Пролог

***

      Городок Коноха-Люкс еще не успел проснуться, когда рассвет принес с собой смерть. Обычно утро здесь начиналось с тихого шелеста автоматических поливалок на зеленых газонах и запаха дорогого кофе из окон пентхаусов. Но сегодня этот покой нарушил топот тяжелых армейских ботинок. Плотный туман нехотя расступался перед Итачи Учихой, пока тот шел к границе технической зоны. — Господин Учиха… мы готовы. Итачи остановился перед заброшенным техотделом. В предрассветных сумерках он казался частью самой ночи, принявшей человеческий облик: спокойный и пугающе безупречный. Он внушал ту тревогу, из-за которой люди невольно делали шаг назад. Внутри старого корпуса пахло ржавчиной и остывшей кровью. Поверить, что именно здесь всё закончилось для профессора Какаши Хатаке, было почти невозможно. Двое сотрудников вынесли носилки. Простыня намокла от утренней сырости. Итачи медленно подошел, приподнял край ткани. Лицо Какаши было серым, словно высеченным из камня. Глубокий порез на виске, деформированная грудная клетка — почерк падения с высоты. Одежду покрывал слой пыли: профессор пролежал на дне шахты несколько суток. Итачи тяжело выдохнул, коснувшись пальцами края носилок. — Хорошие люди всегда уходят раньше, — тихо сказал он. Тишину разрезал визг тормозов. Хлопнула дверь. Саске вышел быстрым, уверенным шагом. Полная противоположность брату: не сдержанная грация, а холодная резкость. В его опасной красоте было что-то хищное — от одного его взгляда сердце пропускало удар. Полицейские, только что стоявшие по стойке «смирно» перед старшим Учихой, поспешили отойти дальше. Но когда Саске поравнялся с носилками, уверенность рассыпалась. Он остановился. Маска ледяного безразличия, которую он выстраивал годами, дала трещину. Лицо за секунду стало белее простыни на теле. Кулак сжался — кожа на костяшках натянулась, ногти впились в ладони. — Значит это правда, брат? — слова давались ему с усилием. Итачи не обернулся. Едва заметно кивнул, продолжая смотреть на тело. Саске опустил взгляд. Пальцы свела нервная дрожь. Что это было? Ярость, готовая сжечь всё вокруг, или ледяной ужас от осознания, что наставника больше нет? В этот момент разницы не было. — Это не похоже на просто падение. — Саске резко вскинул голову, глаза требовали правды. — Его убили, так? Итачи. Скажи это. Итачи промолчал. Его взгляд скользнул вдаль, за пределы техзоны, где на ветру колыхалось маковое поле. В лучах солнца цветы казались алыми огоньками — слишком яркими для этого мертвого утра. Коноха становилась странно, болезненно красивой. Так бывает перед катастрофой. В глазах Итачи на мгновение промелькнула тяжелая усталость — будто он нес на плечах все тяготы этого города. Но он привычно спрятал её за непроницаемым фасадом. — Когда же это кончится... — прошептал он. Слова растворились в шуме ветра.

***

      Пока в Коноха-Люкс считали потери, в тихом городке за сотни километров начиналась совсем другая история. Мира со щелчком закрыла чемодан, придавив последний учебник по механике. На аккуратно заправленной кровати лежало приглашение: плотная бумага, золотое тиснение, герб Политехнической Академии Конохи. Она провела пальцами по буквам, чувствуя рельеф. Для неё этот герб был символом свободы и билетом в другой мир. Мира коротко улыбнулась отражению и поправила выбившийся локон. «Похоже, начинается новая жизнь», — подумала она, чувствуя приятный трепет в груди. Мира не знала главного: пока она строила планы, Коноха уже расставила капканы. Город, пропитанный запахом маков и старой крови, уже сделал первый шаг к тому, чтобы сломать её судьбу и превратить мечту в бесконечное падение в Бездну.