Часть 18. Сожаление или наслаждение?

Голова раскалывалась так, словно по ней всю ночь безжалостно били кувалдой. Ари с тихим стоном поморщилась, когда прямо в глаза ударил наглый луч солнца, пробившийся сквозь слишком тонкие для такого ясного утра шторы. Она с трудом, словно ресницы весили по тонне, приоткрыла глаза. Первое, за что зацепился её расфокусированный взгляд, — это плотное, графитово-темное постельное белье. Ари моргнула раз, другой. Мозг, вязкий со сна и похмелья, начал медленно анализировать информацию. Темное белье? Это совершенно не в её стиле. Она всегда предпочитала исключительно светлые, кремовые или белоснежные оттенки. Чуть шире распахнув глаза, она начала осторожно, стараясь не провоцировать новые вспышки боли, крутить головой. На краю прикроватной тумбочки стоял спасительный стакан с чистой водой и лежал серебристый блистер с таблетками обезболивающего. «Ну, по крайней мере, кто-то обо мне позаботился. Значит, я в относительной безопасности», — пронеслось в её гудящей голове. Но тут же накатила вторая волна мыслей, гораздо более тревожная. «Стоп. Я точно не у себя дома. И не у родителей. Моя лучшая подруга тоже терпеть не может темное постельное белье. Так где же я?» Легкая, липкая паника начала подкатывать к горлу. Дрожащей рукой Ари приподняла край тяжелого одеяла и затаила дыхание. Под ним на ней не было её вчерашнего роскошного наряда. Только её собственное нижнее белье и огромная, явно мужская черная футболка, от которой исходил едва уловимый, но до боли знакомый терпкий парфюм. Она совершенно не понимала, где находится и как здесь очутилась, но паниковать с раскалывающейся головой было невыносимо. Первым делом нужно было вернуть себе способность мыслить ясно. Ари потянулась к тумбочке, дрожащими пальцами выдавила из блистера две спасительные таблетки и, с дискомфортом проглотив их, запила прохладной водой. Снова рухнув на подушки, она прикрыла глаза и пролежала в темном укрытии одеяла около пятнадцати минут, отчаянно пытаясь собрать пазл вчерашнего вечера. «Где я вчера была? С кем?» Воспоминания вспыхивали яркими, но бессвязными отрывками. Вот они стоят на каменном балконе. Вся команда «Звона тишины». Сонхва произносит красивый тост, звенит стекло бокалов. Шампанское… много шампанского. Потом прохладный ветер, и кто-то накидывает ей на плечи роскошный шелковый халат. Уён. Точно, это был Уён. Дальше память выдавала лишь смазанные картинки: горячие, крепкие объятия, откровенный разговор (о Боже, что она ему наговорила?), салон какого-то автомобиля и… темнота. Провал. Ари тихо застонала, утыкаясь лицом в подушку. В который раз жизнь преподносила ей один и тот же урок: шампанское — её главный враг. Пузырьки всегда отключали её контроль. Надо было пить вино. Пролежав в раздумьях еще с десяток минут, Ари почувствовала, что мерзкая, пульсирующая боль в висках начала понемногу отступать. Таблетки подействовали. Решив, что прятаться под одеялом вечно не выйдет, она глубоко вдохнула и медленно, осторожно села на краю кровати. Спустив босые ноги на прохладный пол, она начала осматриваться, распознавая территорию. Комната была стильной, но явно с мужским характером. Одна стена из голого, необработанного кирпича, остальные выдержаны в глубоких, темных тонах. В углу массивный шкаф, напротив кровати — широкий рабочий стол с подставкой под мониторы, пара минималистичных торшеров. Идеальный порядок, почти педантичный. Её взгляд зацепился за рамки с фотографиями на одной из полок. Ари тихонько подошла ближе. На двух снимках был запечатлен маленький, улыбчивый мальчишка, которого радостно тискали и обнимали люди постарше — видимо, родители или старшие родственники. Она вглядывалась в детские черты лица, но мозг всё еще отказывался сопоставлять их с кем-то из знакомых. «Так, значит, я сто процентов у какого-то парня», — сделала вывод Ари, обхватив себя за плечи, утопая в черной ткани огромной футболки. Это осознание было двояким. С одной стороны — это даже хорошо. Значит, её жених или уже почти бывший жених понятия не имеет, где она провела ночь. С другой стороны — она сама без понятия, с кем именно осталась и что между ними было после той поездки в машине. Ари тяжело вздохнула, бросив взгляд на плотно закрытую дверь спальни. «Как же тяжело будет сегодня возвращаться домой…» Больше оставаться в этой комнате, гадая на кофейной гуще, было невыносимо. Сделав глубокий вдох, Ари решительно, хоть и осторожно, взялась за ручку двери. Та поддалась без единого звука. Ступив босыми ногами на прохладный темный ламинат, Ари начала медленно продвигаться вперед. Квартира оказалась просторной студией в стиле лофт, залитой утренним светом, пробивающимся сквозь огромные панорамные окна во всю стену. Потолки были непривычно высокими, а практически все стены, как и в спальне, были облицованы грубым красным кирпичом. Перед ней открылся вид на гостиную зону. Там царил минимализм в темных тонах: массивный кожаный диван, огромная плазма на стене напротив. На стенах висело несколько черно-белых снимков в современных рамах — стильные, но совершенно размытые портреты незнакомых Ари людей. Взгляд зацепился за бейсбольную биту, одиноко стоявшую в углу у стены. Все выглядело очень по-мужски, стильно и немного агрессивно. «Бита… опять этот бейсбол. Не слишком ли много людей, которые играют в бейсбол и я была бы с ними знакома…» Ари ступала очень медленно, стараясь не издавать ни звука, уповая на то, что хозяин квартиры всё еще спит или вообще ушёл. Тишину нарушала лишь едва слышная, спокойная музыка, доносившаяся откуда-то из глубины студии. Внезапно до её носа долетел умопомрачительный запах чего-то жареного и манящего. Живот, до этого момента лишь скромно напоминавший о себе, предательски и очень громко заурчал на всю квартиру. Девушка в испуге схватилась ладонями за живот, словно пытаясь унять этот предательский звук, и замерла. «Хоть бы не услышал, хоть бы не услышал», — молилась она. Сделав еще один осторожный шаг, она все-таки наступила на ту самую единственную бракованную половицу. Раздался резкий, противный скрипучий треск, который в тишине лофта прозвучал как пушечный выстрел. Ари замерла, затаив дыхание. Буквально через секунду из-за угла, отделявшего гостиную от кухонной зоны, послышалось тихое мяуканье. К ней неспеша вышел кот. Он был совершенно черным, буквально как кусок угля, и лишь его ярко-зеленые глаза внимательно осматривали незваную гостью. Кот не проявлял никакой агрессии, скорее наоборот — в его взгляде читалось легкое любопытство. Он медленно направился прямо к Ари. Сразу за котом из-за угла донесся до боли знакомый голос. — Даль, что ты там услышал? — голос звучал немного заспанно, но бодро. — Куда ты делся? Неужели наша гостья наконец-то проснулась? Сердце Ари ушло в пятки. В ту же секунду из-за угла вышел Уён. На нем не было ничего, кроме свободных хлопковых домашних шорт темного цвета. Его торс был совершенно обнажен, демонстрируя рельефные и жилистые мышцы, которые Ари до этого видела только сквозь ткань его объёмных кофт и свитеров. Его отросшие волосы были забавно растрепаны в разные стороны, в правой руке он держал деревянную кулинарную лопатку. Парень остановился, лениво оперевшись плечом о кирпичный косяк, и посмотрел на гостью со своей фирменной, слегка нагловатой ухмылкой. — А вот и наша спящая красавица, — протянул он, оглядывая её с ног до головы. Он довольно улыбнулся, оценивая, видимо, то, что она была в его футболке. — Как раз вовремя, завтрак почти готов. С этими словами он, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел обратно в зону кухни. Ари осталась стоять посреди гостиной в состоянии полнейшего шока. Мир вокруг нее окончательно рухнул и собрался заново в совершенно абсурдную картинку. «Господи, твою ж мать в рот… — судорожно пронеслось в её голове, пока пульс зашкаливал за сотню. — Что я натворила? Какого черта я вообще делаю у Уёна дома?! И почему на мне его футболка?!» Пока она пребывала в ступоре, кот, которого Уён назвал Далем, подошел к ней вплотную. Он осторожно обнюхал её голые лодыжки, а затем, словно признав в ней свою, внезапно начал с громким мурчанием тереться о её ноги, оставляя черную шерсть на светлой коже. Громкий звон керамики о стеклянную поверхность кухонного острова заставил Ари вздрогнуть и наконец выйти из ступора. Сглотнув вязкий ком в горле, она, стараясь не шуметь босыми ногами, двинулась на звуки и умопомрачительный запах еды. Зайдя за угол, она оказалась в зоне кухни. Уён, абсолютно игнорируя своё полуобнаженное состояние, спиной к ней мастерски орудовал лопаткой, аккуратно выкладывая пышный, золотистый омлет на белоснежные тарелки. Центром кухни служил массивный кухонный остров из темного дерева. Рядом с ним стояли высокие барные стулья, на которых уже были заботливо разложены небольшие пиалы с различными корейскими закусками: краснело сочное кимчи, зеленела морская капуста, дымился свежесваренный рис. Всё выглядело так аппетитно, что слюнки потекли моментально. Ари, чувствуя невероятную слабость в ногах, осторожно опустилась на один из барных стульев. Чёрный как уголь Даль не отставал ни на шаг. Он запрыгнул на соседний стул, а затем, требовательно мяукнув, перебрался к Ари на колени, буквально просясь на руки. Это искренне удивило девушку. У неё никогда особо не складывались отношения с домашними животными, кроме собственного, а тут — такая настойчивая симпатия. — Вот ты что, Даль? — тихо, с ноткой удивления в голосе прошептала Ари, глядя в огромные зеленые глаза кота. — На ручки хочешь? Ну ладно, давай я тебя поглажу, раз ты такой смелый. Она чуть наклонилась к барному столу, удобнее устраивая пушистый черный комок у себя на коленях, и начала медленно, осторожно поглаживать его между ушами. Кот моментально свернулся калачиком и завел громкую, вибрирующую песню — замурчал так активно, что Ари почувствовала эту вибрацию всем телом. Успокоившись немного благодаря коту, Ари подняла взгляд на Уёна. Он всё еще стоял спиной к ней, завершая сервировку. Сказать, что она была заворожена этой картиной — не сказать ничего. Игра утреннего света на его рельефной спине, четкие контуры мышц, танец лопаток, когда он двигал руками… В этом было столько неожиданной домашней эстетики и мужской силы, что Ари поймала себя на мысли, что просто пялится на него. Никогда в её жизни мужчина не готовил ей завтрак. Ни-ког-да. Это явление было для неё из разряда фантастики, чем-то запредельно интимным и заботливым. Взгляд скользнул выше, к основанию шеи. Там, на холке, виднелась небольшая, аккуратная татуировка. Ари прищурилась, пытаясь разобрать витиеватый шрифт. «I’m never alone and I will never be» (Я никогда не одинок и никогда не буду) — гласила надпись. Эта фраза, увиденная сейчас, в его квартире, после всего, что случилось вчера, отозвалась странным теплом в груди Ари. В этот момент Уён, словно почувствовав её взгляд, резко повернулся. Его фирменная ухмылка снова была на месте, но в глазах читалась какая-то скрытая забота. — Ну что, милая принцесса, завтрак готов! — торжественно объявил он, ловко подхватывая две тарелки с дымящимся омлетом. — Искренне надеюсь, что он не выйдет из тебя через пять минут после твоего похмелья. Шампанское — коварная штука, знаешь ли. Я думал, ты уже познала этот урок к твоему возрасту. Он подошел к кухонному острову и поставил одну тарелку перед Ари, а вторую — на место напротив. Затем сам обогнул остров и уселся на барный стол напротив девушки. Его взгляд моментально упал на Даля, который блаженно жмурился и мурчал на коленях у Ари, пока та продолжала его поглаживать. Уён удивленно приподнял одну бровь. — Удивительно, — протянул он, беря палочки для еды. — Раньше Даль никогда и никому особо в руки не давался. Стервец еще тот. А тут — сам к тебе пришел, да еще и мурчит как трактор. Видимо, чувствует хорошую энергию. Хотя на меня, — Уён хмыкнул, качнув головой, — он периодически шипит, подлец. И это при том, что я его кормлю каждый божий день, убираю за ним и вообще являюсь его единственным законным хозяином. Вот она, кошачья благодарность. Ари почувствовала, как к щекам приливает густая краска. Сглотнув, она тихо, почти шепотом, произнесла: — Спасибо за завтрак, Уён. Это… очень мило с твоей стороны. Стараясь не смотреть лишний раз на его обнаженный, рельефный торс, который в утреннем свете выглядел еще более провокационно, Ари уткнулась в тарелку. Она начала есть омлет, который оказался невероятно нежным и вкусным. Уён же, ничуть не смущаясь своего вида, сидел напротив и буквально уплетал свою порцию, орудуя палочками с завидной скоростью. Ари с опаской наблюдала за ним исподтишка, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть Даля, который блаженно мурчал у неё на коленях. — Я не знала, что ты умеешь… так хорошо готовить, — наконец произнесла Ари, отправляя в рот кусочек кимчи. Уён хмыкнул, не отрываясь от еды. — А я-то думал, что полностью убедил тебя в своих кулинарных талантах еще неделю назад, когда принес тебе завтрак в студию. Видимо, у тебя короткая память на приятные вещи, принцесса. Он протянул руку через стол, чтобы погладить Даля. Ари от неожиданности вздрогнула и покрылась густыми мурашками. Ей на секунду показалось, что его рука тянется вовсе не к коту, а к её собственной ноге, скрытой под черной футболкой. Сердце пропустило удар. Уён, заметив её реакцию, лишь хитро прищурился. — Похоже, завтраки, приготовленные мной, — протянул он, возвращаясь к еде, — медленно, но верно становятся нашей маленькой традицией. Ты не находишь? Ари смутилась еще сильнее. Отложив палочки, она глубоко вдохнула и, набравшись храбрости, посмотрела парню прямо в глаза. — Уён… — её голос слегка дрогнул. — А ты можешь сказать мне… что вообще произошло вчера? У меня есть стойкое ощущение, что я очень плохо помню вторую половину вечера. Всё как в тумане после тоста на балконе. Уён замер с поднятыми палочками у рта. Он удивленно посмотрел на девушку, задерживая на ней взгляд на пару бесконечно долгих секунд. А затем довольно хмыкнул, откладывая приборы в сторону. На его лице заиграла торжествующая ухмылка. Ари почувствовала, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия: — Что? — испуганно спросила она. — Что такое? Что я натворила? И… почему я, черт возьми, в твоей футболке?! Уён откинулся на спинку стула, скрестив руки на голой груди. Спектакль начинался. — Ну, футболка — это единственное, что нашлось у меня дома, чтобы тебя переодеть, — начал он спокойным, даже немного поучительным тоном. — А в твоем белом платье ты категорически отказалась ложиться спать, жалуясь на то, что оно слишком узкое и душит тебя. Я просто сжалился над тобой. Ари позорно опустила глаза в тарелку, закрывая лицо одной рукой. Чувство густого, липкого «испанского стыда» за своё поведение прошлым вечером накрыло её с головой. Она представила, как она могла ныть про узкое платье, и ей захотелось провалиться сквозь землю. — Пожалуйста… — пробормотала она сквозь пальцы. — Расскажи всё по порядку. Почему я вообще оказалась у тебя дома? Уён довольно хмыкнул, явно наслаждаясь её смущением: — Ну что ж, принцесса, слушай историю о том, как ты вчера напрочь отказалась ехать к себе домой. Напилась ты знатно, — он качнул головой. — Собственно, как и я. После нашей… кхм… душещипательной беседы на балконе ты вдруг потребовала поехать домой. Сказала, что устала, перебрала с шампанским и больше не можешь контролировать ни собственный язык, ни тело. Я, как истинный джентльмен, взял ситуацию в свои руки: забрал твой клатч, телефон, и мы пошли к выходу из музея. Я вызвал такси и четко назвал водителю твой адрес, который я нашел из своего навигатора, когда подвозил тебя. Уён сделал паузу, наблюдая за Ари. Та сидела, уткнувшись лицом в ладони, слушая его рассказ. — И вот тут началось самое интересное, — продолжил он с ухмылкой. — Ты вдруг начала активно противиться. Заявила, что «туда» ты ехать не хочешь. Когда я, совершенно сбитый с толку, спросил, куда же ты тогда хочешь, ты выдала гениальное: «Другой домой!». Я, не даст мне Бог соврать, совершенно не понял, какой такой «другой домой» существует в твоей жизни в два часа ночи в таком состоянии. Поэтому единственным логичным вариантом, куда тебя можно было отвезти, кроме полицейского участка, я решил, что это будет мой дом. Вот так мы и приехали ко мне. Уён снова хмыкнул, вспоминая поездку. — Слава Богу, в такси тебя не укачало. Спасибо тебе за твою выдержку и силу воли, Ари. Сберегла салон машины. Но когда мы наконец зашли ко мне в квартиру, ты с огромной, просто детской радостью встретила Даля. Кот, кстати, от такой наглости вообще решил ко мне не подходить и сосредоточил всё своё внимание на тебе. Но я поспешил отвести тебя в спальню, нашел одну из своих черных футболок и выдал тебе, чтобы ты переоделась в нее из своего белого платья. Кстати, оно лежит сложенным на диване в гостиной, так что не забудь его забрать, когда пойдешь домой. Ари, слушая всё это, уже давно закрыла лицо обеими руками, тихо поскуливая от стыда. «Господи, что же я натворила? Какого черта я не смогла сохранить контроль?» — билась в её голове единственная мысль. Но Уён не собирался останавливаться на достигнутом. Самое интересное было впереди. — И вот тут драма вышла на новый уровень, — продолжил он, и Ари почувствовала, как его голос приблизился. Уён оперся локтями о стол, наклоняясь к ней. — Переодеваться ты наотрез отказалась. Ты долго брыкалась, явно запутавшись в собственном платье. Но! — он поднял палец вверх. — Ты категорически не давала мне тебе помочь. Зато потребовала с огромным криком — я бы даже сказал, со скандалом — чтобы я немедленно вышел из спальни. Аргумент был железный: «Какого хрена ты увидишь меня совершенно без одежды?! Настоящие коллеги так не поступают!». Уён издал короткий смешок, вспоминая этот момент. Внутренний голос Ари в этот момент просто взвыл: «О боже, я реально это сказала? «Настоящие коллеги»? Фу, какая же я идиотка под градусом!». — Я, как послушный коллега, выполнил требование и вышел за дверь, — продолжил Уён, и в его голосе появились новые, более мягкие интонации. — Я стоял в коридоре, ждал. А потом, буквально через пару минут, услышал из-за двери твой вопль. Ты звала меня по имени. Естественно, я зашёл. Он замолчал, заставляя Ари убрать руки от лица и посмотреть на него. Уён сидел напротив, его взгляд был прямым, серьезным и… неожиданно теплым, без капли ухмылки. — Я зашел и увидел, что ты уже лежишь под одеялом в этой самой футболке и ноешь, — тихо произнес он. — Ты смотрела на меня и просила… нет, умоляла: «Уён, пожалуйста, поговори со мной перед сном. Мне нужна какая-то колыбельная, какой-то посторонний шум, просто разговор, чтобы я смогла уснуть. Похрапи в конце концов!». Ари замерла. Этого отрывка её память не выдавала вообще. Она во все глаза смотрела на Уёна, не веря тому, что слышит. Стыд медленно отступал, уступая место какому-то странному, щемящему чувству в груди. — И что? — прошептала она пересохшими губами. — Что ты сделал? — А что я мог сделать? — Уён грустно улыбнулся. — Я подошел к кровати. К тому времени я уже сам полностью разделся… ну, до трусов, я всё-таки уже планировал спать на диване, — он мельком взглянул на своё полуобнаженное тело. — Я забрался к тебе под одеяло, с другой стороны. Обнял тебя, — его рука непроизвольно дернулась, словно вспоминая это ощущение, потому что на самом деле он обнял за талию, притягивая к себе. — И начал тихо напевать песню «Аллилуйя» тебе прямо на ухо, пока ты наконец не заснула. На кухне повисла оглушительная тишина. Ари сидела, пораженная его признанием. Она не помнила этого, но почему-то была абсолютно уверена, что Уён не лжет. Картинка была слишком детальной, слишком… интимной. И его голос сейчас, его взгляд… Всё говорило о том, что это правда. И что в этом поступке было гораздо больше заботы, чем она могла себе представить. Интимная тишина, повисшая на кухне после признания Уёна, казалась почти осязаемой. Ари сидела, не в силах пошевелиться, переваривая услышанное. Даль на её коленях продолжал тихонько вибрировать, нарушая безмолвие. Уён смотрел на неё, и в его глазах больше не было привычной дерзости — только странная, непривычная мягкость. Внезапно этот хрупкий момент взорвался. Громкий, пронзительный звук резкой, ритмичной мелодии разрезал воздух. Это не было обычное, едва слышное жужжание вибровызова. Это был полноценный, громкий звонок. Мелодия, которую Ари помнила, казалось, всю свою сознательную жизнь. Оба резко вздрогнули, словно от удара током. Уён, сидевший расслабленно, выпрямился, а Ари инстинктивно схватилась за край кухонного острова, едва не сбросив Даля с коленей. Кот, недовольно мяукнув, спрыгнул на пол и поспешил скрыться под диваном в гостиной. Ари растерянно огляделась, пытаясь понять, откуда исходит звук. Её сумочка осталась в гостиной, на диване, вместе с платьем. — Похоже, это звонят тебе, — кивнул Уён в сторону. Его голос прозвучал на удивление спокойно, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Твой телефон там, на зарядке. Я поставил его ночью, чтобы он не отключился. Ари, придерживая край огромной черной футболки, быстро соскочила с барного стула. Босые ноги зашлепали по прохладному ламинату. На кухонной стойке, рядом с кофемашиной, лежал её смартфон, подключенный к зарядному устройству. На экране, мигая в такт настойчивой мелодии, светилось имя. Всего несколько букв, а рядом с ними — маленькое, красное сердечко. Имя человека, который когда-то был центром её мира, а теперь стал источником глухой, ноющей боли. Того самого жениха. Палец Ари замер над экраном. Раньше она, не задумываясь, ответила бы на вызов. Но сейчас… Сейчас, стоя в квартире Уёна, в его футболке, после всего, что произошло вчера, этот звонок казался чем-то чужеродным, неправильным. Словно привет из другой, чужой жизни, в которую она не хотела возвращаться прямо сейчас. Сделав глубокий вдох, Ари решительно провела пальцем по экрану, сбрасывая вызов. Настойчивая мелодия оборвалась, оставив после себя звенящую тишину. Смартфон разблокировался, и на экране высветились уведомления. «У вас 10 пропущенных вызовов», «5 новых сообщений». Все они были от одного и того же человека. От него. Ари, чувствуя, как сердце начинает бешено биться в груди, быстро открыла мессенджер. Глаза скользили по строкам, каждая из которых была как удар: «Где-то я тебя потерял. Ответь мне». «Ари, перезвони мне!». «Я не могу тебя найти. У Джихё и родителей тебя нет, никто не знает, где ты». «Черт возьми, надеюсь, ты в порядке. Я волнуюсь за тебя». «Серьезно, надеюсь, ты ничего не выкинула. Позвони немедленно». Эти слова подействовали на Ари как ушат ледяной воды. Вспышкой, яркой и болезненной, пронеслись воспоминания вчерашнего вечера. Как они стояли на каменном балконе музея. Как она, пьяная и отчаявшаяся, призналась ему в том, что у неё действительно есть жених. И что… И что она созналась про то самое печальное событие, что случилось в их жизни как паре. Про то, что она потеряла их ребенка. Про то, что её жених винил её в этом, а она… А она просто хотела сделать что-то стоящее. «Я так ждала этого ребенка…» И в этот момент буквы на экране словно растворились, уступая место вспышке невыносимо четкого, леденящего воспоминания. Она снова оказалась в той ночи, четыре месяца назад. Ари проснулась не от будильника, а от липкого, ужасающего холода. Простыни под ней были пропитаны кровью. Дикая, разрывающая боль внизу живота скрутила её тело. Лежащий рядом парень в ужасе вскочил, его лицо побелело. «Ари! Боже!» Он трясущимися руками схватил телефон, лихорадочно набирая номер скорой, его голос срывался на крик. Ари лежала, чувствуя, как жизнь уходит из неё вместе с этой болью. А через несколько часов в стерильной больничной палате врач произнес те самые слова, которые навсегда разделили её жизнь на «до» и «после»: ребенка больше нет. Воспоминание погасло так же внезапно, как и вспыхнуло, оставив после себя лишь глухую, привычную боль в груди. Ари снова стояла на кухне Уёна, сжимая в руке телефон. Взгляд её был устремлен в пустоту. Голос Уёна, раздавшийся из-за кухонного острова, заставил её вздрогнуть. — Ну что, жених тебя всё-таки потерял? — Уён грустно усмехнулся, медленно помешивая кофе в своей чашке. В его голосе будто не было ни капли сочувствия к этому человеку, только будто глухое раздражение. — Да… кажется, я действительно заставила его волноваться, ведь сказала, что просто буду поздно. — ответила Ари, вернушвись из транса воспоминаний и стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё сжималось от страха и стыда. — Я просто видимо не хотела… не хотела, чтобы он знал, где я. — Ну, 12 часов дня в целом тоже считается поздно, — Уён грустно усмехнулся, глядя на неё блестящими глазами. — Ты же не говорила конкретно во сколько. Тишину кухни снова разорвал резкий, настойчивый звук. Ари вздрогнула, переводя взгляд на экран смартфона. Там снова мигала фотография их двоих — счастливых, улыбающихся, — и то самое, теперь казавшееся чужим, красное сердечко рядом с именем. Она недовольно поморщилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия тяжелого разговора. Палец замер над кнопкой сброса. — Возьми, — раздался спокойный голос Уёна. Он, не торопясь, прожевал кусочек омлета и посмотрел на неё прямым, серьезным взглядом. — Он всё-таки волнуется. Он заслужил ответ, Ари. Девушка бросила на Уёна короткий, благодарный взгляд и, тяжело вздохнув, провела пальцем по экрану. — Да, я слушаю, — тихо произнесла она, прижимая телефон к уху. Уён, сидевший напротив, краем уха слышал, как из динамика доносится громкий, резкий мужской голос. Тон был строгим, обвиняющим, и Уён заметил, как Ари недовольно сжала губы, её челюсть напряглась. Она зажмурила глаза, словно пытаясь отгородиться от этой тирады, и очень громко, шумно выдохнула. После долгой, судя по всему, полной упреков речи на том конце провода, девушка наконец смогла вставить слово. — Послушай, со мной всё в порядке, — её голос звучал устало, но твердо. — Я у коллеги дома. У меня просто разрядился телефон, и я не смогла тебе позвонить. Время было слишком… уже под раннее утро, и я просто не хотела тебя будить. В динамике снова послышался какой-то резкий ответ. Ари недовольно понурила голову, её плечи опустились под огромной черной футболкой. — Да, хорошо, я поняла, — тихо, покорно произнесла она. — Больше такого не повторится. Я приеду домой позже. Снова строгие, рубленые фразы мужским голосом. Хван прикрыла глаза рукой. — Я буду вечером, так или иначе, дома, — сказала она, с трудом сдерживая раздражение. — Мы можем поговорить тогда. Всё, пока. Она нажала на кнопку отбоя. Смартфон погас, но через секунду на экране снова вспыхнула та самая фотография их пары, установленная на контакте. Ари стояла, уставившись на счастливые лица на экране, и в её глазах читалась целая буря эмоций. Она заметно задумалась, и Уён видел, что эти мысли не приносят ей радости. «А стоит ли это всё того? Стоит ли этот человек, эти нотации, этот вечный контроль той тирады, которую я сейчас выслушала?» — читалось в её взгляде. — Это же он, твой жених? — тихо спросил Уён, нарушая тишину. Ари вздрогнула, переводя взгляд на него. — Да, это он, — она грустно усмехнулась. — Я так понимаю, что ты теперь в курсе. — Да, можно было сказать и раньше… чтобы не строить воздушные замки для Юнхо, который, видимо, еще не в курсе этого. — Да, я стараюсь не раскрывать подробности своей личной жизни до поры до времени, — Ари пожала плечами. — Пока не знаю, что людям можно доверять. — Ну теперь-то ты знаешь, что можешь мне доверять, — Уён довольно хмыкнул, откладывая палочки. — Учитывая, что я привел тебя с пьянки в целости и сохранности. Ты не пострадала, не сломала ногу или руку, и в целом сейчас тебя кормят достаточно сытным и здоровым завтраком, чтобы он не вышел из тебя обратно. Ари не выдержала и довольно рассмеялась, глядя на Уёна. Этот парень умел разрядить обстановку. Она вернулась к еде, замечая, что Даль уже сидел у Уёна на коленях. Кот с интересом рассматривал девушку, активно подергивая носом с длинными усами, принюхиваясь к новому запаху. — Ну, видимо, спасибо за завтрак, Уён, — сказала Ари, отправляя в рот последний кусочек омлета. — Это правда мне помогло. Потому что сегодня мне предстоит тяжелый день, состоящий из нотаций. Она спрыгнула с барного стула. Придерживая край огромной футболки, Ари подошла к кожаному дивану в гостиной, где лежало её белое платье. Она нагнулась, чтобы поднять его. В этот момент Уён, сидевший за островом, заметил, как край черной футболки очень медленно поднялся, открывая взору очертания упругих ягодиц его редактора. Он резко, судорожно сглотнул, чувствуя, как жар приливает к лицу, но тут же быстро перевел взгляд на панорамное окно, делая вид, что увлечен видом Сеула, чтобы Ари не заметила, что он смотрит на нее. — Мне следует принять душ, — сказала Ари, выпрямляясь с платьем в руках. — Я надену платье, чтобы никого не смущать. Туфли же в коридоре? — Да, обувь там, — Уён кивнул, всё еще не поворачивая головы. Внезапно он так резко подскочил со стула, что Даль, сидевший у него на коленях, спрыгнул на пол в экстренном режиме и чуть ли не зашипел на внезапное движение хозяина. Кот обиженно дернул хвостом и скрылся под столом. — Подожди! — Уён заспешил к ней. — Тебе же нужно полотенце. Сейчас я его принесу. Он побежал в спальню. Порывшись в шкафу, ншалось чистое, пушистое махровое полотенце. Естественно, оно тоже было черным. Уён вернулся в гостиную и протянул его девушке. Ари довольно хмыкнула. — Да, я, конечно, понимала, что ты любишь черный цвет, — она хитро улыбнулась, — но не настолько, чтобы абсолютно всё в твоем доме было черным. Полотенца тоже? Серьезно? Уён оперся плечом в дверной косяк ванной, всё еще стоя без футболки. Они быстро оценили друг друга взглядом: она — в его огромной футболке и с охапкой одежды, он — полуобнаженный, рельефный и домашний. — Черный — мой счастливый цвет, — Уён подмигнул ей. Ари, покачав головой, зашла в ванную и плотно закрыла дверь. Через пару секунд оттуда послышались звуки включенной воды. Уён постоял у двери еще мгновение, а затем тяжело, шумно выдохнул. Он посмотрел под ноги, где сидел Даль, сверкая зелеными глазами. — Что? — тихо спросил Уён у кота. — Я не хочу рассказывать ей абсолютно всё, Даль. Чтобы она чувствовала себя настолько хреново, что даже не сможет потом ко мне подойти? Поэтому все любые другие подробности останутся тайными между нами. Я никому о них не расскажу. И ты в том числе. Слышишь? Он погрозил коту пальцем в знак того, чтобы тот держал секрет, и поспешил на кухню, чтобы убрать посуду до того, как Ари выйдет из душа. Парень стоял у кухонной раковины, механически протирая мыльной губкой тарелки. Вода с тихим шумом утекала в слив, вторя звукам душа из ванной, но его невидящий взгляд был устремлен куда-то в кафель стены. Мысли парня были совершенно в другом месте. Он вспоминал вчерашние моменты. Её чистосердечное, полное боли признание, их страстный, обжигающий поцелуй на балконе — всё это он намеренно скрыл от неё сегодня утром. Уён прекрасно понимал, чем это может закончиться для них обоих, если она, будучи в таком уязвимом и растерянном состоянии, узнает всю правду о том, как далеко они зашли. Продолжая смывать пену с посуды, он вспоминал и другие подробности этой сумасшедшей ночи.

***

Уён даже не заметил, как, напевая ей колыбельную, сам провалился в сон вместе с Ари, крепко обнимая её за талию. Ему до безумия нравилось прижимать её ближе к себе. Почувствовав сквозь сон, насколько холодными были её босые ноги, он, не раздумывая, закинул на них свои, чтобы согреть, делясь собственным теплом, несмотря на то, что у него было достаточно плотное одеяло. Он спал очень спокойно, кажется, несколько часов. Глубоким, беспробудным сном человека, который наконец-то позволил себе расслабиться. Но затем… затем он проснулся от того, что стало происходить под одеялом. Пробуждение было медленным и тягучим, словно он выныривал из толщи теплой, вязкой воды. Первое, что зафиксировало затуманенное сном сознание Уёна — не свет, не звук, а ощущение. Прикосновение. Сквозь сон он почувствовал движение в самом низу живота. Ари, видимо, замерзла или ей приснился тревожный сон, потому что она начала беспокойно ворочаться. Уён резко почувстовал приливающую кровь, когда ощутил, как её горячая рука, до этого мирно покоившаяся на его груди, скользнула вниз и остановилась в опасной, просто критической близости от резинки его домашних шорт. Тонкие, прохладные пальцы обхватили его напряжённую плоть, двигаясь в медленном, почти гипнотическом ритме. Он не сразу понял, что происходит, граница между сном и реальностью размылась в пьяной дымке вечера. Тело реагировало быстрее разума — по низу живота разлилось томительное, сладкое тепло, заставляя дыхание сбиться. Уён с трудом разлепил тяжелые веки. В сером предрассветном полумраке комнаты он увидел её. Ари сидела, склонившись над ним, её растрёпанные после сна волосы щекотали обнажённую кожу его живота. Её тёплое дыхание касалось самой чувствительной точки, и он вздрогнул всем телом, когда понял, что именно она делает. Рука Ари двигалась уверенно и ласково, даря наслаждение, от которого у него перехватило дыхание. Слишком долго он был один, слишком долго его тело не знало подобной близости, и сейчас каждая клеточка пела от её прикосновений. Он лежал на спине, боясь даже пошевелиться или сделать лишний вдох. Сердце забилось где-то в горле. Её горячее дыхание обжигало кожу сквозь тонкую хлопковую ткань, а пальцы забрались под пояс шорт. И явно проявляли какую-то активность. А его тело, явно быстро поддающееся на любой соблазн, ответило положительной реакцией в виде эрекции. Это было абсолютно неосознанное действие человека, ищущего тепла и видимо привычной мужской фигуры, но для Уёна этот момент стал настоящим испытанием на выдержку. Вся кровь мгновенно прилила вниз, и он стиснул зубы, глядя в потолок и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, пока девушка продолжала мирно, будто завороженная вытворять повторяющиеся движения вверх и вниз по набухшему органу, обнимая его второй рукой так собственнически и интимно. Он хотел остановить её — разум отчаянно цеплялся за мысль, что это неправильно, что они оба ещё не протрезвели, что утром обоим будет неловко. Но слова застряли в горле. А затем он почувствовал это. Горячая, чуть влажная дорожка, которую провёл её язык по самой чувствительной вершине — контраст нежной мягкости и лёгкой шершавости. Мурашки побежали по его позвоночнику, электрическим разрядом отдаваясь в кончиках пальцев. Уён дернулся, словно от удара током, судорожно хватая ртом воздух. — Пожалуйста… остановись, — выдохнул он, и собственный голос показался ему чужим, хриплым. — Мы… мы делаем что-то не то. Ари на мгновение замерла и подняла на него глаза. В тусклом свете её зрачки казались огромными, почти чёрными, полными какого-то пьяного, отчаянного вдохновения. Она мягко улыбнулась, но с едва уловимой хитринкой. — Дорогой, — прошептала она, и её дыхание снова коснулось разгорячённой кожи, заставляя его зажмуриться. — Я просто хочу подарить тебе немного радости. Ты это заслужил больше, чем кто-либо. Я хочу сделать приятно тебе… и себе, но уже позже. Он попытался приподняться, взял её за плечи, но его пальцы дрожали и не слушались. Ари лишь покачала головой, мягко убирая его руки. Чон сжимает ладони в кулаки, совершенно не имея возможности противостоять этому желанию и похоти. Простыни под пальцами сминаются в складки, а дыхание Уёна срывается в хриплое, сдавленное рычание. Он пытается приподняться на локтях, чтобы видеть ее, но зрелище в полумраке спальни лишает его последних остатков воли: темная макушка Ари ритмично двигается внизу, её горячие пальцы обхватывают основание там, где не достают губы, а влажные, сводящие с ума звуки заполняют комнату. — Милый… — её голос звучал так нежно, так просяще, когда она останавливалась и отпускала его плоть из своего рта. — Просто позволь мне. Позволь себе это. Прежде чем он успел возразить, она снова склонилась, и её горячие губы сомкнулись вокруг него, вбирая целиком. Мир вокруг Уёна взорвался фейерверком ощущений. С губ сорвался низкий, гортанный стон, больше похожий на рык загнанного зверя. Он откинулся обратно на подушку, чувствуя, как последние крупицы сопротивления растворяются в океане чистого, незамутненного удовольствия. Его разум всё еще был пьян и слегка затуманен, и это мешало мыслить трезво и реагировать на подобную вещь. — О боже… — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. — Блять, как же… как же хорошо. Его пальцы сжались в кулаки на смятых простынях. Он больше не пытался бороться с похотью— ни с ней, ни с собой. Он просто закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть этой неожиданной, пьянящей близости, позволяя Ари вести его за собой по краю пропасти, в которую они оба, кажется, были готовы сорваться. — Чёрт… Ари… — его голос сломанный, чужой самому себе. Он хватается за спинку кровати одной рукой, потому что боится: если он сейчас прикоснется к её волосам, то начнет толкаться навстречу, потеряет контроль окончательно. Она лишь сильнее сжимает пальцы на его бедре, царапая короткими ноготками кожу, словно поощряя его реакцию. Её язык скользит по вздувшейся вене, обводит контур головки с каким-то пьяным, почти священным трепетом, и Уён больше не может сдерживать стон, утробный и низкий, рождающийся где-то глубоко в солнечном сплетении. В какой-то момент Ари поднимает на него взгляд. Её глаза в рассеянном свете из-за неплотно задернутых штор кажутся совершенно черными, бездонными. Губы припухшие, влажные. Не разрывая зрительного контакта, она медленно, мучительно медленно вбирает его до самого горла, и Уён чувствует, как у него закатываются глаза. В паху собирается тугая, горячая пружина, знакомая и почти забытая. Он тянет её за плечи вверх, резче, чем планировал. Ари, не ожидавшая этого рывка, тихо ойкает, но оказывается распластанной под ним за секунду. Её колени рефлекторно раздвигаются, впуская его между стройных бедер. Уён нависает над ней, тяжело дыша, ловя губами её сбивчивое дыхание, смешанное с его собственным вкусом. — Ты сказала… себе позже, — выдыхает он ей в губы, одной рукой задирая край её тонкой футболки, оголяя живот и выступающие нижние ребра. — Теперь «позже» наступило. Его пальцы ныряют под резинку её бесшовного нижнего белья, находят горячее, отчаянно влажное средоточие её желания. Ари всхлипывает ему в рот, выгибаясь навстречу, её руки судорожно обхватывают его плечи, впиваясь в мышцы. — Ох, именно так, милый… — выдыхает она как молитву, и от звука такого сладкого прозвища, произнесенного с такой интонацией, остатки выдержки испаряются. Он стягивает с неё белье одним нетерпеливым движением, заставляя её застонать от нахлынувшей прохлады на разгоряченную кожу. Уён не дает ей времени на стеснение, накрывает её губы долгим, глубоким поцелуем, пока его пальцы продолжают дразнить, растягивать, готовить. Он внимает её тихие стоны, чувствуя, как бедра Ари начинают двигаться в такт его руке, ища большего давления. — Я больше не хочу ждать, — шепчет он, касаясь губами уголка её припухших губ. — Можно? Ари не отвечает словами. Она обхватывает его бёдра ногами, скрещивая лодыжки у него на пояснице, и сама направляет его в себя. Первое проникновение вырывает у обоих синхронный выдох. Уён замирает на мгновение, давая ей привыкнуть, чувствуя, как туго и жарко её тело сжимает его изнутри. — Двигайся, — выдыхает Ари, прикусывая его плечо прямо через тонкую ткань футболки. — Пожалуйста. И Уён срывается. Их темп неровный, рваный, продиктованный скорее животной потребностью, чем нежностью. Кровать отзывается мерным скрипом, смешивающимся с их общим, загнанным дыханием. Его губы блуждают по её шее, оставляя влажные дорожки и едва заметные следы, пока он толкается всё глубже, сильнее. В какой-то момент Ари вскрикивает особенно громко, её ногти проезжаются по его спине, оставляя алые полосы, и этот укол боли становится последней каплей. Уён чувствует, как её внутренние мышцы спазматически сжимаются вокруг него, вытягивая из него собственный оргазм. Он быстро реагирует, чтобы достаь член, и изливается себе в руку с хриплым, сдавленным стоном, утыкаясь лицом в изгиб её плеча и чувствуя солоноватый вкус разгоряченной кожи. Парень быстро встает с кровати, стараясь не использовать руку, полную его семени, и идет в сторону ванной, быстро подхватывая с полу выкинутые женские трусы. — Пожалуйста, надень их обратно, — Уён кидает нижнее белье на кровать в сторону девушки, исчезая за дверью. Ему потребовалось несколько минут, чтобы смыть остатки с руки, достать из стирки свежую партию трусов и в целом переварить произошедшее. Слава богу, он успел достать. Но как он обьяснит это утром? Это же не считается изнасилованием? Или считается? Он вернулся в спальню, где девушка уже явно распласталась на половину его кровати. Он довольно хмыкнул, осматривая то, как по-хозяйски она расположилась в его кровати. И в его футболке на ней. Черт подери, да она отлично сливалась с его спальней! Уён всё же не решился остаться в спальне, а вдруг это произойдет снова? Поэтому он еще пару секунд полюбовался девушкой, хмыкнул себе под нос, и закрыв дверь, вернулся в гостиную. На диване сидел кот, который очень вопросительно смотрел на своего хозяина. Уён слегка подвинул его одной рукой, располагаясь на паре подушек, что он заблаговременно достал для своего сна до этого, и тонком покрывале, что принес из спальни. — Я не смог устоять. Я настоящий Аид, и упекут меня в Ад точно за грех по имени похоть. Даль, его кот, что-то еще недовольно мяукал в ответ. Уён хотел что-то ответить, но веки наливаются свинцом. Сон накрывает его быстрее, чем он успевает что-то еще пробормотать коту.

***

Шум воды в ванной наконец стих. Спустя еще несколько минут дверь тихонько приоткрылась, и Ари неуверенно шагнула в коридор. Белое вечернее платье, которое еще вчера казалось ей верхом элегантности, сейчас, при ярком утреннем свете, выглядело слегка помятым и совершенно неуместным. Пройдя в гостиную, она увидела Уёна. Он стоял у кухонного острова, всё так же щеголяя голым торсом, и, нахмурив брови, недовольно смотрел в экран своего телефона, что-то очень активно и раздраженно печатая. Ари остановилась около дверей в прихожую, чувствуя себя максимально неловко, и негромко подала голос, прочистив горло: — Кхм… Уён мгновенно оторвался от экрана. Раздражение на его лице тут же испарилось, сменившись той самой фирменной, лучезарной и довольной улыбкой. Он окинул её оценивающим взглядом с ног до головы. — Даже так ты выглядишь отлично, — мягко произнес он. — Надеюсь, над тобой сжалятся как минимум за твою красоту. Ари слегка склонила голову набок и посмотрела на него с явным подозрением, хотя уголки её губ всё равно предательски поползли вверх. — Неужели домашний Чон Уён такой милый и романтичный? — с наигранным удивлением протянула она. — Надо почаще заезжать к тебе в гости, чтобы напоминать себе, что ты не такой уж и мудак. Они оба искренне рассмеялись, и этот смех на секунду снял повисшее в воздухе напряжение. Но Ари первой оборвала веселье, тяжело вздохнув. — Мне действительно уже пора. Такси должно ожидать меня внизу. Уён тоже слегка вздохнул. Он отложил телефон на столешницу и неспешно направился к девушке, рукой указывая ей путь к входной двери. — А я всё надеялся с тобой еще какие-нибудь исходники посмотреть, — с притворной обидой протянул он. — Научить бить бейсбольной битой под правильным углом. В конце концов, ты понравилась Далю. Он точно не простит тебе такое короткое ласкание его мордочки. Хван снова засмеялась, подходя к своим оставленным у порога туфлям. — Что ж, видимо, действительно придется навестить Даля как-нибудь еще раз. Но с осторожностью… моя Бёль очень ревнива и терпеть не может чужих запахов. Она оперлась рукой о стену и начала мучительно натягивать босоножки на отекшие после вчерашних танцев и алкоголя ноги. Справившись с этой непростой задачей, она выпрямилась, стоя уже у самой двери. — Ну, тогда тебя ждет целая заварушка дома, — пошутил Уён, подходя к провожаемой гостье вплотную. И тут произошло то, чего Ари совершенно не ожидала. Парень внезапно потянулся к ней и быстро, но очень крепко заключил её в объятия. Ари тихо ахнула, почувствовав щекой его оголенное плечо. Его тело было невероятно обжигающе горячим — контраст был поразительным, ведь по его язвительному характеру никогда не скажешь, что он может излучать столько физического тепла. Опешив лишь на секунду, она осторожно обняла его в ответ за широкие плечи, прикрыв глаза. — Спасибо за похмельный приют, — тихо пробормотала она ему в шею. — Надеюсь, это был первый и последний раз. Уён чуть отстранился, но рук с её талии не убрал, глядя прямо ей в глаза. — Эта квартира не обязана быть только таким приютом, — серьезно, без тени улыбки ответил он. — Мои двери для тебя всегда открыты. По любому поводу. Они окончательно оторвались друг от друга. Ари снова увидела эту теплую, лучезарную улыбку парня, от которой внутри всё неприятно, но сладко сжалось. С легкой неловкостью она шагнула за порог, напоследок помахав ему рукой, и скрылась в кабине вызванного лифта. В тот же момент тяжелая черная дверь злосчастной квартиры захлопнулась. Ари прислонилась к зеркальной стене лифта и наконец-то шумно, протяжно выдохнула. В голове была полнейшая каша из обрывков воспоминаний, нотаций жениха и обжигающих прикосновений Чон Уёна. Когда она вышла на улицу, солнце стояло уже высоко в зените, безжалостно слепя глаза. Время перевалило далеко за полдень. Ари успела заметить, что Уён живет в действительно дорогом и хорошем жилом комплексе — до самых дверей её вежливо проводил консьерж в униформе. Она начала оглядываться в поисках знакомого автомобиля, и взгляд тут же наткнулся на припаркованную у самого входа знакомый серебристый Генезис. Окно пассажирского сиденья медленно поползло вниз, и оттуда показалась довольная, слегка взлохмаченная каштановая макушка. — Ну что, тусовщица, нагулялась? — с ехидной ухмылкой протянул Ёсан, опираясь локтем о дверцу машины. — Суженый-ряженый потерял уже тебя. Весь на взводе обрывал телефоны. Ари застонала сквозь зубы. Она распахнула тяжелую дверцу автомобиля и устало, совершенно без сил плюхнулась на кожаное сиденье, захлопнув за собой дверь. — Довольно, Ёсан, — выдохнула она, откидывая голову на подголовник и закрывая глаза. — Мне уже все возможные нотации прочитали на месяц вперед. Отвези меня лучше домой. Но… — она резко открыла глаза и умоляюще посмотрела на друга. — Обещай не говорить своему начальнику, откуда ты меня сейчас забрал. Иначе нам обоим кранты. — Я могила. Но с тебя причитается, пьянчуга, — парень довольно рассмеялся, за что получил удар по плечу. — Если ты бросил пить, это не значит что все остальные — алкоголики. Поехали уже, и спокойнее, я позавтракала.