Часть 16. В тихом омуте…

Кабинет доктора Кима всегда действовал на Ари умиротворяюще: бежевые стены, мягкий свет и негромкая классическая музыка на фоне. Здесь не было суеты «Халазии» или колючего мужского взгляда, что преследовал ее последние несколько недель в ее собственной квартире. Здесь была только сухая медицинская логика. Доктор Ким долго изучал результаты её последних анализов, поправляя очки в тонкой оправе, а затем поднял на неё спокойный, понимающий взгляд. — Организм восстанавливается, госпожа Хван, — начал он, откладывая планшет. — Но показатели всё ещё нестабильны. Я вижу прогресс, но я бы настоятельно не рекомендовал предпринимать новые попытки в ближайшие пару месяцев. Нужно дать телу время забыть стресс. Ари кивнула, чувствуя, как внутри что-то привычно сжимается, но уже не так болезненно, как месяц назад. Острая тоска сменилась глухим принятием. — Я выпишу Вам курс препаратов для восстановления микрофлоры и общего тонуса, — доктор Ким быстро застрочил в бланке. — И ещё… я бы очень хотел видеть вашего мужа на следующем приёме. — Жениха, — поправила Ари автоматически, поправляя край своего льняного костюма. — Мы ещё не женаты. Доктор Ким едва заметно улыбнулся, не отрываясь от письма. — Жених, партнёр… это не имеет медицинского значения. Мне нужно увидеть его лично. Понимаете, госпожа Хван, чтобы подтвердить мои догадки о причинах прошлых сложностей и исключить скрытые патологии, вам нужно пройти полное обследование вдвоём. Это стандартная процедура, но в вашем случае — критически важная. Ари вышла из клиники, чувствуя на плечах непривычную легкость, которая, однако, быстро сменилась новой озабоченностью. Она не была расстроена — два месяца ожидания казались ей теперь не вечностью, а всего лишь необходимой паузой перед возможно еще одной попыткой. «Но как мне затащить его к доктору Киму?» —пульсировало в голове. Их графики и без того напоминали две параллельные прямые, которые пересекались только в глубокой ночи дома. Его работа, вечные разъезды в командировки к иногородним и международным поставщикам и её сумасшедший график в «Халазии» и другие мелкие проекты… А теперь ещё и этот «призрачный» Уён, который так беспардонно влез в её распорядок дня со своими завтраками и разговорами в салоне машины. Ужас какой, другой мужчина теперь еще мешается в ее мыслях! Она села в такси, и на этот раз её почти не укачивало. Ари смотрела на мелькающие огни Сеула и думала о том, какой извинительный ужин ей стоит приготовить. Нужно было что-то особенное, не слишком пафосное, но достаточно «домашнее», чтобы сгладить вчерашнюю холодность и, возможно, подготовить почву для разговора о клинике. Но перед глазами почему-то то и дело всплывал оранжевый стикер. «Кокетка».

***

Пока в уютной кухне Ари таял лед недопонимания, в монтажном цеху «Халазии» атмосфера была куда более приземленной. В воздухе висел запах перегретых процессоров и дешевой пиццы, а на столе, среди россыпи жестких дисков и проводов, сиротливо потели две бутылки холодного пива. Минги, откинувшись на спинку кресла, устало потирал глаза. Экран монитора перед ним светился бесконечной тайм-линией, которая казалась ему сейчас дорогой в никуда. — Знаешь, Юнхо-я, — Минги сделал глоток прямо из горлышка и протяжно вздохнул. — Я, кажется, скоро забуду, как пахнут женские духи, и только буду помнить запах пива и этой дешманской пиццы из круглосутки. Настоящие, понимаешь? Не этот офисный антисептик и не приторный ароматизатор в холле. Последний раз я держал кого-то за руку еще до того, как Хонджун нанял меня в этот ад. Сейчас на любовь времени нет — только на рендер и правки. Юнхо, сидевший на соседнем стуле и сосредоточенно собиравший карты памяти в кейс, замер. Его взгляд на мгновение расфокусировался. — А я… — он замялся, вертя в пальцах маленькую флэшку. — Я, кажется, наоборот. Будто встретил кого-то, кто… ну, знаешь, как богиня, спустившаяся с небес прямо в наш монтажный цех. Минги поперхнулся пивом и удивленно вскинул брови. — Ого! Наш правильный мальчик Юнхо заговорил о богинях? Ну-ка, ну-ка. И кто эта несчастная, которой придется терпеть твои лекции о фокусном расстоянии? Он не стал расспрашивать всерьез, списав всё на усталость друга, это была скорее лишь риторическая шутка. Но Юнхо, набравшись смелости, всё же не спешил закрывать тему. Он подождал, пока они упакуют последнюю карту памяти, и как бы невзначай спросил: — Слушай, Минги… А что бы ты посоветовал делать, если человек всегда рядом, но вы… ну, всегда на виду у всех? Лишние глаза, работа, суета. Как подступиться? — Совет от мастера? — Минги хмыкнул, почесывая затылок. — Напиши ей анонимку в корпоративную почту или подложи кнопку на стул. Чем не повод для знакомства? — он хохотнул, довольный своей несуразной шуткой. — Я серьезно, — Юнхо надулся. — Вот представь… ну, если бы это была девушка наподобие Ари. Что бы ты сделал? Минги на секунду смутился. Образ Ари в роли объекта романтического интереса никак не укладывался в его голове. — Ари? Да я ни черта не знаю, что ей нравится! Она для меня как старшая сестра, которая может в любой момент дать подзатыльник. В этом плане она меня никогда не интересовала. Ты лучше… — он осекся, глядя на покрасневшие уши друга. — Ты лучше у неё самой и спроси. Девушки же знают друг друга. Скажи ей: «Ари-я, мне нравится одна особа, что ей подарить?». Она точно подскажет, у нее и вкус отменный, и ума хватает на разумный и хорошо продуманный вариант подарка. — Минги… — Юнхо замялся, его голос стал совсем тихим. — Так Ари и есть та самая девушка. Монтажная погрузилась в звенящую тишину. Секунду спустя Минги буквально подпрыгнул в кресле, разразившись громовым хохотом, от которого чуть не перевернулась бутылка пива. — Ари?! Наша Ари?! — Он вытирал слезы, выступившие от смеха. — Юнхо-хен, друг мой, у тебя нет ни единого шанса! Ноль! Зеро! — Это еще почему? — Оператор обиженно выпрямился, надув губы. — Я красивый, образованный, у меня манеры получше, чем у половины нашего отдела. Я заботливый, в конце концов! Минги перестал смеяться, но на его лице всё еще блуждала сочувственная улыбка. Он посмотрел на друга завуалированно, подбирая слова: — Юнхо, ты классный. Но Ари… ей нравятся парни, понимаешь, чуть другого вида. Посложнее, что ли. С перчинкой. Да и вообще, не похоже, что она сейчас кого-то ищет. У неё там свой космос в голове. Юнхо встал, подхватил свой рюкзак и грустно побрел к выходу, бурча себе под нос: — И всё равно. Я хотя бы попытаюсь. Завтра же принесу ей тот детокс-смузи, который она не попробовала… Как только дверь за ним закрылась, Минги тут же схватил телефон. Его пальцы летали по клавиатуре, а на лице светилось предвкушение грандиозного скандала. Кому: Богиня смыслов Ари, У меня сплетня вселенского масштаба!!! Но она слишком личная и жирная, так что расскажу тебе завтра на монтаже. Хочу лично увидеть, как твои глаза вылезут из-под очков от удивления лол Отправив сообщение, Минги довольно откинулся назад. Он и не подозревал, что его «сплетня» — лишь вершина айсберга в том хаосе, который закручивался вокруг Ари.

***

Дома было тихо и уютно. Тот самый аромат лимона, оставшийся после вчерашнего прихода уборщицы, уже почти выветрился, уступив место её привычным парфюмированным свечам. Ари надела свободную домашнюю одежду, любимые домашние тапочки с бантиками и принялась за готовку. Она выбрала его любимое — пасту с морепродуктами и бутылку легкого белого вина (на этот раз — только один бокал для себя, доктор Ким строго предупредил о режиме). На кухне быстро стало тепло и пряно, что пришлось включить вентиляцию. Ари со скоростью шеф-повара нарезала морепродукты, стараясь сосредоточиться на шипении сковороды, а не на гуле собственных мыслей. «Два месяца… Это не так уж и много. Если мы пройдем обследование вместе, всё встанет на свои места. Главное — правильно подать эту идею. Без давления, а то опять испугается как котенок». Ари стояла у кухонного острова, раскладывая приборы с той же педантичностью, с какой обычно выравнивала кадры на таймлайне. Сцена домашнего ужина должна стать тихой гаванью после штормового дня в «Халазии», но Ари всё равно чувствовала легкую дрожь в пальцах, когда расставляла бокалы. Бёль — роскошная, серая пушистая тучка с внимательными глазами — сидела на краю этого острова, обернув лапки хвостом. Она была похожа на маленькое грозовое облако, которое решило приземлиться прямо посреди кухни. — Ну чего ты на меня так смотришь? — Ари поправила салфетку, не поднимая глаз на кошку. — Я просто готовлю ужин. Это не признание в слабости, это… стратегический маневр. Бёль издала короткое, вибрирующее «мррп», словно ставя под сомнение каждое слово хозяйки. Она придвинулась мордочкой ближе к тарелке с морепродуктами, но Ари легонько отодвинула её ладонью. — Нет, Бёль. Это для него. Вчера я была колючей, сегодня буду… нормальной. Никаких драм, никаких секретов. Просто ужин. Бёль в ответ лишь медленно моргнула и демонстративно зевнула, прикрыв лапкой розовый рот. Кошка явно не понимала, зачем столько суеты из-за обычных макарон. — Да, я знаю, о чем ты думаешь, — Ари вздохнула, подмешивая вино в соус, чтобы усилить вкус морепродуктов. — Что я слишком много думаю о работе. О Халазии. О… — она запнулась, и перед глазами всплыла наглая ухмылка Уёна в лифте. — О коллегах. Бёль вдруг оживилась, спрыгнула на пол и начала тереться о ноги Ари, обвивая их хвостом. Кошка всегда чувствовала, когда её хозяйка начинала нервничать. — Знаешь, что самое странное? — Ари отложила лопатку и посмотрела на животное, которая теперь выжидательно задрала голову. — В этом парне, Уёне… в нем есть что-то такое, от чего мне не по себе. Мы знакомы всего ничего, а мне кажется, что я знаю его сто лет. Откуда эта дурацкая уверенность, что он принесет мне именно тот кофе, который я люблю? Или что он поймет мою ложь без лишних слов? А ему не нужно знать многого, у него, так или иначе, болтливый рот. Бёль издала короткое, вопросительное «мяу» и внезапно запрыгнула обратно на стул, начав усердно умываться. Она будто показывала всем своим видом: «Сама разбирайся со своими продюсерами, мне и тут неплохо». — Предательница, — усмехнулась Ари, погладив кошку по мягкой спинке. — Ты права. Это просто работа. Завтра я увижусь с ним, поблагодарю за помощь на собрании и… и всё. Мы вернёмся в рабочий режим. Никакого кокетства по ночам. Она разложила тарелки, зажгла свечи и… рука сама потянулась к телефону, чтобы проверить время, и именно в этот момент экран вспыхнул. Уведомление от Уёна. Чон Уён (Халазия): Надеюсь, ты уже в ванной или спишь, а не пытаешься склеить свою рыбу вопреки моим приказам. Кстати, забыл сказать: на заднем сиденье осталась твоя заколка. Сохранить как трофей или вернуть завтра в офисе? Ари замерла. Сердце сделало предательский кульбит. Она невольно коснулась волос на макушке — действительно, одной заколки не хватало. Перед глазами всплыл салон его низкого купе, запах его парфюма и то, как он уверенно переключал передачи, пока они обсуждали чирлидинг и бейсбол. — Трофей? — прошептала она, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Он издевается. Он точно издевается. Бёль, почуяв перемену в настроении хозяйки, подошла вплотную и боднула Ари лбом в руку, в которой та сжимала телефон. Кошка заглянула ей в лицо, и Ари показалось, что в этом сером пушистом взгляде читается слишком много понимания. — И не надо так на меня смотреть! — шикнула Ари на кошку. — Это просто заколка. Дешевый кусок пластика. Никакой это не трофей. Она быстро набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали:

Ари

Вернуть завтра. И не смей браться за нее руками, которыми ты трогал свою бейсбольную биту!

Она едва успела отложить телефон экраном вниз, как в прихожей раздался знакомый звук ключей. Бёль, сорвавшись со стула серой молнией, побежала встречать своего второго хозяина. — О, идёт, — Ари выдохнула, расправляя плечи и стараясь стереть с лица остатки того странного, колючего трепета, который вызвал у неё Уён. — Веди себя прилично, Бёль. Ни слова про Чона. Кошка спрыгнула на пол и первой побежала в прихожую встречать хозяина, а Ари, поправив домашнюю рубашку, осталась на кухне, надеясь, что аромат пасты заглушит то чувство единства, что вызвал у нее буквально незнакомый человек за одну поездку в спорткаре. Пора было начинать этот сложный, взрослый вечер, где не было места кокетству, но была жизнь, которую нужно было как-то склеить заново. Щелчок замка, тяжелые шаги в прихожей и знакомый шелест снимаемого пиджака. Он вошёл в кухню, заполняя пространство своей сдержанной, почти властной энергетикой. Темные волосы были зачесаны назад, но пара прядей небрежно упала на лоб — верный признак того, что день у него был не легче, чем у неё. Широкие плечи, обтянутые идеальной белой рубашкой, казались еще массивнее в мягком свете свечей. Он закатал рукава, обнажая крепкие, мускулистые предплечья, и на мгновение замер, вдыхая аромат пасты с морепродуктами. — Ты решила устроить перемирие, используя мою главную слабость — еду, да ещё и наш семейный рецепт, который мама тебе передала? Я учую этот запах нашего семейного дела где угодно, ты знаешь, — его голос, глубокий и с легкой хрипотцой, заставил Ари обернуться. Его хитрый взгляд скользнул по накрытому столу, а затем остановился на её лице. Он подошел ближе, и Ари невольно сглотнула. Вчерашнее молчание в машине и безмолвное исчезновение утром всё еще висели между ними тонкой ледяной коркой. — Я решила, что нам обоим нужно выдохнуть, — тихо ответила она, протягивая ему бокал. — Извини за вчерашнее. Я была… не в себе и перенервничала. Он принял бокал, и его пальцы на секунду коснулись её руки. Жар этого прикосновения был привычным, но сегодня он ощущался острее. — Забудь, Ари. Алкоголь и усталость — плохие советчики. Главное, что ты дома. Ужин проходил в уютном полумраке. Они говорили о мелочах дня, избегая острых углов, пока Ари не решилась. Она отложила приборы и посмотрела ему прямо в глаза, в те самые темные омуты, которые много лет назад еще в университете заставили её поверить в «навсегда», когда она меньше всего на это надеялась. — Я сегодня была у доктора Кима, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он замер, и его взгляд мгновенно стал серьезным, лишенным всякой лисьей хитрости. — И? Что он сказал? — Сказал, что мне нужно еще пару месяцев на восстановление. Но это не главное, — Ари замялась, вертя в руках салфетку. — Он настаивает, чтобы на следующий прием мы пришли вместе. Ему нужно провести полное обследование… обоих. Чтобы исключить патологии и понять, почему в прошлый раз всё пошло не так. Она ожидала чего угодно: раздражения из-за плотного графика, холодного отказа или очередного ухода в себя. Но он лишь медленно выдохнул, глядя на пламя свечи. — Вместе, значит? — он перевел взгляд на неё, посмотрел на неё своим фирменным хитрым взглядом, который сейчас был наполнен необычной теплотой. — Хорошо. Записывай нас на любое удобное время. Я перенесу встречи, если понадобится. Это важнее любых контрактов, Ари. Это простое «хорошо» подействовало на неё лучше любого успокоительного. Лёд, сковывавший её сердце со вчерашнего вечера, окончательно растаял. Он привстал из-за стола и подошел к ней, обхватывая её лицо своими большими, горячими ладонями, и мягко прижался своим лбом к её. — Мы справимся с этим. Вместе. Больше никакой молчанки, договорились? Ари кивнула, зарываясь пальцами в ткань его рубашки. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему защищенной. Мир за пределами этой кухни перестал существовать — исчезли дедлайны Хонджуна, суета Юнхо и даже тот самый кокетливый оранжевый стикер. Но когда он ушел в душ, Ари на мгновение взглянула на свой телефон, лежащий на столе. Экран был темным, но она знала: там, в папке «Халазия», всё еще висит сообщение от Уёна про её потерянную заколку. Где-то на задворках сознания, под слоем домашнего уюта и нежности, всё еще пульсировала мысль о завтрашнем утре. О Минги с его «вселенской сплетней», о Юнхо с его смузи и об Уёне, который прямо сейчас, возможно, вертит в своих длинных пальцах её маленькую заколку. Она знала, что её жених — её опора. Но она также знала, что Чон Уён — это стихия, от которой невозможно просто так отгородиться стенами дома. Придется смотреть страху в глаза.

***

На следующее утро Ари вошла в офис в своем обычном «боевом» настроении. Нога почти не болела, голова была светлой, но стоило ей дойти до монтажного цеха, как её перехватил Минги. Он сидел на своем месте, буквально подпрыгивая от нетерпения. — Хвала богам, Хван Ари явилась с опозданием! Наконец-то! — он вскочил, едва не опрокинув пустую чашку. — У меня сплетня такого масштаба, что ты сейчас просто рухнешь. Он заговорщически наклонился к ней, пока в конце коридора показалась знакомая темная голова Юнхо, который шел в их сторону с неизменным стаканом в руках. — Ты не поверишь, кто в тебя втюхался по самые уши, — прошептал Минги, сияя от восторга. Ари только успела открыть рот, чтобы ответить, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Уёна. Он стоял у куллера с водой, прислонившись спиной к стене. На нем была черная майка, а из нагрудного кармашка торчал край… её маленькой жемчужной заколки. Он поймал её взгляд и медленно, вызывающе подмигнул. Ари застыла на мгновение, глядя на то, как край жемчужной заколки вызывающе блестит на фоне черной ткани майки Уёна. Этот наглец даже не пытался её спрятать. Наоборот — выставил как трофей, взятый в честном (или не очень) бою. — Эй, Земля вызывает Ари! — Минги щелкнул пальцами перед её носом, возвращая в реальность. — Ты меня вообще слушаешь? Я тут распоряжаюсь судьбами, а ты в стену пялишься. — Прости, задумалась. — Ари с трудом перевела взгляд на сияющего друга, замечая, что продюсер всё еще смотрит на нее, попивая воду из пластикого стаканчика. — Ну и кто этот несчастный, в чьем сердце я оставила неизгладимый след? Дай угадаю… Это Хонджун? — она сложила руки на груди, стараясь игнорировать периферийное зрение, где Уён начал делать какие-то странные, абсолютно нелепые приседания у стены, не сводя с неё глаз. — Решил, что я единственная, кто понимает его творческие муки в три часа ночи? Или Чонхо, который захотел научить меня ломать яблоки руками от избытка чувств? — Холодно! Арктика! — Минги воодушевленно замахал руками. — Ну тогда это точно Уён, — фыркнула Ари, косясь в сторону куллера. — Решил признаться в любви путем подсыпания соли мне в кофе и воровства моих вещей. Это был бы очень в его стиле. — Уён? — Минги даже оскорбился за свои информационные источники. — Да вы скорее поубиваете друг друга! Нет, Ари, бери выше в прямом смысле этого слова. Слушай… — Он придвинулся к самому её уху и горячим, театральным шепотом выдохнул: — Юнхо. Ари даже не моргнула. Она только что видела, как Юнхо в конце коридора спокойно потягивает свой напиток, выглядя как человек, который просто любит свою жизнь и работу, а не как жертва роковой страсти. — Тю, Минги… — Ари небрежно махнула рукой, поправляя сумку на плече. — Да это уже не сплетня. Мне об этом уже докладывали. Неужели ты думал, что я последней узнаю о чувствах нашего главного великана? Минги замер, и его лицо вытянулось. Весь его восторг мгновенно сменился искренним разочарованием человека, у которого украли эксклюзив прямо перед публикацией. — Как это «докладывали»? — возмутился он, едва не переходя на крик, быстро оправляя себя из-за кучки косых взглядов сотрудников, что услышали его вопль даже через стеклянные перегородки. — Юнхо мне сам проболтался только вчера вечером, когда мы допивали третью бутылку пива! Кто этот предатель, который успел донести тебе раньше самого достоверного источника? Ари спокойно улыбнулась, краем глаза наблюдая, как Уён у кулера внезапно решил, что сейчас — идеальное время для растяжки у стены. Выглядело это максимально нелепо, учитывая его напряженный взгляд, направленный в их сторону. — Уён, — коротко бросила она, наслаждаясь тем, как у Минги округлились глаза. — Видимо, у братьев Чон какая-то особая ментальная связь. Он рассказал мне об этом ещё вчера, представляешь? Так что твой эксклюзив протух, дорогой. — Уён?! — Минги в сердцах всплеснул руками. — Вот же мелкий паршивец! Как будто у него в заднице не шило, а радиостанция! Все чужие секреты разбазарит на весь офис! Да ему не продюсером надо было быть, а репортером желтой хроники! — Всё, Минги, не кипятись, — Ари похлопала друга по плечу, стараясь подавить смешок. — Мне срочно нужно всадить в себя двойной эспрессо перед монтажом, а то я усну прямо на клавиатуре. Скоро буду! Оставив причитающего Минги наедине с его разбитыми мечтами о сенсации, Ари направилась к кулеру. Она чувствовала спиной взгляд Юнхо, который всё еще маячил в конце коридора, но её цель была куда ближе и наглее. Уён, заметив её приближение, перестал изображать утреннюю зарядку и выпрямился, картинно прислонившись плечом к стене. Его самодовольная ухмылка могла бы осветить весь этаж, если бы не была такой раздражающей. — Кофе? — вкрадчиво спросил он, когда она подошла вплотную. — Или пришла поблагодарить за вчерашний инсайд про «влюбленного» оператора? Минги слишком громко сказал его имя. Ари не ответила. Вместо этого она сократила дистанцию до минимума, заставив его чуть напрячься. Её взгляд медленно опустился к его нагрудному карману, где жемчуг на заколке дерзко поблескивал на солнце. — Скажи мне, Уён-и, — начала она тихим, опасным голосом, — это теперь твой новый стиль? Военный трофей на самом видном месте? Или ты решил, что жемчуг идеально подчеркивает твою… нелепость? Она протянула руку, но Уён мгновенно накрыл карман ладонью, перехватывая её пальцы. Его глаза весело блеснули. — Это залог, Ари. Чтобы ты не забывала, кому обязана своим спокойным сном, — он наклонился к её уху, понизив голос до шепота. — И вообще, тебе не кажется, что на мне она смотрится гораздо лучше? Ари почувствовала, как по затылку пробежал холодок то ли от его близости, то ли от осознания, что этот нахальный лис ведет свою игру, и её чувства были последним, о чем он собирался беспокоиться. — А насчет того, на ком она смотрится лучше… — Уён вдруг отстранился, его глаза хитро блеснули. — Давай проверим. Прежде чем Ари успела хотя бы моргнуть, он ловким движением вытащил жемчужную заколку из кармана. Другой рукой он небрежно собрал свою отросшую челку, оголяя лоб, и быстрым, на удивление точным движением закрепил волосы на макушке, соорудив смешную, торчащую вверх «пальму». Он замер, картинно выпятив нижнюю губу и скорчив уморительно-серьезную рожу. — Ну? — прогнусавил он, изо всех сил стараясь не рассмеяться самому. — Богиня эффектов, признай мое превосходство. Мне идёт, скажи? Это тренд сезона «Осень-Зима в дурдоме». Ари, которая только что была готова к настоящей войне, замерла. Серьезный Уён с нелепым жемчужным хохолком на голове выглядел настолько абсурдно и комично, что её «боевое» настроение лопнуло, как мыльный пузырь. Она попыталась сдержаться, закусила губу, но фырканье всё равно прорвалось наружу, а через секунду она уже заливалась звонким смехом, согнувшись пополам. — Боже, Уён! — сквозь смех выдавила она, вытирая проступившие слезы. — Ты… ты просто невозможен! Сдаюсь, признаю твое превосходство в номинации «Главное посмешище офиса». Выглядишь… потрясающе глупо. Уён, глядя на её искренний смех, сам не выдержал. Его «серьезная мина» треснула, и он расхохотался своим фирменным, громким хохотом, от которого «пальма» на голове смешно затряслась. — Вот видишь! Я знал, что ты оценишь! — отсмеявшись, он поправил свое «украшение». — Ладно, Хван Ари, ты прошла проверку на чувство юмора. Заколку я пока оставлю себе — это плата за то, что я избавил тебя от скучной сплетни Минги. Но я великодушен, — Он оттолкнулся от стены, сияя, как начищенный таз. — Взамен я предлагаю сходить со мной за кофе. Я угощаю. И у меня есть условие: ты будешь моим щитом. — Щитом? — Ари выгнула бровь, всё еще улыбаясь. — От кого? От твоего отражения в зеркале? — Хуже, — Уён заговорщически понизил голос, покосившись на заколку. — От назойливых официанток в кофейне внизу. Они постоянно подкатывают ко мне со своими телефонами. А с этой прелестью на голове я боюсь, они просто набросятся на меня, не в силах противостоять такому шарму. — То есть, — Ари снова прыснула, представив эту картину, — я теперь официально твой телохранитель от назойливых фанаток? — она сложила руки на груди, смерив его взглядом с ног до головы. — Что ж, в таком внешнем виде, Чон Уён, они уж точно не смогут оторвать от тебя глаз. Правда, я не уверена, что это будет взгляд, полный восхищения. Скорее… недоумения и желания вызвать санитаров. — Айщ, молчи! Зато они не посмеют подойти, пока я с такой грозной дамой, — он подмигнул ей. — Ну так что, идем спасать меня от излишнего внимания и пить твой двойной эспрессо? — Идем, «пальмовый король», — вздохнула Ари, качая головой, и они вместе направились к лифту, оставляя позади всё еще причитающего Минги и озадаченного Юнхо, который, похоже, так и не понял, что сейчас произошло у кулера. Юнхо замер с полупустым стаканом в руке, провожая взглядом лифт, в который только что зашли смеющаяся Ари и Уён с жемчужной «пальмой» на голове. Двери закрылись, а Юнхо всё еще стоял, хлопая глазами, пока внутри него медленно закипала смесь недоумения и тихой паники. Он резко развернулся и почти бегом бросился к столу Минги. — Эй! Минги! Ты это видел?! — Юнхо навис над другом, едва не расплескав остатки напитка на клавиатуру. — Какого черта? Почему они ушли вместе? И почему у Уёна на голове её заколка, потому что она явно не мужская?! Они что... они теперь постоянно вместе ходят? Минги, скажи мне честно, я что-то пропустил? У них что-то наклевывается? Мне что теперь делать?! Минги, который только-только начал успокаиваться после фиаско со своей «эксклюзивной сплетней», вжался в кресло, глядя на тяжело дышащего двойника-великана. — Юнхо, остынь! — Минги выставил руки вперед, защищаясь. — Сядь, подыши, а то у тебя сейчас пар из ушей пойдет. Еще пара минут в таком темпе, и мы будем откачивать тебя от панической атаки. Успокойся! — Да как тут успокоиться?! — Юнхо начал мерить шагами узкий проход между стеклянной дверью и столом. — Я даже цветы купить не успел! Я вчера полночи репетировал, как приглашу её на ужин, а этот мелкий лис просто уводит её у меня из-под носа! С заколкой на голове! Это же... это же символ! — Да какой символ, Юнхо?! — не выдержал Минги, вскакивая, что даже мышка из его рук выскочила и пару раз перевернулась на столе. Его терпение лопнуло. — Перестань бурлить! Никто её у тебя не уводит, потому что... потому что Ари вообще-то невеста! Она с одним мужиком живет уже почти шесть лет! В монтажном цехе повисла такая тишина, что было слышно, как гудит системный блок под столом. У Юнхо буквально отвисла челюсть. Стакан в его руке опасно накренился, но он этого даже не заметил. Он просто рухнул на соседнее кресло, что стояло всегда позади кресла монтажера, глядя в пустоту. — Что?.. — едва слышно прошептал он. — Какая невеста? Минги тут же с размаху влепил себе ладонью по лбу, да так сильно, что звук эхом разнесся по комнате. — Твою ж рисовую булочку... — прошипел он, начиная яростно материться под нос. — Ну вот, молодец, Минги. Сам на Уёна гнал, а в итоге сработал как та же радиостанция. Слил личную инфу, идиот... Юнхо, казалось, был на грани того, чтобы по-настоящему расплакаться. Его широкие плечи так поникли, будто он в два раза скукожился. — Значит, у меня вообще шансов нет? — он поднял на Минги полные отчаяния глаза. — Кто он? Этот... жених? Минги тяжело вздохнул и, убедившись, что в коридоре рядом с его убежищем никого нет, подкатился на стуле ближе. — Ладно, раз уж я открыл свой поганый рот... Они познакомились еще в универе до того, как я с Ари подружился на телеканале. Я видел его всего пару раз на общих корпоративах пару лет назад, толком даже не помню, как он выглядит — средний по росту такой, но плечистый, видно, что спортсмен. Ари рассказывала, что он раньше в бейсбол играл. Он её, кажется, на трибунах заметил, когда она была чирлидером их команды. — Бейсболист, значит... — убито протянул Юнхо. — Ага. А учился на управлении экономикой. У его семьи какой-то крупный бизнес, то ли по рыбе, то ли по мясу, хрен их разберет, мальчик короче заряженный, — Минги махнул рукой. — Но суть в том, что у них там всё максимально серьёзно. Они помолвлены, Юнхо, как я узнал недавно. — Но подожди! — Юнхо вдруг встрепенулся, в нем блеснула последняя надежда. — Почему тогда у нее нет кольца на пальце? Я проверял! Каждый день проверял, чтобы точно убедиться, что к ней можно, ну, это самое, подкатить как-то… — Да именно поэтому и нет, дурень! — Минги скептически посмотрел на друга. — Именно из-за таких, как ты, и их бесконечных вопросов она ничего не говорит и кольцо в офисе не носит. Она не хочет, чтобы в её личной жизни копались все кому не лень. Юнхо снова сдулся, как проткнутый шарик. — Послушай меня, — Минги схватил его за плечо и сильно сжал. — Дай мне слово, что ты — могила. Если Ари узнает, что я тебе это разболтал, она меня живьем в монтажной программе закопает. Пока она сама не захочет сказать команде — ты ничего не знаешь. Понял? Юнхо медленно кивнул, всё еще пребывая в глубоком шоке. — Могила...  — повторил он, глядя на закрытые двери лифта, за которыми скрылась его мечта вместе с наглым парнем и жемчужной заколкой.

***

Лифт звякнул, выпуская Ари и Уёна в просторный холл первого этажа. Уён, всё еще с гордо торчащей жемчужной «пальмой», шествовал к кофейне с таким видом, будто на нем была корона, а не украденный аксессуар. Прохожие сотрудники оборачивались, кто-то прыскал в кулак, но Уёну было абсолютно всё равно — он наслаждался моментом. Они подошли к стойке. Молоденькая бариста, увидев Уёна, сначала вежливо улыбнулась, но, подняв взгляд на его макушку, замерла с открытым ртом. — Два двойных эспрессо, — бодро начал Уён, игнорируя её ошеломленный вид. — И в мой, пожалуйста, положите двойную порцию сахара. Нет, лучше тройную. Пусть будет приторно, как мои шутки. Ари скептически выгнула бровь, наблюдая, как парень достает карту, чтобы оплатить заказ. — Тройной сахар? — прокомментировала она. — Знаешь, я не думала, что человек с такой темной и ехидной душой окажется такой безнадежной сладкоежкой. — Сахар питает мозг, Ари. А моему мозгу нужно много энергии, чтобы придумывать, как тебя подкалывать, — он ловко расплатился и, наконец, потянулся к голове. — Ладно, шоу окончено. Она действительно начинает тянуть волосы. Он аккуратно снял заколку и, прежде чем вернуть её хозяйке, задумчиво повертел в пальцах. Челка упала ему на глаза, придавая лицу более мягкий, уютный вид. — Знаешь, пока мы шли, я вспомнил... — Уён оперся локтем о высокую стойку, ожидая кофе. — Ты упоминала, что была в группе поддержки в университете. Неужели ты из тех самых боевых чирлидерш в коротких юбках, которые строят пирамиды и заставляют стадионы орать? — Виновна. Было дело супер коротких юбок, сейчас уже это в прошлом, — Ари усмехнулась, забирая свой пластиковый стакан. — Университет Йонсэ, три года в основном составе. А ты? Я ведь вчера заметила у тебя в машине бейсбольную биту на заднем сиденье. Успел вчера размяться? Или она там для самообороны от кредиторов? Уён коротко хохотнул, размешивая свой сахарный сироп. — И для того, и для другого. Но вообще — да, заезжал на поле. Старая привычка. Я ведь тоже должен был учиться в Йонсэ и играть за их сборную. У нас с лучшим другом детства был план: поступить туда вместе и разнести все лиги, — Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение стал серьезным, — Но мы разругались, по моей вине, из-за одной очень глупой ошибки, которую я, в силу своего тогдашнего упрямства, не смог признать вовремя. Мы просто перестали общаться. В итоге он, как парень из очень богатой семьи, ушел в твой элитный Йонсэ, а я — в обычный Кёнхи. Мы разошлись разными дорогами, потому что гордость и деньги — плохой коктейль для дружбы, даже в таком малом возрасте. С тех пор и не виделись. — Значит, ты играл только на первом курсе? — мягко спросила Ари, видимо понимая, что тема достаточно щепетильная и не для разговора в кофейне около офиса, где мог оказаться кто угодно из сотрудников. — Да, потом стало не до спорта. У родителей бизнес начал проседать, долги росли. Пришлось завязывать с мечтами о профессиональной лиге и идти пахать. Чисто случайно увидел объявление, что нужен «подай-принеси» ассистент на съемочную площадку. Знаешь, я начинал как ассистент самых мелких ассистентов, — Уён криво усмехнулся, вспоминая те времена. — Таскал кабели, бегал за холодным латте для капризных звезд и спал по три часа в монтажке. Но, как видишь, выжил, вырос до полноценного продюсера. Теперь я могу позволить себе не только обеспечивать себя, но и полностью тянуть родителей. Так что бита теперь — это просто хобби для снятия стресса, когда очередной подрядчик проедает мозг. Ари внимательно посмотрела на него, впервые видя за этим нахальным фасадом настоящего, сильного человека. Она медленно потягивала свой ледяной эспрессо, глядя на Уёна через трубочки. В этот момент в её голове происходил настоящий тектонический сдвиг. Этот парень, который еще десять минут назад кривлялся с жемчужной заколкой на макушке, внезапно открылся ей с той стороны, которую она даже не предполагала в нем искать. Она привыкла видеть в Уёне дерзкого, самоуверенного продюсера, который берет от жизни всё, не спрашивая разрешения. Но этот рассказ об «ассистенте ассистентов», о кабелях в пыльных павильонах и о родительском бизнесе, который пришлось вытягивать на своих плечах... Это резануло её по живому. «Значит, за этим вечным хохотом и шпильками в мой адрес стоит человек, который знает цену каждой заработанной воне», — пронеслось у неё в мыслях. Она невольно сравнила его со своими знакомыми из Йонсэ, к которым себя тоже не могла причислить, ведь училась по стипендии, хоть и была из обеспеченной семьи. Там всё было иначе: лоск, уверенность в завтрашнем дне, дорогие машины, подаренные на совершеннолетие, и карьера, заботливо подготовленная родителями. Прямо как у ее будущего мужа… Уён же был «диким» игроком. Он не просто вступил в эту индустрию как рядовой сотрудник, он буквально выгрыз в ней свое место, как это происходит с самыми крутыми специалистами в их поле. И то, что он теперь полностью обеспечивал семью, вызывало у Ари невольное, глубокое уважение. «Глупая ошибка, которую не смог признать вовремя...» — эти слова Уёна эхом отозвались в её сознании. Она почувствовала в них настоящую, не припудренную сахаром боль. Было что-то трагичное в образе двух друзей-бейсболистов, которые когда-то мечтали об одной лиге, а в итоге оказались по разные стороны социального барьера. — Значит, мы наверняка виделись на межвузовских соревнованиях, — она попыталась вернуть разговору легкость и слегка толкнула его плечом. — Я наверняка орала какие-нибудь обидные кричалки в адрес Кёнхи, пока ты стоял на базе. — О, я уверен в этом, — Уён тут же поймал её волну и снова расплылся в своей фирменной дерзкой улыбке. Он чуть наклонился к ней, сокращая дистанцию.  — Я был тем самым чертовски привлекательным питчером, от которого ты не могла отвести глаз. Признайся, Ари, ты ведь тогда втайне болела за меня, а не за своих «золотых мальчиков» из Йонсэ? — Мечтай больше, — фыркнула Ари, хотя в душе признала, что такой типаж точно бы не остался незамеченным. — Видимо, тебя так сильно поглотила работа, что наша встреча произошла только сейчас, а не на шумных вечеринках в честь победы. Хотя, зная тебя, ты бы и тогда нашел способ вывести меня из себя. — Скорее всего, я бы украл твоё внимание гораздо раньше, — парировал Уён, делая огромный глоток своего сладкого кофе. — Ладно, телохранитель, допивай свой горький яд. Пора возвращаться в реальность, пока Минги там не лопнул от любопытства, что же ты ему там уготовила в финальной сборке. — Знаешь, — тихо произнесла Ари, когда они уже выходили из кофейни, — я недооценивала твою «темную душу». Оказывается, под этим слоем сахара скрывается вполне себе стальной стержень. Уён на секунду замер у стеклянных дверей, и его привычная ухмылка на мгновение стала чуть менее колючей. Он посмотрел на неё своим взглядом, который последнее время обращался в ее сторону слишком часто, и главное, в моменты откровенности. — Сталь закаляется в огне, Ари. А на съемочных площадках его всегда в избытке, знаешь это как никто другой. Главное — не расплавиться. Она невольно улыбнулась. Теперь, когда она знала, какой путь он прошел, его дерзость больше не казалась ей просто вредным характером. Это была его броня. Его способ заявить миру, что он здесь по праву. — Ну, раз уж ты такой «закаленный», — она легонько подтолкнула его локтем, возвращая их привычный тон, — постарайся не расплавиться от взглядов в лифте. Твоя прическа всё еще немного... деформирована. Уён тут же взъерошил волосы, возвращая им привычный вид, и снова рассмеялся своим громким, заразительным смехом. — Зато челка больше не лезет в глаза. Пошли, телохранитель. Нас ждет великая битва с монтажными склейками. Пока Ари и Уён обменивались колкостями у лифта, на другом конце офиса, в отделе проджект-менеджмента, назревала буря совсем иного толка. Сонхва, бессменный ведущий подкаста и «лицо» продакшена, неспешно шел по коридору. В руках он держал увесистую пачку листов — ежегодные согласия на обработку данных и использование изображения. Обычно он подписывал их не глядя, но сегодня его внимание привлек звонкий, пропитанный ядом голос Соён, личной помощницы Уёна. Она стояла у стола одной из девушек-менеджеров и, активно жестикулируя, что-то горячо доказывала. Сонхва замедлил шаг, а затем и вовсе остановился у информационного стенда, сделав вид, что мучительно вчитывается в мелкий шрифт юридического документа. Его идеальный слух уловил имя, которое заставило его замереть. «...эта Хван Ари», — прошипела Соён. — Да я тебе говорю, она мутная! — Соён наклонилась ниже к коллеге, ее голос дрожал от плохо скрываемой обиды. — Работает на конкурентов, это сто процентов, я все про шерстила и нашла . Я просто жду идеального момента, чтобы выставить её за дверь с позором. Ты бы видела, как Уён на неё смотрит! Он вообще перестал обращать на меня внимание. Даже флиртовать отказывается, представляешь? Она обиженно фыркнула и добавила тише, но так, что Сонхва едва не выронил бумаги: — А ведь тот секс в туалете бара был чуть ли не лучшим событием в моей жизни! И вот так меня променять на эту «редакторшу»? Сонхва перекосило. Образ Уёна в туалете бара и коварные планы Соён сложились в его голове в крайне неприятную картину. Он знал Ари — она была профи и доказывала это каждый день в Халзии, и в «крысу» верилось с трудом. Но Соён явно была настроена решительно. Не давая ей закончить поток излияний, Сонхва оторвался от бумаг и с безупречной, ледяной улыбкой направился прямо к ним. — Соён-щи? — его бархатный голос заставил девушку вздрогнуть и мгновенно выпрямиться. — Как удачно я вас встретил. Мне нужно обсудить реквизит для следующего выпуска «Звона тишины». Есть пара нюансов, которые не терпят отлагательств. Соён, явно польщенная вниманием главной звезды студии, с которой она раньше едва парой слов перекидывалась, тут же расплылась в улыбке. — О, Сонхва-ним! Конечно, я вся во внимании. Сонхва мягко, но властно взял её за локоть и повел в сторону пустующей переговорки в конце коридора, подальше от лишних ушей. Как только дверь закрылась, он не отпустил её руку, а наоборот — чуть усилил хватку, заглядывая ей в глаза с тем самым «проницательным» выражением, которое так любили фанаты. — Послушай, — начал он вкрадчиво, понизив голос до доверительного шепота. — Я случайно услышал твой разговор. Ты упомянула, что наш новый редактор как-то связана с конкурентами? — А... ну да, — Соён растерянно моргнула, не ожидая такой прямоты. — Я подозреваю... — Это очень серьезно, Соён, — перебил её Сонхва, мастерски играя роль обеспокоенного лидера. — Если в нашей команде завелась крыса, это подрывает всё, над чем я работаю. Мне нужна конкретика. Я могу использовать это в своих интересах, чтобы скомпрометировать её перед руководством еще до того, как она нанесет реальный ущерб. Рассказывай всё. Соён, чувствуя себя героиней шпионского романа и союзницей самого Сонхва, выложила всё на одном дыхании. — Это 3RACHA! Те самые ребята, которые вечно дышат нам в затылок. Хван Ари работает на них, я в этом уверена. У неё наверняка там остались связи, и она сливает им наши графики и темы выпусков! Сонхва медленно и довольно покачал базой, словно смакуя полученную информацию. Внутри него всё кипело от абсурдности обвинений, но лицо оставалось непроницаемым. — 3RACHA, значит... — протянул он, отпуская её локоть. — Что ж, Соён, ты молодец, что проявила бдительность. Ты права, таких персонажей нужно выживать из приличных продакшенов. Оставь это мне. Я посодействую тому, чтобы эту «крысу» вытурили так быстро, что она не успеет забрать свою кружку. — Спасибо, Сонхва-ним! Я знала, что Вы поймете, — Соён просияла, уверенная, что только что заручилась поддержкой самого влиятельного человека в офисе. — Иди, работай, — бросил он ей вслед. Как только дверь за помощницей закрылась, Сонхва сбросил маску союзника. Его лицо потемнело. Он достал телефон и быстро набрал сообщение: «Нам нужно поговорить. Срочно. Встретимся через 5 минут на лестнице. Дело касается Ари и твоей безумной секретарши». Адресатом был Уён.

***

Тяжелая металлическая дверь лестничного пролета захлопнулась с резким, дребезжащим лязгом, который окончательно отсек их от приглушенного офисного гула. Сонхва не просто шел — он чеканил каждый шаг, и Уён, едва поспевая за ним, кожей чувствовал, как воздух вокруг старшего буквально наэлектризован. — Сонхва-я, ну серьезно, мы же можем обсудить это в кофейне... — голос Уёна звучал непривычно неуверенно, с ноткой виноватого заискивания. Он попытался нацепить свою фирменную ухмылку, засунув руки в карманы брюк. Остановившись на площадке между этажами, ведущий резко развернулся. Уён, не ожидавший такой маневренности, едва не врезался в него. Он еще пару секунд стоял неподзвижно — его плечи под идеально отглаженным пиджаком мелко вздрогнули от глубокого, рваного вдоха, словно он пытался затолкать рвущуюся наружу ярость обратно в легкие. Когда он наконец развернулся, Уён непроизвольно замер. Сонхва всегда был «тихой гаванью» отдела. Его уважали за то, что он никогда не повышал голос, умел разрулить любой конфликт мягкой силой. Но именно поэтому его нынешнее состояние пугает. Это как увидеть, как вечно спокойное море внезапно превращается в цунами. Это был не тот Сонхва, который мягко улыбался Ари по утрам или терпеливо объяснял ошибки в отчетах. Его лицо застыло, превратившись в суровую, почти каменную маску, а глаза за стеклами очков потемнели, превратившись в два бездонных колодца ледяного пламени. — В кофейне? — Сонхва переспросил пугающе ровным тоном. — Ты хочешь обсудить, как из-за твоего неуемного либидо карьера Ари сейчас висит на волоске, под аккомпанемент латте? Ты думаешь, это игра какая-то что ли? — голос ведущего был тихим, но в нем вибрировала такая ярость, что Уён невольно отступил на шаг. — Твоя неразборчивость в контактах — это твоя проблема. Но когда Соён начинает цитировать твои «постельные жалобы» на планерке, это становится моей проблемой. Ты подставил всех нас ради десяти минут удовольствия. Он сделал стремительный шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Уёна и впечатывая ладонь в бетонную стену прямо над его плечом. Глухой удар эхом разнесся по лестничной клетке. Улыбка сползла с лица Уёна. Он впервые видел Сонхва таким — не просто раздраженным, а по-настоящему разъяренным. В этом гневе было что-то пугающее, буквально устращающее. Уён почувствовал, как внутри все сжалось от странного чувства вины, смешанного с уважением. — Эй, полегче... — начал было Уён, но голос его дрогнул. Он отвел взгляд, рассматривая носки своих ботинок. — Ты хоть понимаешь, — Сонхва чеканил каждое слово, почти касаясь лицом лица опешившего друга, — как тяжело ей было вписаться в наш темп, к шести мужикам, еще и с твоими проказами? Она — сердце нашего проекта, Уён. Она ценнее десяти таких, как ты, если ты и дальше планируешь думать только тем, что у тебя в штанах! Сонхва подался еще ближе, так что Уён почувствовал его прерывистое дыхание. В глазах ведущего, обычно таких теплых и рассудительных, сейчас полыхал холодный огонь. Сонхва рывком сорвал очки, и его взгляд, лишенный преграды, стал еще пронзительнее. Пальцы, сжимавшие оправу, заметно подрагивали — верный признак того, что его хваленое самообладание окончательно дало трещину. — Соён... эта малолетняя практикантка ходит по коридорам и распоряжается информацией о личной жизни Ари так, будто это дешевый глянец. Но когда эта женщина начинает использовать твои пьяные откровения после очередной «ночи на вылет», чтобы подставить наш отдел перед руководством... Когда из-за твоей болтливости под ударом оказываются люди, которые пахали месяцами... — Сонхва сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Он сорвался на глухой, горький рык, совершенно нетипичный для его обычно мелодичного тембра. — В этот момент твоя «личная жизнь» становится моей гребаной проблемой! Ты слил ей всё. Ты дал ей в руки оружие против человека, который так органично вписался в нашу команду и стал ее частью. Сонхва резко ослабил узел галстука, словно тот начал его душить, и посмотрел на Уёна взглядом, в котором разочарование смешивалось с ледяной решимостью. Уён наконец поднял голову. Шутки кончились. В его глазах отразилось осознание того, какую кашу он заварил. Он увидел в Паке не просто друга или старшего коллегу, а человека, которого он лично подвел. — Послушай меня внимательно. Я не позволю какой-то девчонке разрушить то, что мы строили месяцами. Если ты сейчас же не найдешь способ исправить свою ошибку и угомонить свое либидо, которое ты не в силах контролировать мозгом, последствия тебе не понравятся. Я лично подам запрос на замену продюсера на всех моих проектах. И наше общение, Уён... оно сотрется в пепел быстрее, чем ты успеешь извиниться. Ты для меня больше не будешь существовать ни как коллега, ни как друг. Уён смотрел на Сонхву, едва дыша. Он привык к нотациям, привык к усталым вздохам старшего, но видеть его таким — защищающим Ари с какой-то личной, почти яростной преданностью, оказалось тем самым отрезвляющим моментом. Вся спесь и привычное кокетство испарились, оставив после себя только липкое чувство вины. Он понял: Ари для Сонхвы — это не просто ценный кадр. Это кто-то гораздо более важный, и он, Уён, едва не разрушил этот хрупкий мир своей глупостью. — Сонхва... — Уён наконец нашел в себе силы заговорить, и его голос был лишен всякой бравады. — Я... я не знал, что эта стерва так далеко зайдет. Я думал, мы просто болтаем. Ты прав. Я повел себя как последний кретин. Он сделал глубокий вдох и посмотрел Сонхве прямо в глаза, уже не пытаясь отшутиться. — Не надо исключать меня из проектов. И... не надо стирать нас в пепел. Я исправлю это. Я скормлю ей такую дезинформацию, что она сама себя выдаст перед всем руководством. Просто дай мне шанс доказать, что я дорожу этой командой так же, как ты. Сонхва медленно подошел к окну, заложив руки за спину. Отражение в темном стекле делало его взгляд хирургически холодным. Город за окном мерцал огнями, но сейчас Сонхва видел только шахматную доску, на которой Уён по глупости подставил под удар их королеву. – Чтобы проучить Соён, им нужно скормить ей что-то настолько сочное, что она не удержится и побежит рассказывать дальше. — его голос звучал пугающе спокойно, с едва уловимым стальным звоном. — Мы дадим ей то, чего она жаждет больше всего. «Эксклюзив», который уничтожит её репутацию быстрее, чем она успеет нажать кнопку «отправить». Сонхва обернулся, и Уён невольно выпрямился под этим тяжелым, пронизывающим взглядом. — Соён жадна до сенсаций, а жадные люди теряют бдительность, когда перед их носом машут наживой. Раз она так вцепилась в проект «Звон тишины», мы скормим ей утку, связанную с авторскими правами. — Авторские права? — переспросил Уён, нахмурившись. — Но у нас всё чисто. — Именно поэтому это сработает, — Сонхва сделал шаг вперед, впечатывая каждое слово. — Завтра ты «случайно» оставишь на моем столе папку с пометкой «Конфиденциально: Претензия от правообладателя». Внутри будут черновики сценария Ари, перечеркнутые красным, и поддельное письмо от крупного западного агентства. Ты скажешь Соён по секрету, что Ари якобы украла идею «Звона тишины» из малоизвестного французского короткометражного метра. Что всё это время она водила нас за нос, и проект на грани закрытия. Уён сглотнул. План был изящным и жестоким. В мире продакшна обвинение в плагиате — это волчий билет. Пожизненный. — Она побежит разносить это по всей курилке, — прошептал Уён. — Она захочет стать той, кто «разоблачил» самозванку перед всем коллективом. — Именно, — холодная усмешка Сонхва стала еще отчетливее. — Она выльет этот ушат грязи на Ари прямо на вечеринке, при всех. И в этот самый момент я предъявлю оригинальные сертификаты регистрации идеи, датированные годом ранее, когда Ари еще даже не была в штате, но идея уже принадлежала нашему бюро. Сонхва подошел вплотную к Уёну, и тот почувствовал исходящую от него ауру защитника, не знающего пощады. — Соён выставит себя не просто сплетницей, а некомпетентной дурой, пытавшейся сорвать флагманский проект компании ложными обвинениями. Коллеги ей этого не простят — на кону их премии и репутация «Звона тишины». Она станет изгоем. Уён слушал, и внутри него всё переворачивалось. Его плечи, обычно расправленные в кокетливом жесте, сейчас казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Буквально неделю назад он сам мечтал о том, чтобы Ари исчезла. Она бесила его своей правильностью, своей нелепой преданностью делу, тем, как она не велась на его чары. Он ведь именно поэтому и нашептал Соён те первые гадости — надеялся, что сплетни вынудят Ари уволиться, и в отделе снова станет «спокойно». Но теперь... теперь всё изменилось. В памяти всплыл сегодняшний обед, когда Ари, не зная о его подлости, предложила ему свою помощь с раскадровкой, просто потому что заметила, как он устал. В её жестах не было двойного дна. Она была настоящей. А он? Он был просто скучающим игроком, который заигрался в «устранение конкурентки». «Боже, какой же я подонок», — пронеслось в голове у Уёна. — «Я ведь сам натравил на неё эту ищейку, а теперь вынужден подставить её еще больше, чтобы спасти Ари от... самого себя?» Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, которыми он фактически передал Соён нож, чтобы та ударила Ари в спину. — Я всё сделаю, — произнес Уён, и его голос на этот раз звучал глухо, без привычного паясничества. — Я сам подложу ей эту папку. Я сделаю так, чтобы она заглотила наживку целиком. Сонхва внимательно посмотрел на него. Его ярость не исчезла, но она трансформировалась в холодную решимость защитить свою команду и, в частности, Ари, к которой он относился с особым, почти отеческим теплом и уважением. — Надеюсь, ты понимаешь, Уён, — тихо добавил Сонхва. — Это твой единственный шанс исправить то, что ты натворил. Если ты дрогнешь, или если Соён почувствует фальшь... пострадает не только проект. Пострадает человек, который этого совершенно не заслужил. Уён кивнул. Внутри него умирал остаток желания «копать» под Ари. Вместо этого росло жгучее, постыдное желание просто извиниться перед ней, хотя он понимал — после такого извинения не принимаются. Теперь он хотел только одного: чтобы завтрашний день закончился, и Ари осталась в безопасности. Даже если он сам навсегда останется в своих глазах предателем. — Иди, Уён, — Сонхва кивнул на дверь. — У нас мало времени, чтобы подготовить «доказательства» её падения. Уён вышел в пустой коридор офиса. Свет был приглушен, и в этой полутьме ему казалось, что из каждого угла на него смотрит Ари с той самой доверчивой улыбкой, которую он так старательно пытался уничтожить.