«АКТ I» 1. Билет в один конец

АКТ I

« ПОСВЯЩЕНИЕ »

       Последние полгода я жила словно в тумане: бесконечная зубрежка до рассвета, тесты и выматывающие ночные смены в забегаловке. Мама повторяла как мантру: «Мира, хотя бы ты в нашей семье должна получить высшее образование». Все лето я рассылала резюме и ходила на скучные собеседования, убивая время в ожидании хоть какого-то ответа. А потом наступило то самое утро. Совершенно обычное, пока я не открыла почту. Там было письмо. Всего одно, но оно изменило всю мою жизнь: «Одобрено. Политехническая Академия Конохи. Район Коноха-Люкс.» Меня приняли! В закрытый мир элиты, куда обычным людям вход противопоказан. Из тысяч претендентов я стала одной из десяти счастливчиков, получивших грант на обучение. Все закрутилось так быстро, что теперь, глядя в окно автобуса, я чувствовала странную размытость. Будто смотрела кино о чьей-то чужой жизни, в которой мне досталась главная роль. После переезда я обосновалась в обычном студенческом общежитии. Район был так себе, комната на троих, вечный гул за стеной и странные запахи. Но мои соседки, Самуи и Каруи, оказались приятными девчонками, даже дружелюбными, но я сразу дала себе установку: в общаге я буду только ночевать. Днем меня ждал другой мир. Там где правят заносчивые наследники и огромные деньги. Интересно, встречу ли я там хоть одного человека, похожего на меня?

      

***

      Дорога до Академии тянулись бесконечные сорок минут. Я прижалась лбом к стеклу, глядя, как автобус заезжает все глубже в закрытую зону. Пассажиры давно вышли — простым смертным сюда нельзя, и в пустом салоне я осталась совсем одна. В наушниках играла скрипка. За окном мелькали хвойные леса и холмы под серо-синим небом. Пейзаж был однообразным и гипнотическим, что меня начинало укачивать и клонить в сон. Автобус резко затормозил. — Последняя остановка. Коноха-Люкс , — монотонно объявил водитель. Я встряхнулась, схватила сумку и вышла. Свежий воздух после душного салона показался неестественно чистым. Я стояла на самом краю района, где все выглядело пугающе безупречным. Туман висел плотной влажной стеной. Сквозь него едва пробивались огни фонарей и холодные отблески металла. КПП больше напоминал государственную границу. Стеклянный пост охраны походил на аквариум, в котором вместо рыб сидели хмурые мужчины в форме с эмблемой Инузука. Камеры на углах следили за каждым моим шагом, мигая алыми точками. Казалось, я переступаю не порог района, а черту другого мира. Проглотив комок воодушевления и страха, я пошла к охраннику, доставая пропуск. И тут раздалось вибрирующее рычание. Из-за угла выскочила огромная черная овчарка. Она зарычала так глубоко, что звук отозвался у меня в груди. Я инстинктивно отпрыгнула. Пятка соскользнула с металлического порога, я споткнулась. Пропуск вылетел из рук и укатился под турникет. Я дернулась за ним и больно ударилась голенью о стойку — по ноге тут же разлилась горячая пульсирующая боль. — Чёрт! Проклятье… – голос предательски дрогнул. Собака остановилась в двух шагах. Уши навострены, взгляд оценивающий. Решала: нападать или нет. Из поста охраны вышел мужчина, держа в руке поводок, который явно не успел пристегнуть. – «Акамару! Назад!» — скомандовал он. Пес мгновенно подчинился. Охранник перевел на меня пустой, ничего не выражающий взгляд. — Ты не дергайся, и он не тронет. Я подняла пропуск, стараясь унять дрожь в теле. Уверенности его слова не прибавили. Мужчина мельком глянул на мою форму и протянул руку. — Студентка . Пропуск есть? Я молча подала карту. Он приложил ее к сканеру. Загорелся зелёный свет. – Проходите В его голосе не было ни капли доброжелательности. Только напоминание: тебе здесь не рады. Я шагнула внутрь, чувствуя на спине пристальный взгляд собаки. Она запоминала меня. Стало неуютно и я покрепче вцепилась в лямку сумки . Никаким "элитным районом" тут и не пахло — будто я по ошибке забрела на территорию военной базы, где мне явно были не рады.

***

      Но стоило пройти за стеклянные ограждения и сделать несколько шагов по узкой каменной дорожке, как я готова была взять свои слова обратно. Коноха-Люкс не был просто районом. Это был отдельный, тщательно выстроенный мир. Высокие дома из светлого камня и стекла поднимались из тумана, словно дворцы. Району было всего около сорока лет. Когда-то здесь расстилались поля, но несколько влиятельных кланов скупили землю, превратив её в идеальную крепость для своих «достойных». Сейчас здесь жили всего пять тысяч человек. Район был закрытым, элитным и почти неприступным. И, похоже, все здесь этим гордились. На зданиях красовались эмблемы кланов. Слева возвышался мраморный медицинский центр с серебристым символом Харуно — огромный и стерильный. Чуть дальше — строгий темный корпус Инузука, логово службы безопасности. За ним — изящная библиотека Нара, больше похожая на музей. Но по-настоящему меня зацепило здание впереди. Массивное, идеально симметричное, оно буквально подавляло своей мощью. На фасаде темнел веер — эмблема клана Учиха. Это был Дом Совета, самое сердце Конохи. Здесь вершились судьбы: отсюда управляли деньгами, проектами и жизнями целых кланов. В груди поднялась тяжелая волна. Не страх, а осознание. Я, обычная девчонка, которой просто повезло с грантом, шла мимо места, где одно слово могло перечеркнуть чьё-то будущее. Дорога плавно спустилась вниз, и внезапно передо мной раскрылась первая яркая краска этого места — маковое поле. Тысячи алых огоньков стелились по земле, их лепестки тихо колыхались на ветру под тонкой вуалью мглы. Я тут же вспомнила старое поверье: маки растут там, где была пролита кровь. И оно совпадало. Здесь, на севере Японии, когда-то шли жестокие бои. Сразу за полем в тумане проступило кладбище. Мраморные плиты, кресты, свежие цветы. Контраст был настолько резким, что перехватило дыхание: безупречная сказка и холодная смерть существовали здесь бок о бок. Я прибавила шагу. Этот маленький городок был бесспорно красив, но эта красота казалась какой-то мертвой и неприкасаемой. Пустые улицы без людей, ровные ряды фонарей и дорогие особняки застыли в своем идеальном, пугающем порядке. Я достала свои бежевые наушники, с заметно потертым оголовьем. В ушах заиграла классика, и моя прогулка окончательно стала похожа на сцену из нуарного кино. Туман становился все гуще, накрывая улицы серой вуалью. Здание Академии уже виднелось вдалеке, но я решила не идти в обход и срезала путь через узкий переулок. Весь мир вокруг будто замедлился, звуки города утонули в скрипичной мелодии. Вдруг из мглы выплыла машина. Глянцево-черный Maserati Quattroporte. Она двигалась так бесшумно, что я, поглощенная музыкой, заметила её когда было слишком поздно. Я шагнула из-за угла, и фары вспыхнули прямо передо мной. Резкий сигнал. Визг тормозов. Я инстинктивно отпрыгнула назад, нога соскользнула по мокрой плитке, и я рухнула на корточки. Ладони обожгло холодным камнем. Наушники слетели и покатились по дороге. Из горла вырвался глухой вскрик, наполовину ругательство. Не больно, но резко. И позорно. Несколько секунд я просто сидела на земле, слушая, как бешено колотится сердце. Свет фар погас. Дверца открылась, и из машины вышла высокая фигура. Я попыталась быстро вскочить и сделать вид, что все нормально, но застряла. Подол формы намертво зацепился за решетку канализационного люка. «Конечно. Ну конечно. Вселенная умеет подбирать моменты!!» Я снова опустилась на корточки, стараясь не смотреть на водителя, и осторожно потянула ткань. Эту форму шила мама — оригинал мы не могли себе позволить. Ткань опасно натянулась на остром краю. В голове уже звучал мамин расстроенный голос: «Мира, ну ты как ходячее несчастье! Форму порвать в первый же день?!» Щеки пылали. Руки тряслись, пока я пыталась ювелирно высвободить подол. Туман оседал на руках, ткань мокла и становилась совсем упрямой. Послышались ровные шаги. Человек приближался так, будто привык, что перед ним расступаются. Он остановился в двух шагах. — Вы в порядке? — голос был абсолютно нейтральным. "Чистая формальность." Я не ответила. Была слишком занята спасением платья. Пальцы дрожали не от холода, а от одной мысли: если порву, мама убьет меня взглядом, да всем сразу! Водитель приподнял брови, явно не привыкший, что его и его дорогущую тачку игнорируют ради куска ткани. Его взгляд опустился ниже — на мою голень, где наливался синий, свежий синяк – «привет» от овчарки на КПП». Водитель заметно напрягся. — Мадам… вы ударились о машину? — он понизил голос, в котором послышалась скрытая тревога. Мне захотелось провалиться сквозь этот проклятый люк. Этого ещё не хватало! — Нет, это… не от машины, — пробормотала я, не поднимая головы. Он явно не поверил. Для него я стала ходячей проблемой. Наконец ткань поддалась. Я отряхнула юбку, и произнесла : « Всё в порядке» скорее для себя, чем для него. И тут щелкнула вторая дверца. Я посмотрела в ту сторону. Туман рассеялся, расступаясь перед ним. Из машины вышел парень. Высокий. Движения плавные, как у хищника , выходящего на охоту. Чёрные угольные волосы растрепались от влажности, падали на лоб острыми прядями. Скулы точёные, словно кто-то вырезал их ножом. Глаза были цвета обсидиана , смотрели так, будто прожигали насквозь. Я буквально залипла. Внутри меня возник страх и одновременно неприкрытое эстетическое восхищение. Ведь он был красив до невозможности. На вид он был моим ровесником или всего на год старше. На нем была такая же форма, как на мне, но на нём она сидела безупречно. На контрасте с ним я чувствовала себя ходячей катастрофой: мятая юбка, влажные волосы и торчащие нитки на подоле, который я только что спасала из проклятого люка. Его взгляд... Он не просто смотрел. Он будто разрезал расстояние между нами, изучая меня с холодным любопытством. Но он не задал ни одного вопроса. Просто молча перевел взгляд на водителя, ожидая объяснений. В этом жесте было столько врожденного превосходства, что мне захотелось немедленно исчезнуть в тумане. Водитель тут же заговорил, торопливо и почти виновато: — Господин Учиха, она… кажется, получила травму. У неё синяк. Я подумал… Парень едва заметно нахмурился. Этого хватило, чтобы атмосфера стала еще тяжелее. Он повернулся ко мне. — Стоять можешь? Голос был негромким, но таким, что ослушаться не получалось. Но я не смогла выдавить ни слова. Горло пересохло, его присутствие буквально подавляло. Я просто кивнула. Глупо, как провинившаяся школьница. Мой ответ его явно не удовлетворил. Он скептически приподнял бровь и перевел взгляд на мои наушники, валявшиеся в трех метрах от нас. Подошёл к ним, поднял двумя пальцами, коротко оглядел. Дешевка и китайская подделка, стоящая пару десятков баксов. А потом внезапно он бросил их мне. Не в руки, а чуть в сторону, проверяя мою реакцию. Я моментально вскочила и поймала их на лету. Конечно, поймала — я на них три месяца в забегаловке вкалывала! Парень коротко хмыкнул, моя реакция его позабавила, уголок его губ дернулся в подобии усмешки. — Значит, проблем нет, — заключил он. В его голосе слышалась явная острая ирония. Читалось легко: раз так шустро затрепыхалась, значит, цела и здорова. Я вспыхнула от смеси стыда и злости. И в ту же секунду поняла: он проверял меня, моё состояние. По-своему –Холодно и расчетливо. Не глядя больше в мою сторону, Он кивнул водителю. Тот моментально достал бумажник и протянул мне пачку крупных купюр. У меня глаза на лоб полезли: на эти деньги можно было не только вылечить синяк, но и купить пару новых комплектов формы, а то и закрыть проживание на месяцы за общежитие! — Компенсация — сухо бросил парень. Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и сел в машину. Водитель последовал за ним, и через мгновение черный Maserati бесшумно растворился в тумане. Я осталась стоять на пустой улице, сжимая в одной руке наушники, а в другой деньги. Все не как не могла отойти от произошедшего. Но поняла одно: Этот парень похож на саму Коноху: ослепительно красивый снаружи и совершенно непонятный внутри. Он не просто уехал — он оставил после себя странное послевкусие, будто я только что заключила сделку, условий которой сама еще не знала.