовую бумагу, и будет мямлить, что «просто проходил мимо цветочного». Ари не нашла, что ответить. Она чувствовала, как тело окончательно расслабилось в удобном кожаном кресле. Страх перед его вождением испарился — Уён вел машину настолько уверенно и плавно, что она поймала себя на мысли: она доверяет ему управление. Даже головная боль, кажется, начала отступать, сменяясь приятной негой. Она с удивлением заметила, что они уже сворачивают в её квартал. — Ты даже помнишь нужные перекрестки? — Ари приподняла очки на лоб. — Мы ведь были здесь всего один раз, и то глубокой ночью. — У продюсеров топографическая память, — Уён подмигнул ей, плавно притормаживая у её подъезда. — Ну и твой адрес сложно забыть после той «генеральной репетиции» нашего официального знакомства, когда я случайно прожег тебе ворот куртки. Машина замерла. Ари потянулась за сумкой, чувствуя легкую неловкость. — Спасибо за поездку, Уён. И за завтрак… и за Хонджуна. Я посмотрю материал второго выпуска через пару часов, как только приду в себя. Уён пренебрежительно махнул рукой, прерывая её на полуслове. В этот момент в нем включился тот самый «главный продюсер», но с мягким, почти заботливым подтоном. — Никакого материала. Это приказ. Иди домой, прими горячую ванну и спи. Желательно до завтрашнего утра. Завтра я жду тебя в офисе, нам нужно детально обсудить графику с подрядчиками, так что мне нужна твоя светлая голова, а не эти твои похмельные вздохи. — Слушаюсь, босс, — Ари невольно улыбнулась. Она вышла из машины и помахала ему рукой, стоя на тротуаре. Уён ответил коротким кивком и, едва она закрыла дверь, с рокотом утопил педаль газа в пол, скрываясь за поворотом. Девушка выдохнула, чувствуя, как прохладный воздух приводит её в чувство. Она достала телефон и проверила время — до визита к доктору Киму оставалось еще пару часов. Пальцы привычно зашли в контакты и открыли самый первый номер в «Избранном». Она быстро набрала: «Не хочешь приехать к моему приему у доктора Кима? Мне было бы спокойнее». Курсор мигал в конце предложения. Ари смотрела на экран добрую минуту, а потом медленно стерла каждое слово. — Нет, — прошептала она себе под нос. — Еще рановато. Она решила, что просто расскажет ему итоги осмотра вечером. А чтобы загладить свою вчерашнее настроение, она приготовит извинительный ужин. Главное теперь — дойти до кровати и не уснуть прямо в прихожей.