Часть 19. Что делать?

Салон автомобиля Ёсана встретил Ари прохладой кондиционера и запахом дорогой кожи. Она пристегнула ремень безопасности, чувствуя, как каждое движение отзывается странной, тянущей слабостью во всем теле. Мышцы ныли, а внизу живота ощущалась тяжесть, словно вчера она не просто пила шампанское, а пробежала марафон. Ёсан плавно вывел машину с парковки жилого комплекса — стильного лофта, перестроенного из краснокирпичной фабрики, — и влился в плотный сеульский трафик. За окном проплывал Сондонгу: район, где находились бывшие склады и цеха, превращённые в дизайнерские кафе и галереи с панорамными окнами. По узким улочкам, пахнущим свежемолотым кофе и гортензией, у которой был сезон цветения, уже спешили молодые владельцы стартапов в дорогих, но нарочито небрежных вещах. В просвете между зданиями мелькнула зелень Сеульского леса — обещание тишины и покоя посреди индустриального шика. — Значит, «я у коллеги дома»? — наконец нарушил тишину Ёсан, хмыкнув. Его голос звучал легко, но пальцы, сжимающие руль, чуть побелели. — Ари, ты хоть понимаешь, какую ядерную бомбу ты скинула ему на голову этим звонком? Он уже рвет и мечет. Ари устало потерла виски, прикрывая глаза. — У меня не было сил врать и придумывать сложные схемы с утра пораньше, Ёсан. Я сказала то, что сказала. А потом скинула локацию тебе, чтобы ты меня забрал, пока он сам не примчался. — И это было очень вовремя, — парень бросил на нее быстрый, цепкий взгляд через зеркало заднего вида. — Потому что босс уже успел отдать мне приказ ехать за тобой, куда бы ты ни сказала. До того, как ты соизволила включить телефон, твой благоверный поднял на уши все офисы медийных компаний, а потом оказалось, что ты там больше не числишься, и он не знает, где ты работаешь теперь. Он даже Джихё звонил в семь утра. И когда Джихё в панике ответила, что не видела тебя со вчерашнего полудня, когда ты готовилась к вечеринке, он чуть с ума не сошел. А потом звонишь ты и заявляешь про ночевку у безымянного коллеги. — Я просто перебрала, — стараясь держать голос ровным, ответила девушка, отворачиваясь к окну. — Коллега вызвал такси, я назвала не тот адрес, и ему пришлось забрать меня к себе. Я спала в гостевой комнате. Ничего не было, Ёсан. Она произнесла это «ничего не было» с такой уверенностью, но внутри нее вдруг что-то предательски дрогнуло. Тело отозвалось странной фантомной вспышкой: она вдруг вспомнила жар чужих рук на своей талии, тяжесть чужого тела и сбитое дыхание. Ари судорожно сглотнула, списав тянущую боль в бедрах на неудобный матрас кровати. «Это просто похмельные галлюцинации. Мы просто спали», — попыталась она убедить саму себя. Светофор загорелся красным. Ёсан остановился и повернулся к ней всем корпусом. Его каштановые волосы слегка спадали на глаза, а обычно веселый взгляд стал очень внимательным. Он работал личным помощником её жениха уже четыре года и умел подмечать детали. Его взгляд скользнул по её помятому белому платью, по растрепанным волосам, а затем он чуть повел носом, принюхиваясь. — Я тебе верю, Ари. Мы с тобой давно дружим, — тихо, почти вкрадчиво произнес Ёсан. — Но от тебя за километр несет не твоими духами. Это терпкий мужской парфюм. Древесные ноты, немного черного перца. Босс пользуется исключительно легким цитрусовым парфюмом, я сам ему его покупаю. И забрал я тебя из Сондонгу, из комплекса, где квартиры стоят немало. Не так много, как ваша, но все же это показательно. Ох уж и любишь ты позариться на дорогие вещички, Хван Ари! Ари почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она инстинктивно скрестила руки на груди, словно пытаясь закрыться от его проницательного взгляда. В голове мелькнул образ Уёна в домашних шортах на кухне с голым торсом. — Шеф сейчас в таком состоянии, что он не поверит ни единому твоему слову, если узнает, кто именно этот «коллега», — продолжил Ёсан, возвращая взгляд на дорогу, когда загорелся зеленый. — У него сложный период с инвесторами, он на взводе. — Я справлюсь с этим, — еле слышно выдохнула Ари. — Спасибо, что приехал. — Не благодари. Просто… — Ёсан тяжело вздохнул, сворачивая на знакомую улицу. — Я высажу тебя за пару домов до вашего. Скажешь, что вызвала такси от коллеги и решила немного пройтись пешком. — Хорошо. — И, Ари? — Ёсан припарковал машину у обочины, не доезжая до нужного элитного пентхауса. — Да? — От тебя пахнет не твоими духами, — тихо, почти вкрадчиво произнес Ёсан. — Иди прямо в душ, как только переступишь порог. Этот запах… он слишком въелся в твою кожу. Если он его почувствует, никакой приворот нам уже не поможет. Девушка кивнула, взяла свой клатч и вышла на залитую солнцем улицу. Она незаметно поднесла запястье к лицу и сделала легкий вдох. Ёсан был прав. Она вся пахла Чон Уёном. И этот запах будил в её теле такие странные, будоражащие отголоски, от которых хотелось одновременно сбежать и вернуться обратно за ту черную дверь. Впереди возвышался жилой небоскреб, в котором она жила последние полгода. Дом, который раньше казался ей крепостью, а теперь выглядел как холодная, идеальная клетка. Сделав глубокий вдох, она направилась к дверям, готовясь к буре.

***

Гудки шли невыносимо долго. Наконец, на том конце провода раздался шорох, а затем — невероятно хриплый, сорванный и до боли сонный голос: — Это зря ты… Какого черта ты звонишь мне в такую рань? Ты же знаешь, что мы вчера кутили до самого утра, и у всех поэтому выходной среди недели… — жалобно простонал Сонхва, судя по звуку, зарываясь лицом обратно в подушку. Уён усмехнулся, прислонившись бедром к кухонному столу: — Вставай, алкоголик. Я так и знал, что все вы, психологи, те еще любители спиртного. Я же видел, как ты вчера отжигал под конец вечеринки! Ты общался с половиной женского окружения вокруг, и, поверь, они были готовы вешаться тебе на шею прямо сразу. — Уён, просто заткни свой рот, — прохрипел Сонхва с отчаянием. — Не напоминай мне о моем социальном позоре. Мне еще предстоит придумать, как вычеркнуть это из своей памяти… и из памяти других людей. — Кстати, о социальном позоре, — тон Уёна стал чуть более серьезным, хотя в уголках губ все еще таилась нервная улыбка. — Собственно, зачем я решил тебе позвонить. Мне есть что тебе рассказать, и, кажется, это не совсем хорошие новости. Ты, возможно, сейчас взбесишься и скажешь, что я, как обычно, перешел черту, но… я не знаю, что мне теперь делать. На том конце повисла тяжелая пауза. Сонхва, кажется, даже перестал дышать. — Ну и что ты натворил на этот раз? — Его голос стал подозрительно ровным. — Я, честно говоря, не помню, видел ли я тебя после того тоста или нет, но надеюсь, ты не утащил Хван Ари в какой-нибудь угол. Уён потер переносицу. — Ну… не совсем утащил… — Чон Уён! — рявкнул Сонхва так, что динамик телефона чудом не треснул. — Я уже готов надрать тебе твой зад и прочитать сто миллионов нотаций снова о том, что я тебе говорил: не трогать нашего редактора! Ладно. Я иду в душ и выезжаю. Готовь похмельный завтрак. — Один уже был, поэтому в целом на второй тут еще останется, — хмыкнул Уён, оглядывая кухню. — О Боже мой… — обреченно выдохнул Сонхва. — Только не говори мне, что она еще и ночевала у тебя. — Так точно, мой дорогой психотерапевт, — отчеканил Уён и, не дожидаясь очередного взрыва по ту сторону экрана, сбросил вызов. Уён отбросил телефон на столешницу. Экран погас, и кухня погрузилась в звенящую, давящую тишину. Маска ироничного пофигиста, которую он с таким трудом натянул для разговора с Сонхва, с треском осыпалась. Он тяжело оперся обеими руками о край стола, низко опустив голову. Плечи напряглись. Чувство вины, смешанное с липким, удушающим стыдом, начало стремительно заполнять грудную клетку. Сомнения грызли его изнутри, словно дикие звери. «Черт… ну почему, почему я ей всю правду не сказал?» — мысль билась в висках пульсирующей болью. Он вспомнил ее растерянный взгляд этим утром, ее поспешные, нервные сборы. «А если бы сказал? Как бы она отреагировала? Взвесила бы пощечину? Избила бы меня чем-то тяжелым прямо здесь, на этой самой кухне, сковородкой прям с завтраком так ух — и замахнулась бы? Или…» — от следующей мысли по спине пробежал противный холодок, — «…или обвинила бы в изнасиловании? Решила бы, что я намеренно воспользовался тем, что она была пьяна в стельку?» Уён зажмурился до цветных пятен перед глазами и с силой провел ладонями по лицу, словно пытаясь физически стереть эти мысли. Дыхание стало прерывистым. «А что теперь делать-то, Господи… Что мы натворили? Точнее, что Я натворил? — он судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Я переспал с женщиной, у которой на носу свадьба. С почти замужней женщиной! Да еще и с той, от которой теперь так много зависит… Как я вообще буду смотреть ей в глаза на работе?» В этой удушающей тишине, прерываемой лишь его собственным тяжелым дыханием, раздалось тихое, но требовательное: — Мяу. Звук вырвал его из водоворота паники. Уён открыл глаза и опустил взгляд. Даль сидел на полу у его ног. Кот смотрел на хозяина немигающим взглядом, и в его желтых глазах читалось явное, царственное недовольство — словно он требовал объяснений всему этому утреннему хаосу и чужому запаху в их холостяцкой берлоге. Уён горько усмехнулся, глядя на пушистого друга. Напряжение немного отпустило, уступая место смертельной усталости. — Что, понравилась девчонка? — Уён слабо улыбнулся. — Давно не встречали особей женского пола на нашей территории, да? Словно почувствовав состояние хозяина и сменив гнев на милость, Даль грациозно запрыгнул на барный стул, оказавшись на одном уровне с лицом Уёна. Кот потерся мордочкой о его плечо и громко, раскатисто замурлыкал. Уён зарылся пальцами в густую шерсть, машинально почесывая кота за ухом, ища в этом простом действии хоть какое-то успокоение. Но его взгляд снова скользнул в сторону прихожей, где еще недавно стояла Ария. — Согласен с тобой, приятель. Давно такого у нас с тобой не было, — тихо произнес он, и улыбка окончательно стерлась с его губ, сменившись мрачной решимостью пополам с горьким сожалением. — Но надеюсь, она была у нас дома в первый и последний раз. Потому что я не собираюсь больше повторять таких фатальных ошибок. Ровно через полчаса в прихожей раздался настойчивый звонок. Уён открыл замок, и на пороге возник Сонхва. Выглядел он так, словно его переехал грузовик их вчерашней вечеринки, а затем сдал назад, чтобы добить: светлые волосы торчали во все стороны безумным гнездом, на переносице криво сидели темные солнечные очки, полностью скрывая глаза, а одет он был во всё тот же помятый спальный костюм, в котором, судя по всему, и рухнул спать. — Мне срочно нужно похмелиться и поесть чего-то, — хрипло возвестил он с порога, проходя мимо Уёна на автопилоте. — Надеюсь, ты подготовился для реанимации моих мозгов. Уён молча закрыл дверь и пошел следом на кухню, где на столе уже дымились две порции спасительного острого супа. Сонхва рухнул на стул, даже не сняв очки, и жадно схватился за ложку. Первые несколько минут слышался только стук приборов. Сонхва ел так, будто это была его первая и последняя трапеза за неделю. Уён же просто ковырялся в тарелке, собираясь с духом. — Выкладывай, — наконец буркнул Сонхва, проглотив горячий бульон и немного расслабив плечи. — Что за катастрофа мирового масштаба произошла всего за одну ночь у тебя с нашей прекрасной принцессой смыслов? Уён тяжело выдохнул, отложил палочки и начал. Он выложил всё как на духу. Начал с того, как они остались на балконе, как искры полетели во все стороны и дело дошло до поцелуя. Как Ари, будучи пьяной и уязвимой, вдруг сорвалась и выдала ему свои тайны: про какого-то «ледяного» придурка-жениха, которого она, кажется, совершенно не любит, и… про свой выкидыш. На слове «выкидыш» ложка Сонхва замерла на полпути ко рту. — Я не знал, что делать, — оправдывался Уён, нервно теребя край столешницы. — Она была в таком состоянии, просила не везти ее домой. Я просто привез её к себе. Помог раздеться, уложил в кровать. Сам лег рядом на край, просто чтобы она успокоилась, она попросила ей что-то спеть перед сном, и случайно вырубился. А потом я просыпаюсь, и… — И? — глухо переспросил Сонхва, перестав жевать. — Ну, я проснулся, а она там внизу вытворяла уже, ну. И вот случилось, искра, буря, безумие… и уже через пятнадцать минут мы лежали на кровати в обнимку после секса. Дзынь! Звонкий стук металла о керамику заставил кота, дремавшего на подоконнике, подпрыгнуть. Сонхва бросил ложку в тарелку, брызги бульона разлетелись по столу. Он медленно стянул солнечные очки, явив миру покрасневшие от недосыпа и абсолютного шока глаза. Аппетит у него пропал окончательно. — Твою мать, Чон Уён… — прошипел Сонхва, и его голос начал стремительно набирать децибелы. — Какого хрена?! Ты в своем уме?! Женщина в уязвимом состоянии, пьяная, после истерики, с женихом и такой травмой в прошлом, а ты… Блять, да ты просто одно сплошное похотливое животное! Он вскочил со стула, забыв про спасительное похмелье, и начал мерить шагами кухню, хватаясь за голову. — Я тебе сколько раз говорил?! Не трогай её! — Сонхва сорвался на крик. — Всё, что от тебя, идиота, требовалось — это удержать себя в собственных гребаных штанах! Это же так просто — не спать с нашим редактором, у которой на носу свадьба! Одно простое правило! А ты… Хуй бычий с головой птичьей! Вот ты кто! — Да я не планировал! — возмутился Уён, вскакивая следом и защищаясь. Паника начала перерастать в ответную агрессию. — Ты думаешь, я специально всё подстроил?! Она сама начала! — О, конечно! Классика! — Сонхва всплеснул руками, саркастично и зло глядя в потолок. — «Она сама виновата, она меня соблазнила»! Тебе самому не тошно от этих дешевых оправданий?! — Да я клянусь тебе! — Уён ударил ладонью по столу. — Я открываю глаза, а она уже… Она первая ко мне полезла, первая начала наяривать мне рукой! Стояк-то уже был, когда я проснулся, не виноват я в мужской реакции на шаловливые женские руки! Что я должен был сделать? Оттолкнуть её с криком «изыди, женщина»?! Я мужчина, Сонхва, а не железный дровосек! Тем более после того, что между нами было на балконе! Я просто ответил взаимностью, и всё! Да, может перешел грань, но и она тоже, знаешь… в доме ветер — в пизде дым! — Ты должен был включить свой мозг, который, очевидно, у тебя находится не в голове! — рявкнул друг, сверля его убийственным взглядом, усаживаясь обратно за стол. — «Она первая полезла»! Да она была пьяна и раздавлена! А теперь мы, точнее ты, по уши в дерьме. Если это всплывет, или если она решит, что ты ей воспользовался… Господи, Чон Уён, ты хоть понимаешь, какую бомбу ты подложил под свою жизнь и нашу работу? Она же может пойти в суд и подать на тебя за домогательства! Это не с помощницей переспать — та даже пальцем не двинет, а тут шеф-редактор со связями в индустрии… Эх, ничему тебя жизнь не учит, ей Богу. Сонхва внезапно замолчал. Его грудная клетка тяжело вздымалась после крика, но гнев в глазах начал медленно сменяться профессиональной, холодной оценкой. Он устало потер лицо обеими руками, едва не смахнув свои дурацкие очки, и тяжело опустился обратно на стул. — Думаешь, дело в твоей неотразимости, шарме, что ты используешь на всех своих девчонках? — его голос прозвучал уже без крика, но от этого стал резать только больнее. — Уён, включи голову. Она рассказала тебе о женихе, которого не любит, и о выкидыше, который до сих пор не пережила. Ей было больно, одиноко и невыносимо страшно. Люди с такой травмой часто ищут глупого, слепого спасения в ком-то другом. Ей просто нужно было почувствовать себя живой, желанной, хоть на десять минут сбежать от своего персонального ада, – Сонхва тяжело вздохнул, подперев голову рукой. – Ты не герой-любовник в этой истории. Ты просто оказался удобной, теплой таблеткой от боли. Уён застыл, словно получив пощечину. Воздух на кухне вдруг стал слишком плотным. Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что чувствовал её искренность, её дрожь, что для него и нее тоже это не было просто механическим сбросом напряжения… но слова застряли в горле. Он медленно опустился на стул напротив, уставившись в свою остывшую тарелку с супом. — Таблеткой от боли… — эхом повторил он, и его губы скривились в горькой усмешке. — Звучит отвратительно. — Как она ушла? — сухо спросил Пак. — Что сказала? Вы вообще обсудили то, что между вами произошло? — Нет, — Уён нервно сглотнул и отвел взгляд к окну. — Мы ничего не обсуждали. — В смысле «не обсуждали»? — Беловолосый нахмурился, стянув очки на кончик носа, пытаясь снова поесть острового супа. — Ты переспал с ней, а утром вы просто пожелали друг другу хорошего дня? — Она не помнит, хён, — резко выдохнул Уён, возвращая взгляд на друга. В его глазах плескалось отчаяние. — Она, кажется, вообще ни черта не помнит с того момента, как мы уехали с вечеринки. — И ты… — Сонхва недоверчиво прищурился. — Ты ей не сказал? — А что я должен был сказать?! — Уён всплеснул руками. — «Доброе утро, Ари, кстати, ночью мы переспали, пока ты пыталась заглушить свою душевную травму»? Она сидела на этой самой кухне, сжавшись в комок. Ей и так было до жути неловко и стыдно просто от того, что она проснулась в моей кровати. Я всего лишь накормил ее завтраком, а она уже выглядела так, будто готова сквозь землю провалиться! Если бы я вывалил на нее еще и эту правду, она бы просто сломалась. Сонхва откинулся на спинку стула, глядя на Уёна так, словно видел его впервые. Он потер переносицу, переваривая эту информацию. — Ты идиот, Чон Уён. Благородный, но абсолютный идиот, — наконец констатировал он, хотя в голосе уже не было прежней ярости. — Ложь во спасение — это бомба замедленного действия. Но возможно, прямо сейчас это наш единственный выход. Сонхва подался вперед, опершись локтями о стол. — Значит так. Раз она не помнит, а ты струсил сказать — пути назад нет. Завтра вы оба приходите в офис, и ты делаешь вид, что у тебя амнезия. Никаких многозначительных взглядов, никаких двусмысленных шуточек, к которым ты так привык. Вы — автор и редактор. Ты держишь дистанцию в радиусе пяти метров. Если она сама начнет что-то подозревать и задавать вопросы — отправляешь её ко мне на сеанс терапии, а сам умываешь руки. Понял меня? Уён слушал эти инструкции, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. — Понял, — глухо отозвался он, не поднимая глаз от стола. Но в груди противно защемило. Смотреть на неё и делать вид, что ничего не было? Вести себя как чужой человек после того, как он чувствовал её слезы на своих губах? «Легко сказать, Сонхва», — подумал Уён, чувствуя, как Даль трется о его ногу под столом. «Чертовски легко сказать». Он молча поднялся со стула, подошел к холодильнику и достал две запотевшие стеклянные бутылки ледяного пива. Увидев это, Сонхва театрально возвел руки к потолку. — Слава Богу! — выдохнул он с искренним облегчением. — Хоть что-то правильное в этой жизни ты умеешь делать, и это — похмеляться и помогать выживать другим. Чон криво усмехнулся. Он поставил бутылку перед другом, ловко сбил крышку открывашкой и, проделав то же самое со своей порцией, снова тяжело плюхнулся за стол. Пак сделал большой, жадный глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Когда он снова посмотрел на Уёна, в его взгляде уже не было гнева, только сосредоточенность и подозрительность. — Слушай, — начал он, стирая капли конденсата с холодного стекла. — А вот ты мне рассказал… А другие парни знают про этого её жениха? Про всю эту ситуацию? Кто-то еще вообще в курсе? — Я не знаю, — Уён пожал плечами, задумчиво отрывая этикетку от своей бутылки. — Ты первый, кому я об этом всем сегодня рассказал. Но я уверен, что Минги, скорее всего, в курсе. Они общаются достаточно долго, и явно уже дружили в тот момент, когда она была в отношениях, как минимум. А вот про всю эту тяжелую ситуацию с ребенком… Тут я не знаю. Может, и он не в курсе. — Ну, тогда и этот секрет ты пока что будешь держать плотно за зубами, — строго отрезал Сонхва, подавшись вперед. — Будешь притворяться, что ты ничего не слышал и ничего не знаешь. Так нам всем будет лучше. Уж я-то эту тайну точно сохраню, а вот за тебя теперь искренне переживаю. Только попробуй кому-то проболтаться, Уён. Я более чем уверен, что Ари будет просто в ярости. Ты мало того, что можешь утопить её разговорами про ваши ночные развлечения, так еще и расскажешь чужой, глубоко личный секрет, который она явно не раскрывает просто так. Сонхва сделал паузу, пристально глядя на друга. — Ты вообще видел когда-нибудь у нее на пальце кольцо? Она же невеста, должна носить одно. Уён замер. Он на минутку задумался, прокручивая в голове все их встречи: Ари на планерках, Ари, перебирающая документы, её руки, судорожно сжимающие край его футболки на балконе… И вдруг с кристальной ясностью осознал, что ни разу за всё то время, что они пересекались, не видел на ее руке обручального кольца. — Черт… — тихо выдохнул он, широко распахнув глаза. — Она ведь даже кольцо не носит. Специально, чтобы скрыть это. — Ну вот, тем более, — веско подытожил Сонхва, откидываясь на спинку стула. — Я могила. А ты, если что-то пойдет не так, пойдешь на дно вместе со мной. Вот на этом и договорились. — Сонхва сделал еще один глоток, окончательно возвращаясь в свой привычный, рабочий ритм, и хлопнул ладонью по столу. — А теперь давай-ка отвлечемся и разберем, что нас ждет в эти выходные, и что мы где снимаем. Мне срочно нужно занять голову чем-то, кроме твоей катастрофической личной жизни.

***

Щелчок замка в собственной квартире показался Ари самым прекрасным звуком за это утро. Она шагнула в прихожую, прислушалась и облегченно выдохнула: дома было тихо. Никакой опасности в виде недовольных взглядов или тяжелых разговоров её не ждало — жених уже уехал на работу. Скинув обувь, она прямо в куртке прошла на кухню и достала телефон. Нужно было обозначить свое присутствие. «Я дома. Сегодня никуда не пойду, буду сидеть с Джихё. Нужно подготовиться к мотору, который будет в эти выходные», — быстро напечатала она и нажала «отправить». Ответ прилетел почти мгновенно. Ари открыла сообщение, и её плечи устало опустились. «Наконец решила вернуться в свой настоящий дом. Понятно. Даже эти выходные ты опять, скорее всего, проведешь со своими коллегами. Мне потом искать тебя по близлежайшим барам около съёмочного павильона или в этот раз без загулов?». Ари закатила глаза и недовольно вздохнула, бросив телефон на столешницу. — Господи, — пробормотала она в пустую квартиру. — Обязательно было так язвить? Даже разговаривать снова больше не хочу. Не желая тратить силы на ответную пассивную агрессию, она открыла контакты и набрала лучшую подругу. Гудки не успели толком начаться, как трубку сняли, и в ухо ударил пронзительный девчачий визг: — Пресвятая мать моя женщина! Да где тебя носит-то?! — закричала Джихё так громко, что Ари пришлось отодвинуть динамик от уха. — Тебя уже все потеряли! Мне уже все оборвали телефон с вопросами, а я вообще никому ничего не могла сказать, потому что сама не знала! Я надеюсь, ты в целости и сохранности?! — Да, конечно, всё хорошо, я уже дома, — Ари устало потерла виски, чувствуя, как внутри черепа начинает пульсировать тупая боль. — Приезжай ко мне. Мне нужно срочно, просто жизненно необходимо похмелиться. И поговорить. — Что случилось? У тебя голос странный. — Мне кажется, у меня провал в памяти, — тихо призналась Ари, опираясь свободной рукой о столешницу. — Провал, который нужно хоть как-то восстановить. И, Джихё, кажется, этот провал достаточно серьезный и очень опасный. На том конце повисла секундная пауза, после которой тон подруги сменился на абсолютно серьезный. — Поняла. Я выезжаю. — Подожди! — поспешно добавила Ари. — Возьми с собой, пожалуйста, еще ноутбук. Мне очень нужна будет твоя помощь со сценарием. Я сейчас абсолютно физически не в состоянии написать нормальные вопросы для героя. — Ну всё как обычно, — фыркнула Джихё уже более привычным, смиренным тоном. — Надеюсь, за эту мозговую деятельность ты хотя бы поделишься частью своего гонорара. Жди меня через час. Вызов завершился. Ари со стоном оперлась поясницей о кухонный остров, запрокинув голову назад. Тишину нарушило тихое шуршание. Она опустила взгляд и увидела свою серую кошку, которая грациозно, но с легкой обидой во взгляде выруливала из ее рабочего кабнета. — Потеряла хозяйку на ночь, да? — Ари слабо улыбнулась, садясь на корточки. — Я знаю, моя хорошая. Знаю, что ты терпеть не можешь, когда тебя кормит кто-то другой, кроме меня. Прости, пожалуйста. Она потянулась к Бёль и аккуратно взяла её на руки. Кошка, соскучившись, не стала сопротивляться: она мгновенно включила свой «трактор», довольно замурчав, и тепло прижалась к груди Ари. — У меня была очень интересная, но такая тяжелая ночь… — прошептала Ари, утыкаясь носом в серую макушку. Вдруг Бель перестала мурчать. Её нос задергался, принюхиваясь к ткани белого платья, в котором Ари провела всю вчерашнюю вечеринку, ночь и в котором вернулась домой. Кошка недовольно дернула ушами, явно уловив чужой парфюм и отчетливый запах кота, намертво въевшийся в рукав, и буквально отпрянула от хозяйки, упираясь лапами ей в грудь. Ари виновато усмехнулась. — Черт, ты учуяла запах другого мужчины, да? Еще и чужого кота, — она погладила недовольную кошку по спине, стараясь её удержать. — Прости, дорогая. Получается, за эту ночь я умудрилась буквально изменить сразу обоим обитателям этого дома. Она прижала вырывающуюся Бёль чуть крепче, но без принуждения. — Ну давай-ка мы с тобой хотя бы немного поласкаемся, — попросила Ари с легкой грустью в голосе. — Дай мне искупить свою вину перед тобой, пока не приехала Джихё и не начался настоящий мозговой штурм. Ровно через сорок минут в прихожей раздался настойчивый звонок, а затем нетерпеливый стук. Джихё влетела в квартиру подобно урагану, едва Ари успела повернуть замок. Девушка уже успела принять душ, смыть с себя въевшиеся запахи чужого парфюма и переодеться в просторный, уютный хлопковый костюм. Подруга же скинула кроссовки прямо на ходу, триумфально поднимая вверх упаковку того самого пива, которое они литрами глушили еще во времена их первой совместной работы — в те дни, когда только начинали дружить и делили на двоих копеечную зарплату. — Спасательная бригада прибыла! — громко возвестила Джихё, направляясь прямиком на кухню. — Я привезла углеводы, антидепрессанты в жестяных банках и свой блестящий мозг для твоего сценария. А теперь выкладывай, что у тебя… — Джихё, умоляю, не ори, — Ари болезненно поморщилась, прижимая пальцы к вискам. — У меня голова раскалывается так, словно по ней всю ночь били кувалдой. Но подругу было не остановить. Она начала мельтешить по кухне: достала стаканы, потом передумала и убрала их обратно, решив, что пить из банок аутентичнее, заглянула в холодильник, выудила оттуда какие-то остатки закусок и, наконец, уселась за кухонный остров напротив Ари. Пшик! Пшик! Они синхронно открыли банки, и Ари сделала долгий, спасительный глоток. Прохладный напиток немного привел мысли в порядок. — Ладно, — Джихё устроилась поудобнее на широком стуле, подперев щеку рукой. — Я вся во внимании. Рассказывай. С чего всё началось? Ари тяжело вздохнула и начала выкладывать события вчерашнего вечера. Она рассказала про официальную часть, про то, как все начали пить, про тост на балконе. Но как только история дошла до момента, когда она оказалась один на один с Уёном, Джихё резко подняла руку, прерывая её. — Тормози, — подруга нахмурилась, недоверчиво прищурившись. — Ты осталась наедине с Уёном? С тем самым Чон Уёном, которого ты на дух не переваривала с первого дня и который бесил тебя одним фактом своего существования? Ари нервно потерла край хлопковой кофты и отвела взгляд. — Да. И… Джихё, я протанцевала с ним практически весь вечер. Я уделила Минги буквально десять минут от силы, а всё остальное время была с Уёном. Он просто закружил меня в вихре танца, и мне было очень весело с ним. В целом за последнее время мы будто даже сдружились. Джихё поперхнулась пивом. Она откашлялась, широко распахнув глаза, в которых читался абсолютный, неконтролируемый шок. — Да ладно?! — вырвалось у неё. — А дальше-то что?! Вы что, поубивали друг друга там, на этом балконе? Или наоборот? Говори быстрее! — В том-то и проблема, Джихё! — Ари в отчаянии обхватила голову руками, запуская пальцы в волосы. — Я не помню! Я так сильно напилась, что в памяти остались лишь какие-то рваные, сюрреалистичные отрывки. Джихё замерла с недонесенной до рта жестянкой. — В смысле отрывки? Насколько всё плохо? Что ты вообще помнишь? Ари зажмурилась, пытаясь выудить из тумана похмелья хоть что-то связное. Образы мелькали перед глазами, как испорченная кинопленка. — Я помню… объятия, — тихо начала она, и её голос дрогнул. — Помню, как меня прорвало. Я зачем-то сказала ему про свою помолвку. И, кажется, — она болезненно сглотнула, — я рассказала ему про выкидыш. Джихё нервно сглотнула, и веселье окончательно испарилось с её лица. Она прекрасно знала, насколько эта тема была табуированной для Ари и как она скрывала этот факт от других людей тем более. — Ари… — тихо позвала подруга, но та уже погрузилась в свои обрывочные воспоминания. — Я помню чьи-то руки у себя на талии, — продолжала Ари, обхватив себя за плечи, словно пытаясь воссоздать это чувство. — Помню явный, обжигающий жар около шеи. Чье-то дыхание. А дальше… дальше было какое-то такси. Чужая, совершенно незнакомая темная кровать. И всё. Дальше в памяти только эта разгоряченная кожа под руками, и больше ничего. Пустота. На кухне повисла тяжелая тишина. Джихё смотрела на подругу круглыми глазами, боясь сделать неправильный вывод. — Зато я отлично помню сегодняшнее утро, — Ари нервно усмехнулась, поднимая на подругу полный паники взгляд. — Я проснулась в его квартире. Слава Богу, одна. И я проснулась с опухшими губами. А еще… — Она замялась, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — А еще у меня почему-то странное ощущение внизу живота. Там всё ноет, словно я потянула мышцу. Джихё… Темноволосая подруга замерла с недонесенной до рта банкой пива. Её глаза расширились так, что, казалось, сейчас выпадут из орбит. В повисшей на кухне тишине был слышен только мерный гул холодильника и тихое тиканье настенных часов. — Подожди... — Джихё медленно опустила банку на стол, словно боясь сделать резкое движение. — Давай проясним. Опухшие губы. Чужая кровать. Жар, руки на талии, разгоряченная кожа... И ноющие мышцы внизу живота? Ари обреченно кивнула, спрятав лицо в ладонях. — Твою мать, Хван Ари! — Джихё вскочила со стула, и её голос взлетел на октаву, смешивая в себе панику и шок. — Ты что, переспала с Чон Уёном?! С тем самым Чон Уёном, которого ты готова была придушить голыми руками еще неделю назад?! — Я не знаю! — Ари вскинула голову, в её глазах стояли слезы отчаяния. — Я ничего не помню! Я помню только, как мы стояли на балконе, и мне было так больно внутри, а он... он просто оказался рядом. А потом провал! Джихё начала мерить шагами кухню, нервно кусая ноготь на большом пальце. — Так, спокойно, без паники. Давай рассуждать логически, — она остановилась и посмотрела на подругу, пытаясь включить режим кризис-менеджера. — Возможно, вы просто поцеловались. Ну, знаешь, пьяный порыв, эмоции через край, гормоны... Выпили лишнего, пообжимались в такси, он привез тебя к себе, потому что ты была в неадекватном состоянии, уложил спать, а сам лег на диване. А мышцы... ну, может, ты просто неудачно упала или танцевала слишком активно! Ари скептически посмотрела на неё из-под растрепанной удлиненной челки, что разлетелась в разные стороны и была разрушена еще вчерашними активными танцами. — Танцевала так, что у меня болят мышцы бедер и низ живота? Джихё, ты сама-то в это веришь? Джихё тяжело вздохнула и снова плюхнулась на стул, потирая лоб. — Честно? Не очень. Блин, Ари... это же самый худший из всех возможных сценариев! Ты же шесть лет живешь со своим мужиком! Шесть гребаных лет! Да, последний год он ведет себя как абсолютный, конченый мудак, но вы же вроде как женитесь, до сих пор собираетесь это сделать! Ты сама бы вряд ли на такое решилась. Упоминание свадьбы заставило Ари болезненно скривиться. Она потянулась за своей банкой и сделала большой глоток, словно пытаясь смыть горечь, скопившуюся в горле. — Знаешь, а может быть бы и смогла переспать с другим, если вспомнить мою бурную молодость и какие у нас были секс-марафоны в университете и после него, — горько усмехнулась она, глядя на пузырьки в пиве. — Он даже сегодня утром, перед твоим приездом, умудрился испортить мне настроение. Я написала ему, что дома и готовлюсь к съемкам, а он прислал мне едкий комментарий о том, что я опять проведу выходные со своими коллегами. Ни вопроса о том, как я доехала, ни беспокойства... Только пассивная агрессия. А ты же знаешь, как я люблю секс, Джихё! И всё раньше было хорошо, но... – Ари снова задержала голос и потупила взгляд снова в банку, – У нас ничего не было уже полгода, и я даже не хочу ничего, понимаешь? Вдруг во мне проснулось какое-то плотское, животное влечение, и я решила вспомнить, что такое заниматься сексом, с другим, правда, мужчиной? Джихё сочувственно поджала губы, понимая, насколько подруге сейчас тяжело. — Слушай, — она подалась вперед, накрыв ледяную ладонь Ари своей. — Давай не будем накручивать себя раньше времени. Доставай телефон. — Зачем? — Ари испуганно отдернула руку. — Затем, что нам нужны факты, а не твои похмельные догадки, — твердо заявила Джихё. — Проверь историю звонков, сообщения, историю перемещений в такси. И... напиши Уёну. — Что?! — Ари в ужасе округлила глаза. — Нет! Я не буду ему писать! Что я спрошу? «Привет, спасибо за завтрак, мы случайно не переспали этой ночью?» — Именно так и спросишь, если потребуется! — Джихё непреклонно постучала пальцем по столу. — Ари, если между вами что-то было, ты должна знать это наверняка. Ты не можешь прийти завтра на работу и делать вид, что ничего не произошло, когда у тебя внутри всё сжимается от паники. А если он решит этим воспользоваться? А если он расскажет кому-то про твой секрет? Ари побледнела. Слова подруги ударили в самую больную точку. Уён знал про выкидыш. Он знал про её несчастливую помолвку. И если он еще и спал с ней... Он держал в своих руках гранату с выдернутой чекой, способную разнести её место в Халазии в клочья. А она так тщательно скрывала всю свою жизнь, чтобы ни одна крыса вроде Соён не смогли дотянуться до ее узявимых мест. Дрожащими руками Ари потянулась к телефону, лежащему на кухонном острове. Экран загорелся, высветив несколько уведомлений из рабочих чатов. — Ну же, — подбодрила её Джихё, затаив дыхание. — Открывай переписку с ним. Посмотрим, что он тебе написал после твоего ухода. Ари разблокировала экран и открыла мессенджер. Чат с Чон Уёном затерялся где-то среди рабочих переписок, но она быстро нашла его через поиск. Она открыла диалог, и Джихё тут же вытянула шею, заглядывая ей через плечо. Последнее сообщение висело с отметкой «18:00» — это было отправлено буквально за пару минут до того, как они столкнулись в холле перед началом вечеринки. И всё. Больше ни единого слова. Ни ночных сообщений, ни утренних вопросов в духе «как добралась». Абсолютная пустота. Джихё удивленно моргнула и слегка запаниковала: — Пусто? Он вообще ничего не написал? — она нахмурилась, пытаясь найти в этом логику, а затем её лицо немного просветлело. — Слушай, ну если он молчит, может, тогда и вправду ничего такого не было? Если бы между вами... ну, что-то произошло, он бы наверняка хоть как-то проявился утром! Не мог же он просто промолчать, если бы это как-то всплыло. — Да хрен с ним уже, с этими секс-разборками, — Ари с силой потерла лицо ладонями, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. — Я переживаю за другое. Зная его болтливый рот, я больше всего боюсь, чтобы он не рассказал это кому-то еще. Мой секрет, Джихё. Джихё задумчиво прикусила губу. — Ну давай мы хотя бы спросим у него про это, — предложила она, постукивая пальцем по столешнице. — Пусть это будет как-то обозначено между вами. Зайдем со стороны, аккуратно. Давай, попробуй написать. Скажи ему, что ты прямо вообще ничего не помнишь, и спроси, рассказывала ли ты ему что-то. Что-то про семью, про личное... Был ли у вас какой-то сокровенный разговор. Ари устало, надломленно вздохнула и откинулась на спинку стула, обхватив себя руками. — Я не хочу даже знать, Джихё. Если я действительно совершила такой поступок... если я переспала с ним... я вряд ли смогу себе это простить. — Эй, послушай меня, — Джихё мягко, но настойчиво пододвинула телефон обратно к подруге. — Нет ничего страшного в том, чтобы узнать у Чон Уёна, знает ли он твой секрет или нет. Секрет, который ты могла выболтать по пьяни. Нам нужно понимать риски. Поэтому пиши хотя бы про это. Ари сдалась. Понимая, что подруга права, она взяла телефон и, глубоко вдохнув, начала быстро печатать, пока смелость не покинула её окончательно: «Слушай, я много выпила вчера и плохо помню вечер. Скажи, я что-то рассказывала тебе про свою семью или про какие-то стороны личной жизни? Потому что если я наболтала лишнего, я хочу знать, в курсе ли ты этих подробностей». Она зажмурилась и нажала кнопку «отправить». Едва сообщение улетело, Ари тут же заблокировала экран и, словно телефон вдруг раскалился добела, выкинула его на середину стола подальше от себя. — Всё. Давай, — решительно выдохнула она, отгоняя подступающую панику и меняя тон на рабочий. — Мне нужно срочно отвлечься. Давай-ка копать подноготную на нашего нового гостя и продумывать вопросы. Я буду твоим мозгом, а ты будешь моими руками. Джихё понимающе усмехнулась. Она подтянула к себе свой ноутбук, открыла крышку, и экран мягко осветил её лицо. — Ну, прямо как в старые добрые времена, — Джихё тепло улыбнулась, разминая пальцы над клавиатурой, словно пианист перед концертом. — Ты — мозг, а я — твои ручки. Ну, погнали. Посмотрим, что там пишут в этих интернетах о еще одной супер-пупер новой звезде.

***

Уён покрутил в руках запотевшую бутылку, глядя куда-то сквозь стол, и наконец нарушил повисшую тишину: — Слушай... может, мне хотя бы написать ей? Узнать, добралась ли она, всё ли с ней хорошо? Сонхва скептически приподнял бровь, глядя на друга поверх очков. За полчаса он так и не снял аксессуар. Удивительный человек, всегда в образе. — Мой дорогой друг, ты и так уже столько дел натворил. Я искренне боюсь, что если ты сделаешь хоть один лишний шаг, тебе в руки прилетит еще одна граната, с которой ты точно не справишься. — Ну это как-то некрасиво, — поморщился Уён, отковыривая этикетку. — Она ушла в таком состоянии... — Некрасиво? — Сонхва усмехнулся, подавшись вперед. — Ты что, решил добавить какой-то романтический подтекст в эту историю? А? Признавайся, тебе действительно понравилась эта девушка? Уён замер. Он смотрел на Сонхва, приоткрыв рот для привычной колкой отговорки, но слова почему-то не шли. Внезапно он почувствовал, как внутри поднимается колючая нервозность, а ладони предательски потеют, оставляя влажные следы на холодном стекле пивной бутылки. «Понравилась?» — он действительно задался этим вопросом, впервые позволив ему прозвучать в своей голове. Память тут же услужливо подкинула итоги всего произошедшего за последние двадцать четыре часа: то, как он не мог оторвать от нее глаз во время танца, как его непреодолимо тянуло к ней на балконе, этот странный трепет внутри, когда она плакала в его руках, и обжигающий жар ее кожи ночью... Неужели всё это время за его постоянными придирками и язвительностью крылось нечто иное? Уён крепче стиснул бутылку, до побеления костяшек. Нет. Бред. Он про себя наотрез отказывался в это верить. Это просто стресс, адреналин и уязвимость, щедро приправленные алкоголем. Своеобразная обманка сознания, жалкая попытка мозга добавить романтики, чтобы хоть как-то оправдать их фатальную, непростительную ошибку. Он уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать другу самое железобетонное отрицание в своей жизни, но не успел произнести ни звука — Сонхва его перебил. Психотерапевт, внимательно наблюдавший за всей этой внутренней паникой, отразившейся на лице друга, медленно откинулся на спинку стула и обреченно вздохнул — Я всё понял. Боже... она тебе действительно нравится. И это еще одна огромная проблема. Господи, Уён, что ты за заноза в моей заднице? За что ты такой достался на мою голову? — Да не нравится она мне! — наконец отмер Уён, всплеснув руками в защитном жесте. — Просто мы... ну, видимо, поддались какому-то вожделению на фоне стресса, алкоголя, и всё так произошло! — Ага, конечно, — фыркнул Сонхва, зачерпывая ложкой остатки остывшего супа, просто чтобы чем-то занять руки. — Я всё видел на той вечеринке. Я еще давно это подозревал, просто ты сейчас своим молчанием всё окончательно подтвердил. Ладно... по-хорошему, тогда и правда надо написать. Узнай, как у нее дела. А то вдруг ей весь день плохо, и твой заботливый завтрак уже вышел обратно. — И то верно, — кивнул Уён, потянувшись к телефону. Но не успел он разблокировать экран, как дисплей ярко вспыхнул сам. На экране высветилось уведомление: Хван Ари редактор. — Вспомнишь лучик, вот и солнышко... — нервно сглотнул он. Уён уставился на телефон так, словно это была бомба. — В смысле? – Сонхва перестал жевать. – Она что, сама тебе написала? — Не поверишь, но да, — Уён смахнул уведомление, открывая чат, и пробежался глазами по тексту. Его зрачки расширились от испуга, и он поднял на друга панический взгляд. — Сонхва... кажется, у меня проблема. — Ну, значит, у НАС проблема, — поправил его Сонхва, отодвигая тарелку. — Что она написала? — Она спрашивает... говорила ли она что-то вчера про свою личную жизнь или семью. И просит сказать, в курсе ли я каких-то подробностей. — Уён в отчаянии посмотрел на друга. — Что я должен ей ответить?! — Ну, в идеале — правду, — рассудительно протянул Пак. — Но я не уверен, насколько корректно вести такой тяжелый разговор в переписке. Может быть, вам лучше поговорить об этом лично? — Я боюсь! — выпалил Уён, схватившись за голову. — Я сам до одури испугаюсь разговаривать с ней на такую тему глаза в глаза! — Ты боишься разговаривать с девчонкой? – Сонхва хрипло и абсолютно искренне рассмеялся.– Я, конечно, никогда не ожидал, что продюсер, у которого напрочь отсутствует чувство стыда и эта... как её... social awkwardness... будет так паниковать, просто испугавшись сообщения от своего же редактора! — Ну ты же понимаешь, это другое! — возмутился Уён. — Да, это другое, потому что она тебе нравится! И, конечно, ты теперь до дрожи в коленках боишься сказать что-то не то! Уён не выдержал и с силой ударил сидящего напротив ведущего кулаком в плечо. — Ай! — Беловолосый парень скривился, потирая ушибленное место. — Больно вообще-то! Я не хожу в качалку, в отличие от вас с Минги! — А надо бы! — огрызнулся Чон. — Тогда было бы чем давать мне сдачи физически, а не морально. Я бы лучше побои перетерпел, чем твои психологические лекции, которые буквально как каторга! — Ладно-ладно, агрессор, — Сонхва примирительно поднял руки. — Пиши ей правду. Скажи, что она вчера рассказала про своего жениха и про их возможные кризисы. Но умоляю, не пиши слово «выкидыш», чтобы не пугать её еще сильнее. Просто аккуратно уведоми, что ты в каком-то плане в курсе ситуации. — Ты думаешь, она нормально это воспримет? — продюсер с сомнением уставился в экран. — А что я потом буду делать? Не знаю... она поставит мне нож под горло с угрозой, что просто прибьет меня, если я не сохраню её секрет? — Да вряд ли, — отмахнулся Пак, делая глоток пива. — Ты же сам пообщался с ней вчера. Она добрая душа. Это только из-за твоего дурацкого поведения, когда ты вел себя как пубертатный подросток, который не мог перестать язвить, она выпускала колючки. Поэтому она должна отреагировать нормально. По моему похмельному психологическому прогнозу должно быть именно так. — Ну окей... ладно, — выдохнул Уён. Он быстро набрал ответ о том, что она рассказала о помолвке и «несчастье», что случилось четыре месяца назад, стараясь подбирать слова как можно мягче, и нажал кнопку «отправить». Начались самые долгие минуты ожидания. Уён гипнотизировал экран, наблюдая за этим бесящим облачком с тремя точками, которое то появлялось, то пропадало. Наконец, телефон коротко свибрировал. Пришел ответ. Уён жадно вчитался в текст и с облегчением выдохнул, зачитывая вслух: — «Пожалуйста, я не хочу, чтобы об этом знал кто-то еще. Я тебе доверилась и доверяю теперь. Поэтому надеюсь, ты сохранишь этот секрет между нами. И спасибо еще раз за завтрак, он действительно меня спас. Обратно из меня не вышел, но без дополнительной баночки пива из своего холодильника я бы не пережила этот день». На лице Уёна расплылась довольная, почти мальчишеская улыбка. Он развернул экран, показывая сообщение Сонхва. Друг удовлетворенно хмыкнул и поднял свою стеклянную бутылку. — Ну вот видишь! Не всё так ссыкотно, а ты переживал, — Сонхва улыбнулся. — Нормально всё будет. Главное — теперь молчи и не натвори еще каких-нибудь делов. Уён с готовностью чокнулся своей бутылкой о бутылку друга. — Понял, принял, слушаюсь.