Часть 11

      Каиса смотрела на падающий снег, сверкающий на солнце. По щекам медленно, успевая обжечь их, а после застыть, скатывались слезы. Облегчение, счастье, горечь, сожаление. Эмоции, перемешанные как в котле, вырывающиеся на поверхность, душили, не давали нормально мыслить.     Ее дети выжили. Все ее дети выжили. Но ребенок, за которого она была ответственна - нет. Но погибли другие. Погибли верные воины, чьи-то дети, чьи-то друзья, чьи-то любимые. Они были мертвы. А она и ее дети живы.     Как давно она не ощущала этого?     Этого страшного, всепожирающего чувства вины, смешанного с облегчением. Не ее, не их, пронесло мимо... Неведомый забрал кого-то другого, а не ее родных.     - Каиса.- Оберин обнял ее со спины, кладя голову на макушку.- Если ты не можешь...     - Я должна. Я их сюда привела.     - Не ты.     - Но внутри я считаю, что я. Я должна это сделать. Я должна с ними проститься.     - Они будут гореть. Тлеть. Чадить. Ты ненавидишь запах сгорающих тел.     - Я буду плакать, блевать, но я должна, Оберин.     - Ты и твоя тяга к саморазрушению.     - Сам такой.     - Мы все такие.- поставила точку Эллария.- Вместе. Мы будем рядом. Ты подожжешь, но мы будем тебя поддерживать. И держать тебе волосы. А потом лежать рядом с тобой в кровати, гладить по спине и пережидать твои слезы.- она похлопала ее по плечу.- Расслабься немного. Мы еще легко отделались.     - Они умерли.     - Да. Их души улетели на Небеса. Успокойся, отпусти и живи дальше. Они погибли, чтобы жили другие.- Эллария посмотрела ей в глаза.- Хватит, Каиса. Ты слишком много думаешь. Люди умирают каждый день, ты не можешь винить себя за это. Не можешь. Мы это проходили. Не раз, не два, не даже десяток. Ты не можешь спасти всех. Ты не колдунья, ты не Богиня. Эгоизм - это нормально. Для тебя и твоей ситуации - это прекрасно. Ты должна быть эгоисткой, чтобы не свести себя в могилу, Каиса, Сараби, Елена или как там тебя еще называть, радость моя. И ты будешь так делать.     Эллария положила руки Каисе на плечи и сжала ладони, ощутимо, заземляя в реальности.     - Не справляешься - говоришь нам. Мы сделали многое, чтобы ты заземлилась за эти годы, но со времен нашей вылазки в Красный Замок и твоего открытия миру, все пошло по кривой. Мы возвращаемся к тому, что было до. Это ясно?     - Да.     - Отлично. Оберин, дай ей это сделать. Ей это нужно. А потом просто следи, чтобы она не оставалась одна.     - Конечно, любовь моя.     - Замечательно. Пойдемте, нас ждут.     Смотреть на сложенные погребальные костры было сложно. Практически невыносимо. Знать, сколько людей в них уложено, еще сложнее. Тела они собирали несколько дней, настолько много их было. Армию мертвых пришлось укладывать в десятки костров. Живые, ставшие мертвыми, мертвые, нашедшие покой, - все они лежали на этих бревнах, недвижимые, безмолвные, с закрытыми глазами. Никто из них не собирался издать и хрипа, не планировал выпрыгнуть с криком "сюрприз". Это была окончательная смерть.     Конец. Точка.     - Не думай.- Эллария пихнула ее в бок. Каиса была ей благодарна. Честно, она отреагировала так, как, наверное, не сделал бы никто. Эллария приняла странности Каисы, даже с открывшейся правдой, плюнула на все и сказала, что ее все устраивает.     Это было спасением. Как и принятие Оберина. Оставаясь одна, Каиса рисковала потеряться в своей голове.     Они три безумца, не так ли?     Но, наверное, не так уж и плохо быть сумасшедшим? Ее точно многое устраивало.     Не чувство вины. И не излишняя ответственность. И не постоянные попытки все контролировать...     Ладно, но в этом было и что-то хорошее.     Каиса вздохнула, оглядывая людей вокруг.     Ее дети стояли единой стеной, поддерживая друг друга. Перемотанные бинтами, поддерживаемые костылями и самими собой, с зареванными глазами, но серьезными лицами. Все они.     Сарелла, с обмотанными бинтами пальцами, стертыми тетивой в мясо, стояла возле Сэмвелла Тарли, Лили и Квентина. Обара с перевязанной головой, Нимерия и Тиена стояли обнявшись. Кову и Тристан поддерживали Элию, все еще припадающую на ногу. У ее сына повязка пересекала левый глаз, а у племянника было перевязана рука. Были повреждены сухожилия, но в целом все было не так уж и плохо. У Ливена была сломана одна нога и порядком помяты ребра, так что Обелия держала его в вертикальном положении, периодически, пока никто не видел, утирая слезы. Шрамы у нее на лице точно останутся навсегда, но ей было не столько обидно, сколько больно. Распоротая осколком драконьего стекла из-за взрыва, щека ныла. Младшие дети пострадали только морально, как и Тиена. Она была занята, помогая раненным, и ей пришлось латать всех своих братьев и сестер, вместе с Сареллой.     Морс просто рыдал в плечо Лорезы не переставая, все еще считая себя виноватым в смерти Деймона. Это пройдет, когда-нибудь. Но сейчас никакие слова не могли убедить его в обратном. Лианна Мормонт относилась к этому более спокойно, но вот Морс, который ни разу до этого не бывал в мясорубке битвы... Это сильно ударило по нему. Именно поэтому Каиса не хотела, чтобы он был в этом. Чтобы кто-то младше Ливена был там.     Нала и Симба стояли чуть впереди, рядом с Джоном. На всех троих было страшно смотреть. Как и на многих прочих.     Особенно на людей Дейнерис. Младший брат Каисы был с ними, в меру своих сил пытаясь поддерживать рыдающую Миссандею и мрачного и потерянного Серого Червя.     Изломанное тело Дейнерис Таргариен лежало рядом с Джорахом Мормонтом, ее верным рыцарем. Он пытался прорубиться до нее, вынести, надеялся, что она выжила... Но люди редко выживают от падения с высоты. Особенно, если их предварительно проткнули ледяным копьем.     Драконы хандрили не слишком далеко от Винтерфелла, благо, не собираясь никого жечь или есть. Они просто лежали. Потерянные дети, оставшиеся без матери. Как и вся армия... Каисе их было даже немного жаль. Она не любила Дейнерис, но они любили ее.     Будь проклята эмпатия.     Каиса вышла вперед, принимая факел от одного из дорнийских рыцарей. Джон завел долгую речь про прощание и исполнение долга. Получалось проникновенно, но Каисы была погружена в свои мысли.     Наверху груды тел лежал Деймон Сэнд. Мальчик, в нее влюбленный, взлетевший выше на своих восковых крыльях, упавший и разбившийся из-за Солнца, которое так любил. На его лице застыло умиротворение и смирение.     Каиса уже отдала приказ позднее собрать прах дорнийцев в горшки. Они должны были вернуть их домой и развеять общий прах над пустыней, степями, садами, горами и морем. Они заслужили вернуться в тот дом, который спасли. Эти храбрые мужчины и женщины, мальчики и девочки.     Мертвые, ради живых.     Каиса подняла факел выше, а потом, наклонившись, в последний раз поцеловала верного рыцаря в лоб. На его грудь легли три перстня с ее пальцев и заколка. Каждый из воинов Дорна был укрыт знаменем. И поверх всех лежали двое. Солнце, пронзенное копьем, и Химера.     - Покойтесь с миром. Смотрите на нас с Неба. Радуйтесь за живых. Спите спокойно.     Сухое сено вспыхнуло с первой же секунды, пламя, должное заниматься дольше, резко взметнулось вверх, пожирая ткань. Запах врезался в ноздри.     Не дав себя возможности впасть в неприятные воспоминания, Каиса отошла от костра. За ее спиной снова был пожар. Снова в нем пылали те, кого она не могла спасти. Снова. Опять. Заново. Раз за разом.     Она упала в руки Оберина, тихо всхлипывая, содрогаясь всем телом. От запаха и эмоций мутило. Каиса хотела бы оказаться где угодно, только не здесь.     Но она была именно тут. На холодном снегу, в окружении скорбящих, в удушающем дыме погребальных костров.     Людям всегда говорят жить дальше... А как жить дальше, если часть сердца сгорает в огне? Если легкие полны гари и пепла? Если ноги приросли к снегу, а руки дрожат?     В тот самый первый раз, когда умерла мама, Каису вывел Тирион. Необходимость заботиться. Когда умерла принцесса Элия, у нее были Нала и Симба. Теперь у Каисы были ее дети, любимые, подопечные... И в особенности Джоанна. Она слишком мала, чтобы остаться без матери.     Каисе нужно было собраться. Да. Именно так.     Мертвых не воскресить. Мертвых не вернуть. Нужно помочь живым. Отпустить мертвых в лучший мир, а самим остаться в этом.     Легко сказать - трудно сделать. Но необходимо.     Чуть успокоившись и набравшись сил, Каиса подняла лицо. В глаза ударил солнечный луч. Больно, до слез. Обжигающе, но так необходимо. ***     В кружке плескается эль, на его поверхности Нала ловила свое отражение.     Ей доводилось терять людей. В бою - это обычная практика. Когда ты главный, именно ты подсчитываешь потери, ведешь им счет, перераспределяешь ресурсы. Оставляешь раненных в тавернах и оплачиваешь мейнстера. Находишься с теми, кого не спасти, облегчая последние минуты.     Сейчас потери ощущались одновременно легко и вместе с тем чудовищно тяжело. Тяжелее, чем обычно, легче, чем чаще можно представить.     Деймон был им почти как брат. Он был им учителем, нянькой, другом. Надежным человеком, который умел подделывать ее куриный почерк и помнил про все дни рождения. Они дразнили его влюбленностью в маму, он их про их чувства и переживания. Поддерживал, помогал, подкалывал.     Нала привычно оборачивалась за плечо, но натыкалась лишь на пустоту. Деймона не было. Деймон ушел. Деймон умер.     Тяжело было смотреть и слышать, как рыдает Морс. Неожиданно трудно, и из-за этого мерзко на душе, не ругаться на него за это. За все это. За то, что он оказался в опасности. За то, что Деймон отдал жизнь из-за его глупости. За то, что рыдает и разводит сопли. За то, что Нала не может позволить себе так же сильно рыдать. Что Нала не может больше обнять своего друга. Что не может больше спросить совета. Попросить помощи.     Если она посмеет винить в этом брата - она будет отвратительной сестрой. Но что-то в душе - темное, гадкое, склизкое, - шепчет на ухо, кричит, бьет стекла о виски, что можно. Что нужно. Что позволено.     - Нала?- Джон положил руку ей на плечо.- Ты в порядке?     - Нет.- она вздохнула, пытаясь скрыть всхлип, рвущийся наружу.- Я не в порядке. Но буду. Скоро или нет, не знаю, но буду. Я просто... Я плохая сестра, если хочу наорать? Если хочу обвинить хоть кого-то в том, что Деймон мертв?     - Ну...- Джон сел рядом с ней, обнимая и прижимая к себе, отнимая кружку.- Не думаю, что обвинение поможет. Ни кого-то, ни себя... Это не работает. Становится только хуже. Деймон сделал свой выбор. Он наверняка знал, что умрет. Но он выбрал это. Спасти твоего младшего брата.     - Я знаю...- прошептала она.- Я не могу, Джон... Я вижу его размолотую грудную клетку перед глазами и представляю... Что это Морс. Что тот великан размолол моего младшего брата. Что это мой брат захлебывался собственной кровью, не мог дышать.- она всхлипнула, зажимая рот.- Мне плохо, Джон. Мне страшно, мне мерзко. Гадко. Я не хотела, чтобы он умирал! Я не хочу, чтобы умирал кто-то из моей семьи! Не хочу! Я...     - Как мне однажды сказал умный человек, он был твоим дедушкой или прадедушкой - точно тебе не скажу. Он сказал, что все люди смертны. И что они, к несчастью, рано или поздно смертны. И смертны внезапно. Это не легко, не приятно. Это нельзя познать или простить. С этим сложно примириться. Это надо просто... Запомнить. Плохие люди умирают. Хорошие люди умирают. Достойные и недостойные. Честные и лживые. Праведные и грешные. Это нельзя понять. Это просто... Есть.- он посмотрел куда-то в сторону.- Это он сказал мне, когда умер мой отец. Я был разбит. Я бросался на всех, кто имел наглость дышать, когда мой отец больше не мог. Я огрызался даже на своих верных друзей. Чуть не бросил Дозор, чтобы присоединиться к Роббу. Меня вернули мои друзья. Несмотря на то, что я рычал на них и отталкивал. И тогда Мейнстер Эймонд сказал мне: живи ради живых. Не ради мертвых. Ради живых. Ради тех, кому ты еще можешь помочь. Кого можешь спасти от тяжести вины. Кому ты можешь помочь пережить горе. Он сказал оставаться ради Долга. Ради того, что я назвал своей новой семьей. Новыми обязательствами. Ради того, чтобы мой отец смотрел на меня сверху и гордился. А даже если и некому помогать, то надо жить ради памяти. Чтобы кто-то помнил тех, кто ушел.     Он положил свою голову на ее.     - Ты не вернешь Деймона. Он был хорошим человеком, но он умер. Его не вернуть, Нала. Но ты можешь не дать памяти о нем раствориться в веках. Ты можешь не дать своему брату вечно винить себя в том, в чем он не виноват. Это была битва. Мог умереть каждый из нас. Все это знали. Это не легко, но это так.     - С каких пор ты стал таким мудрым, а?- слезливо прогнусавила Нала.     - Это, наверное, возраст.- он улыбнулся и поцеловал ее в висок.- Я рядом. Это не легко, но знай, я рядом, чтобы тебя выслушать. Хорошо?     - Угу.     - Знаете что,- Симба неожиданно появился у них за спинами, выглядя оскорбленным.- мне, конечно, радостно, что у вас тут любовь и понимание, но можно меня тоже утешат?     - Хочешь, я и тебя обниму?- Джон распахивает объятья шире. Симба дернул бровью, а потом забрался под руку, пряча голову на плече.     - Заведи себе уже кого-нибудь.- мягко протянула Нала, смотря на брата.     - Ты так это говоришь, как будто люди как котики.- буркнул Симба.- И я не хочу никого заводить. Я просто хочу поддержки.     - Не пробовал поплакаться Тин-Тину?     - Тин-Тина облюбовали остальные. Наш лягушонок стал медведем и все его тискают.     - Не говори ерунды. Тин-Тин всегда лягушонок.     - Лягушонок?     - С детства пошло. Когда мы были мелкими и ездили в Водные Сады, Тин-Тин любил барахтаться в воде и дуть щеки, когда его пытались оттуда достать. В воде он дико мерз и у него синели губы. Так что мы звали его лягушонком.     - Это мило.     - Только Тин-Тин так не считал. Он воспринимал это на счет своего лица.- Симба обвел свое пальцем.- Хотя, как по мне, лучше такое лицо, как у него, чем мое смазливое Таргариеновское нечто.- Симба фыркнул.- Когда мы с Налой были моложе, мы тоже проворачивали трюк с одеждами. Просто потому что я был похож на девочку. А Сарелла маскировалась под мальчика.     - Девочка из тебя была симпатичная... Пока ты рта не раскрывал.     - Что делает кого-то симпатичным или несимпатичным?- протянул Симба с усмешкой.- Обширная тема для рассуждения.- он положил голову Джону на плечо.- Слушай, мелочь,- он тыкнул младшего брата в бок.- не порть мне сестру. У нее одни из самых стальных яиц в нашей семье. Не дай ей расклеиться.     - А сам-то?- фыркнул Джон.     - Не я же с ней встречаюсь.- Симба пожал плечами.- Я знаю ее всю свою жизнь. И думаешь я на что-то влияю?     - Да, пожалуй, у меня складывалось такое впечатление. ***     Нала глубоко дышала морозным воздухом, таща за собой Джона, чуть неуклюже шагая по проваливающемуся под ее шагами снегом. В желудке плескалось три или даже четыре кружки крепкого пойла, булькая вместе с жаренной курицей и картошкой.     Говоря проще, Налу развезло и понесло на приключения.     Хотелось получить определенную ясность в том, что она не понимала. А именно, что это была за чертовщина с видениями.     И потому, они втроем пошли к тому месту, где лежали драконы.     Ночью. Пьяные. К драконам. Никому не сказав.     На краю сознания тихонько подвывал здравый смысл, твердивший про то, что им оторвут головы и жопы. И мама будет первой, кто это сделает, но алкоголь уже вырубил все остальное, поэтому легкость и самоуверенность несли женщину вперед. Джон и Симба тащились за ней как козлики на веревочке. Джон буквально, а вот брат шел за компанию.     Здравомыслящий или хотя бы трезвый человек покрутил бы пальцем у виска или начал бы истошно орать, но Нале было важнее понять, почему ее выбрасывало из собственного тела в дракона. И объяснение от жуткого брата ее парня про то, что она варг, не помогло.     Варг... Что это вообще такое? Как это работает? Как формируется эта связь? Почему, из-за чего, зачем, по какому принципу?     Вопросов больше, чем ответов. А отвечать никто не торопится. Вольный Народ держит свои секреты при себе, и не было у Налы нескольких лет для изучения подоплеки с их шаманами, Бран Старк молчал, как Фреи в пироге, Джон и сам объяснить ничего толком не мог...     Поэтому воспаленный мозг подкинул идею пощупать проблемы руками.     Вокруг лежбища валялись замерзшие туши баранов и даже пары быков. Понадкусанные, но не съеденные. Хандрящие ящерицы-переростки не притронулись к еде, свернувшись клубком из трех тел, чтобы сохранить тепло. При взгляде на них стало как-то паршиво и тоскливо.     Они были одни. У них не было никого, кто бы их понимал и любил. У них больше не было матери.     Кто-то может считать, что нельзя причислять животным тот же спектр эмоций, что и у людей. Но драконы, как всегда думалось Нале, были гораздо сообразительнее прочих животных. Даже сообразительнее кошек и лошадей. Наверное, наравне с лютоволками.     Магические животные, странные животные, интересные и захватывающие.     Человечные.     Человечные ящерицы, да-да, конечно. Скорее всего вся эта меланхолия была последствием обильных возлияний. В первую очередь, драконы были опасными и непредсказуемыми тварями. Боевой единицей, способной уничтожать армии. Еще дырой в бюджете. Каждый из них мог прожрать приличную такую дыру в любом кошельке.     Драконы плохо понимали личные границы. Точнее, чужие личные границы. Свои-то, как раз, они ощущали прекрасно.     Когда их отец был занят тем, что искал информацию про драконов и как с ними бороться, Нала тоже приобщилась к ценным семейным архивам. Ничего толкового там не было. Предки не особо утруждали себя анализом того, что можно делать с драконами, кроме как их бояться и прятаться от них по туннелям.     Кроме панических мыслей про гигантских летающих и огнедышащих слугах самой смерти, там не было попыток разобраться, как драконы работают. Это было, наверняка, в книгах, ранее принадлежавшим родственникам Налы со стороны отрицаемого родителя мужского пола, но, увы и ах, практически всю эту литературу пожгли к чертовой матери. Еще раз большое "не спасибо" для Роберта Баратеона. Еще одна крупная свинья с рогами, которую от изволил им всем подложить.     Как итог, про драконов было известно следующее: а) давным-давно вымерли, но сейчас с какого-то магического перепугу вернулись; б) жрут как не в себя и растут не по дням, а по часам; в) слушаются приказов на валирийском, но только от тех, кого знают; г) дышат огнем и умеют летать; д) плохо себя чувствуют в замкнутом пространстве; е) жрут, все что попало, и все, что не успело убежать; ж) и это полная жопа - остались без своей оголтелой мамаши, а значит без контроля; з) плохо себя чувствую на холоде.     Да, драконы, вроде бы, жили долго. Но, могут ли долго прожить драконы в условиях, когда тушка работает на износ, а есть не можется и не хочется? И даже если проживут долгие годы... А дальше-то что? Насколько Нала поняла, все три дракона были самцами. Самцы не размножаются в отсутствии самок.     Опять же, насколько Нала знала.     - Меня терзают смутные сомненья...- протянул Симба, видимо немного протрезвевший на морозном воздухе. Нала оглянулась на него, делая преувеличенное движение телом. Алкоголь гулял по кровотоку, отравляя все и вся. Она приняла на грудь больше, чем другие, так что простой мороз не мог ей противостоять.     - Отринь сомненья, план имеет вес!     - Какой? Блохи?     - А что мы собираемся делать?     - Вступать в контакт.     - Как?- веско спросил Джон, подавший голос.     - Ну...- Нала чуть покачнулась.- С Призраком же ты разговариваешь.     - Призрак - лютоволк! А это дракон!     - И что?- Нала махнула рукой в сторону дракона.- Тоже же копма... компа... компаньон!- гигантский глаз с недоумением моргнул. Дракон мотнул головой и подался шеей чуть вперед, нависая над размахивающей руками Налой. Джон и Симба замерли, испуганно и трезвеюще следя за этим.- И у нас эта! Как ее...- она нахмурилась, щелкая пальцами.- Минда... ментальная связь!     - Ты просто варг!     - А я что сказала?- Нала повернулась к дракону, тыкнув его в приближенную морду пальцем. Коротко подпиленный накануне ноготь ткнулся прямо в разгоряченную дыханием чешую.     Симба зажмурился, но ни крика ужаса, ни рева не было. Только зловещая тишина.     Он осторожно открыл один глаз, смотря на то, как Нала аккуратно трогает драконий нос, проводя ногтями по чешуе. В движениях странная нежность, иррациональная, понимающая, словно угадывающая, как и где касаться. Симба осторожно сделал шаг ближе. Всего один, только чтобы убедиться.     Нала не отводила взгляда от дракона. Даже плечом не дернула, когда под ногой Симбы хрустнул снег. Нала всегда чутко реагировала на звуки. Чрезвычайно чутко и даже болезненно.     Но здесь не было ничего. Ни она, ни дракон не отводили взгляда. Даже рука сестры замерла.     Обойдя ее с боку, Симба вздрогнул.     Глаза... Они были такими же, как тогда, когда Налу выбросило из тела в бою. Два пугающих бельма, смотрящие в никуда.     - Что это за чертовщина?     - Варгинг. Я же говорил.- Джон спокойно вздохнул.- Именно так это и выглядит. Глаза закатываются, сознание перемещается. И все на этом.     - Знаешь, это не звучит так, как будто это можно закончить таким образом!- Симба взмахнул руками, достаточно громко причитая, чтобы обратить на себя внимание двух других драконов. Тот, что чуть покрупнее, зеленый, сунул к нему свою морду, по-птичьи вертя ей, будто пытаясь получше осмотреть трезвеющего на глазах человека.- Что он от меня хочет?     - Я что, знаю?- Джон замер под таким же пристальным взглядом оставшегося.- Надеюсь, им не нравится человечина...     - Ты, принц-позитив, как я погляжу...- сыронизировал Симба. Джон обжег его злым взглядом, но возмущаться и орать не рискнул. Мало ли...     Мама когда-то говорила им, что лучше бы они пошли темпераментом в дядюшку Дорана, чем в Оберина, потому что импульсивность до добра не доводила никого и никогда. Периодически светлая мысль о том, что мама была в этом плане чертовски права, приходила Симбе в голову. И теперь был как раз из таких моментов.     Как всегда, крайне несвоевременно, уже в процессе, когда нельзя было развернуться и подумать об каком-то другом, более безопасном и разумном плане.     Вряд ли, конечно, промерзшие ящерицы хотели их сожрать, но... Одного удара лапой бы хватило, чтобы убить человека.     Симба снова зажмурился, когда на его лицо обрушилось горячее, смердящее серой дыхание. Впрочем, ничего более не последовало, и он осторожно открыл глаза, вытягивая руку вперед, чтобы попробовать коснуться носа. Все-таки было интересно, какие драконы на ощупь.     Шершавые. И удивительно горячие. Будто печки касаешься или суешь руки в огонь. Спасибо наследию предков, обжечь Симбу было крайне сложно. Он мог залезть в костер целиком и выйти оттуда просто в обгоревшей или сгоревшей вовсе одежде. Даже волосы не тлели.     Драконы оказались как змеи. Внутренне думаешь, что они холодные, а на деле пышут жаром.     В голове мешанина обрывающихся образов, заставляющих подгибаться колени. Головокружительное ощущение полета, теснота и темнота темницы, удушающие оковы на шее, глубокое чувство привязанности, печаль, всепожирающий жар в груди. Жалобы на холод, на боль от потери.     Все это валилось сверху, как быстрая речь трехлетнего ребенка. Громко, сумбурно, быстро, скача с темы на тему.     Это было... Странно.     Но так... Поразительно. Теперь он понимал, что толкало Налу сюда. Это странное чувство общности. Симба прислонился лицом к морде, смотря образ за образом.     Драконы оказались интересными собеседниками. ***     Каиса смеялась. Она хохотала и даже немножко хрюкала, сотрясаясь от ржания, запрокидывая голову назад, совершенно перестав контролировать себя.     Джейме и Тирион багровели, а Каиса все продолжала смеяться, в перерывах между взрывами хохота делясь самыми смешными подробностями из их детства.     Ей нужно было отпустить ситуацию. И она это сделала. А кто не спрятался - она не виновата.     Она цеплялась за любую возможность перестать себя винить и думать о произошедшем, поэтому легкое издевательство над братьями было ей на руку.     Впрочем, не только мелкие секретики Джейме и Тириона всплывали на поверхность. Каиса вспоминала все маленькие, крошечные подробности и сплетни из ее детства и юности, треща практически без умолку. Она вспоминала проделки других фрейлин, ошибки служанок, курьезы из жизни двора, все самые пикантные сплетни.     Как косячила Белая Гвардия Каиса рассказывала с особым смаком, наблюдая, как Джейме неразборчиво пищит, но не может опротестовать ни единого рассказа.     Север делал с Каисой что-то странное. Будто хранить здесь секреты попросту не получалось. Витало что-то эдакое в воздухе, заставляя припомнить даже то, что сир Баристан визжал как благородная девица, увидевшая мышь, когда Каиса однажды подкралась к нему со спины.     - Он вообще тебя побаивался.- сказал на эта Джейме, прерывая свое хихиканье.- Хотя, ты многих тогда пугала.     - Я?- Каиса дернула бровью.- Я была маленькой, худенькой и тихой.     - Зато взглядом вы обещали вкрыть человека и развешать его внутренности как украшения для празднества.- вставил свое слово Варис.- Я до сих пор помню этот взгляд. Иногда вы походили на мстительное привидение.     - Единственный, на ком я использовала этот взгляд был Рейгар. И это было полностью им заслужено!     - Не буду спорить с вами в этом вопросе. Впрочем, принц всегда был странным. Потому что дарить человеку, мечтающему вырвать вам печень кинжал... Это будто бы приглашение.- Варис ухмыльнулся.- Я удивлен, что вы все же его тогда не убили.     - Я была близка. Но я была нужна моей принцессе живой, а за убийство принца мне бы отрубили голову.- Каиса вздохнула.- Хотя, очень хотелось. Впрочем... Может быть это и к лучшему, что не я его убила. Может быть и есть что-то приятное в убийстве знакомых, но Рейгар все еще был мужем моей принцессы. Был отцом ее детей. Я могла ненавидеть его, презирать его. Но не мне было решать, жить ему или умереть.- она подперла рукой подбородок.- Я так и не убила ни одного Таргариена... Странно это осознавать спустя годы.     - Ты избавила мир от многих других людей.- Оберин пожал плечами и поцеловал ее в висок.- А Рейгар... Ну, не думаю, что он был достоим марать своей кровью твое платье.     - Я начала носить красивые платья, когда стала жить в Дорне, Оберин.     - Мне нравилось то, бледно-зеленое. Ты была в нем такая... Нежная, легкая.     - А мне нравилось то платье, которое ты мне подарил. Самое первое.- она улыбнулась.- Оно было такое... Открытое.     - Как ты тонко и обтекаемо описала это платье.- Эллария улыбнулась.- Помнится, ты стеснялась его надевать. Ходила красная, как вареный рак, даже без попадания на солнце.     - Сделай мне скидку, женщина, мне было восемнадцать лет, я была девушкой, воспитанной в Западных Землях! Для моей родины вырезы платьев Простора - разврат!     - Да-да, я помню. Но это не мешает тебе носить платья, которые просвечивают.     - Когда на улице такая жара, что хочется снять с себя кожу, я готова ходить хоть голой. Кто там что не видел?     - Как хорошо, что отец этого не слышит.- веско сказал Тирион.     - Нежные чувства моего отца - последняя вещь, которая меня волнует.- Каиса закатила глаза.- Больше нет.     - Нежные чувства нашего отца...- Тирион подпел рукой щеку.- Только ты могла такое сказать. По праву любимой дочери.     - Я об этом не просила, ты же знаешь.- Каиса фыркнула.- И хватит крутить эту тему по сотому кругу.- она ткнула в его адрес пальцем.- Будто у нас нечего больше обсуждать.     - Ты рассказала все мои постыдные детские секреты! Я больше не смогу смотреть людям в глаза!     - Ты никогда этого не мог, у тебя шея затекает.     - А вот это был удар ниже пояса!     - Мне даже не пришлось сильно стараться, брат.- Каиса улыбнулась, получая ответную улыбку.     - Я так понимаю, именно вы научили его отвечать шуткой на шутку?     - Ну что вы, Варис, отнюдь. Я лишь сказала сделать из этого доспех. Боюсь, он просто перенял мою пассивную агрессию. На активную он просто мало способен. Не допрыгивает. ***          Морозный воздух колол щеки. Каиса стояла на стене, расслабленно опираясь на бойницы, смотря вдаль. В тусклом свете луны поблескивал снег. Она уложила Джоанну спать, оставляя ее под присмотром Элларии и Оберина, отправившись погулять. Дав перед этим клятвенное обещание, что она не собиралась делать ничего неразумного.     Перед выходом она проверила детей, убеждаясь, что измученный Морс все-таки уснул в коконе рук своих старших братьев и сестер. Они спали кучей то ли чтобы сохранить тепло, то ли для чувство общности, то ли все вместе. Каиса не собиралась их осуждать, просто улыбнувшись. Нала, Симба и Джон гуляли где-то, но за них она особо не волновалась. Обара, Нимерия, Тиена и Сарелла тоже занимались своими делами, Квентин и Тристан спали, пробравшись в середину братско-сестринской кучи.     А потому, не видя смысла волноваться, Каиса пошла гулять. Прочистить голову, устать... Ну и немного промерзнуть, чтобы вырвать из Оберина предательский писк. Это было забавно и вызывало у нее улыбку и смех.     Хруст снега тихий, но все же слышимый, привлек ее внимание. Пальцы привычно легли на рукоять кинжала.     - Леди Каиса?- голос с отчетливым акцентом Эссоса, вероятнее Астапора, если судить по происхождению мужчины, заставил ее обернуться, встречаясь глазами с Серым Червем.     - Да. Я. А вы, Серый Червь, насколько я знаю. Не имела чести быть представленной лично.- она наклонила голову на бок, а потом, достаточно честно.- Соболезную вашей утрате.     - Вы?     - Да. Я.     - Вы ненавидите Таргариенов и видели в моей королеве угрозу.     - Да.- не стала скрывать Каиса, попросту не видя в этом особого смысла.- Но так же я знаю, что вы были ей преданы. И что она была вашим ориентиром и вашим факелом, освещающим путь.- грустная улыбка перечеркнула ее лицо.- А я, к сожалению, знаю, какого это, когда теряешь свою опору и ориентир. Это ощущается как страшная пустота внутри.     - И как вы живете с этой пустотой?     - Я нашла себе другой свет.- Каиса улыбнулась.- Ничто и никто не заменит мне Элию Мартелл. Но я нашла себе новый смысл жить, когда поселилась в Дорне. Мне было из-за чего стоять на ногах, из-за чего дышать, за что бороться, к чему стремиться.- женщина прищурилась.- И, насколько я поняла, у тебя тоже есть кто-то такой, Серый Червь. Кто-то, ради кого нужно продолжать бороться.- она посмотрела вниз.- Так что, если хочешь услышать совет от старой женщины, живи ради этого человека и старайся не умирать из-за погасшего солнца.     - Я не знаю, что мне делать.     - Вернись в Эссос, в ваш отвоеванный мирок, учреди управляющий совет имени твоей мертвой королевы. Уплыви в Наат, чтобы защищать народ своего смысла жизни.- она пожала плечами.- Ты разве никогда не думал, чем займешься? Хотя... Глупый вопрос.     - Почему глупый?     - Ты бывший раб.- Каиса посмотрела ему в глаза.- Тебя не учили принимать решения и нести за них ответственность. Тебя не учили сложности выбора. У тебя был хозяин. Он говорил тебе, что делать. Потом у тебя появилась твоя королева.- она усмехнулась.- Как хозяин, но в другой обертке. Ты захочешь мне возразить, не так ли? Освободительница, разрушительница цепей... Она дала вам простой выбор, не так ли? Либо бороться с ней, либо жить. Но она не сказала вам, как можно жить. Не показала, что такое жизнь без копья.- она указала на его оружие.- Тебя не научили быть свободным, Серый Червь. Стальной ошейник ты сменил на невидимый. Радостно, с энтузиазмом. Она дала тебе выбор. Старый хозяин с кнутом, или новый хозяин с пряником, который относится к тебе с подобием на равенство. Но умеешь ли ты быть равным? Ты умеешь быть свободным? Ты знаешь, что это такое? Свобода?     Серый Червь нахмурился, опираясь на бойницу рядом с ней, глубоко задумавшись. Каиса не стала его трогать, давая время подумать.     Дейнерис Таргариен имела благие помыслы. Но, как говорится, ими и вымощена дорога в Ад.     Освободить рабов - прекрасная идея, воздать работорговцам - тоже неплохая. Вот только Дейнерис Таргариен не понимала одну простую вещь. Не меняя систему, она ничего не изменит. Не предлагая людям рабочих альтернатив, а просто приходя и насаждая свое видение свободы и справедливости, она просто создает новый виток колеса насилия.     Рабство - это не просто жизненная несправедливость. Рабство - это основа для экономики. Нельзя с ноги вышибать фундамент из-под здания, оно попросту рухнет.     Фундамент... Можно ли применить такие же сравнения к психическому здоровью? Потому что Каиса могла бы сказать, что "дом" Дейнерис Тарагриен стоял на хлипком фундаменте, состоящим из убеждений в своем праве на трон, превосходстве Таргариенов и людей. Людей, которые имели свойство умирать. Каиса по себе знала, что такой фундамент не особо надежен. Но, благо, у нее не было фамильного анамнеза и амбиций.     - Что для вас свобода?     - Любить, кого я хочу. Воспитывать моих детей так, как я хочу. Носить, что я хочу, танцевать как хочу.- она ухмыльнулась.- Говорить правду людям в лицо. Честно и открыто говорить, что я думаю, кого ненавижу. Это свобода. Это освежает. Дорнийская свобода подняла меня с колен**. И я этому благодарна.     - Но если... Если я чувствую себя должным?     - Вот тут сложнее... Я поклялась, что буду любить моих детей и ставить их благо выше своего. Но это входит в мои рамки, где я свободна. Меня это не тяготит. Все зависит от того, почему ты должен. Ты должен, потому что сам так решил, или потому что тебе так навязали? Ты взял обязательства с пониманием, что ты должен сделать или нет?     - Вы знали, что должны сделать?     - Да. Я знала, что сделаю все. Чего бы мне этого ни стоило. Убить, продать, заложить душу дьяволу. Если бы это обеспечило безопасность и счастье моим детям, я бы это сделала. Но я не ты. И я не могу дать универсальный совет. Просто живи. И постарайся жить так, чтобы это не омрачало сожаление. Об упущенном, о сделанном, о сказанном и не сказанном.     Она вздохнула и посмотрела вдаль. В небе кружил снег. И три каких-то темных пятна. Увеличивающихся пятна.     - Кажется, ваши ящерицы в себя пришли.- она ткнула в их сторону.     - Как-то странно они летят...- темные точки приближались к Винтерфеллу.     Драконий рев, смешанный с истошным, но вместе с тем радостным визгом, пронесся над ними, вместе с самими драконами, заставляя пригнуться, а потом вытаращиться, пытаясь разглядеть, какого черта происходит.     Сердце у Каисы защемило, она открыла рот, потеряв контроль над своей нижней челюстью. Шок и страх вытеснили мысли.     Радостно вереща, как дети малые, три ребенка, двоих из которых Каиса считала своими, летели, вцепившись в драконью чешую и шипы. Каиса лично видела, как эти трое не более чем несколько часов назад пили эль как не в себя, видимо собираясь напиться в дровушки.     Три пьяных Таргариена на трех неадекватных драконах...     Ебанный рот!!!     Судя по хрипу Серого Червя и его вытаращенным глазам - последнее Каиса сказала не просто в слух. Она практически проорала это на половину двора.     Но ей, уж извините, простительно! У нее дети пытаются похерить ее старания!     - Семеро... Дайте мне сил пережить это дерьмо... И не удавить всех троих утром... ***     Каиса скинула шубу на пол, устало потирая ноющие виски.     Она становилась слишком стара для этого дерьма.     На кровати спали Оберин и Эллария, малышка Джоанна сопела в колыбели, раскинув свои маленькие ручки в стороны, морщась от того, что ее придавливало одеялко.     Каиса скинула обувь и теплое платье, ежась от холода, вытащила ночное платье, натягивая его через голову. Шпильки и ленты полетели на столик, волосы рассыпались по спине и плечам, кожа головы благодарно взвыла, вырывая из нее тихий стон. Каиса вытерла краску с лица, сняла все украшения, а после, поцеловала дочь в лоб и направилась к своей кровати.     Она втиснулась с боку, подсовывая пятки к голеням Оберина, прильнув к его спине и обняв его руками. Мужчина коротко взвизгнул, пробуждаясь, а потом, с ворчанием, повернулся и сжал ее в объятьях. Эллария ворчливо завозилась и отвернулась от них, натягивая на себя побольше одеяла.     - Ледышка моя.- тихо промямлил Оберин, утыкаясь носом ей в волосы, вдыхая запах. Розмарин и шалфей - Каиса натирала волосы маслом, молясь, чтобы они не решили ее покинуть от стресса и холода.- Что тебя задержало?     - Наши дети и парень Налы оседлали драконов. И пьяными в дрова пролетели на этих чудовищах над Винтерфеллом.- тихо пробурчала Каиса ему в ребра, прижимаясь ближе.- Я на них наорала, когда они спустились, а потом пнула спать. Оберин, мне кажется, я поседела окончательно.     - Рано, дорогая. Джоанне даже не исполнилось пять лет, тебе рано окончательно седеть. Потому что, если у тебя не останется не седых волос, дети начнут красть цвет из наших с Элларией волос.     - Красивый черноволосый засранец.- нежно протянула Каиса, устраиваясь и пригреваясь в тепле тела любимого человека. Эллария перекатилась, перекинула через Оберина бедро и одну руку, касаясь плеча Каисы.- Ты тоже красивая черноволосая засранка.     - Спите давайте. Иначе вы разбудите Джоанну, мы все тут поседеем. ***     Каиса обернулась на Винтерфелл. Пришла пора покинуть этот негостеприимный край с гостеприимными людьми.     Джоанна тискала Призрака как в последний раз, хотя Каиса прекрасно знала, что едва наступит весна, как это волосатое белое чудовище окажется у них в доме. План Налы читался у нее в глазах настолько отчетливо, что Каиса заранее придумывала, как стоит переставить мебель и запланировать бюджет.     Армии расходились. Кто раньше, кто позже.     Первыми ушли иноземцы. Серый Червь и Миссандея собрали остатки своего войска, включая дотракийцев, проморозивших задницы и потерявших энтузиазм завоевывать проклятый Вестерос, стащили ее младшего брата и ушли, вслед за улетевшими в ночь драконами.     Нала сказала, что те не вернутся.     Вестерос реликтовым ящерицам не понравился. Слишком холодно, голодно и слишком много неприятных воспоминаний.     Каиса надеялась, что так и останется. Пусть бедокурят в Эссосе, Каиса не хотела проверять тактику доблестных предков Оберина по противостоянию ящерицам. Пусть жители другого континента с ними разбираются. Сколько там живут твари? Пятьдесят лет? Сто? Да хоть двести. Через этот срок они все равно помрут. И не оставят потомства.     Самцы не умеют плодить себе подобных без помощи самок.     Спасибо, Биология позвоночных. Самки без партнера такой фокус проворачивать умели, а вот самцы нет.     Слава Богам.     Тиена ушла с воинами Простора, Сарелла собиралась вернуться в Цитадель, забрать вещи, чтобы после рвануть в Дорн, наконец-то возвращаясь домой, поэтому поехала с ней. Оливар, ее маленький мальчик, уезжал с Джейме, чтобы попасть под крыло к деду, пока старый лев еще был жив. Это было нелегко, но Каиса редко лгала, поэтому обещание надо было исполнять. Ее сын достаточно взрослый, чтобы путешествовать и учиться. Тем более, что он обещал ей писать.     Морс более или менее пришел в себя. Это сопровождалось дружбой с Риконом Старком и желанием задержаться в Винтерфелле, чтобы помочь новому другу в познавании наук. И, видимо, в спокойной тишине сидеть рядом с леди Лианной Мормонт, изредка переговариваясь с ней, обмениваясь этим неприятно цепляющим душу слишком взрослым взглядом.     Ее ребенок слишком быстро повзрослел. За одну ночь от ее спокойного, но беззаботного мальчика не осталось и следа.     С Налой они пока что не совсем помирились, но притерлись, сойдясь во мнении, что никто не виноват. Умереть мог любой, и Деймон сделал свой выбор, который они обязаны уважать. Наверное, поэтому еще он и оставался. Чтобы побыть с сестрой и налаживать то рухнувшее внутри чувство причастности.     Нала и Симба оставались в Винтерфелле. Квентин только беззлобно ворчал про то, что его снова все бросили, но желал удачи.     Оставалось только признать. Ее дети выросли и могли сами решать, где им быть.     И разве Каиса не сама выбрала быть подле Оберина, когда вполне спокойно и законно могла уйти?     Любовь странная штука, но действенная.     Каиса улыбнулась, краем уха отмечая истошный визг дочери, подхватываемой на руки Оберином. В отдалении спорили Ливен, Эртур и Кову. Девочки громко смеялись над чем-то вместе с Элларией. Элия размахивала руками, обсуждая что-то с Арьей, убийцей Короля Ночи, а Обара что-то шептала на ухо новоиспеченному сиру Бриенне. Наверное, давала советы или уговаривала как-нибудь прошвырнуться в Дорн, чтобы сразиться на копьях.     Прищурившиеся глаза натолкнулись на потусторонне бездонные. Женщина кивнула Брану Старку, получая ответный кивок.     Трехглазый Ворон подтвердил. Больше никаких катастроф в ближайшее время не предвиделось. Мертвецы были мертвые, живые живыми. Все так же строились мелкие и крупные интриги, продавался на рынках хлеб, дети требовали, чтобы матери взяли их на руки и покормили, Король Томмен гладил кошек, а Королева Маргери тихо переругивалась с Королевой-матерью об аспектах воспитания наследника престола. Все так же сидел в своей башне Лорд Десница, ожидая визитов. Все так же ветер раздувал паруса кораблей. Все так же красивы были Водные Сады, а коты лежали на всех поверхностях, куда падали солнечные лучи. Все так же Доран, Арианна и Мирцелла играли в кайвассу. Все так же Каису любили и ценили. За дело и просто так.     Кинжал в рукаве, поводья, удерживаемые теплыми ладонями в варежках, чуть опали, когда Каиса взяла хнычущую дочь из рук любовника.     Ее дети, стоящие рядом с Джоном, махали ей рукой.     Каиса помахала им в ответ, тронула вожжи и улыбнулась.     До поры все спокойно в кривых зеркалах ее королевства... ***     Раздался радостный визг, и Каиса приоткрыла один глаз, приподнимая голову с все еще красивой, мускулистой и удобной для лежания груди Оберина, прищурилась, а потом опустилась обратно, легко фыркая.     Ее старшие внуки пытались гоняться за постаревшим, но все еще бодрым Призраком. Бедная тварь уже не знала, куда податься. Бритая наголо из-за погоды, замученная детьми и наглыми котами, которые лютовока воспринимали не иначе, как новую лежанку, тварь прыгнула в бассейн, поднимая тучи брызг. Джоанна, давно уже не двухлетняя егоза и угроза, сменившая весовую категорию и степень опасности для окружающих, подхватила свою смену в охапку и оттащила от воды, отдавая родителям, а сама, тут же, скинула верхнее платье и прыгнула в воду.     Зимнее дитя радовалось Весне так, что Каисе было страшно представить, как она будет вести себя Летом.     Вдалеке слышался тихий разговор влюбленных. Нала все-таки вытащила своего волка с драконьими крыльями в Дорн, проводя ему экскурсию и смущая глубоким вырезом на просвечивающем платье. К приезду Джона Нала, вернувшаяся домой раньше него, чтобы все устроить, заказала столько одежды, что Каиса нервно присвистывала.     Дочка отрывалась по полной.     - Каиса, твои внуки громко верещат.- проворчал Оберин, ставший за эти годы спокойнее, но немного сварливее. Каиса не возражала, ей таким он даже нравился.     - Это наши внуки, а если уж совсем придираться, то твои.- Эллария отвлеклась от книги, дергая бровью.- Тиена порождение твоих чресел.     - Вы еще подеритесь.- фыркнула Каиса.- Какая разница? И не ворчи, любовь моя, дети радуются.     - Когда-нибудь они доведут бедного лютоволка до сердечного приступа.     - Главное, что не нас.- Каиса пожала плечами, устроилась поудобнее и прикрыла глаза.     В воздухе витал аромат апельсиновых цветов, сандала и специй. Элия бурно обсуждала письмо с приглашением на турнир от леди Штормовых Земель, клянясь, что в этот раз Водной Танцовщице ее не победить. Кову и Тристан только ехидно подтрунивали над сестрой. Скрипел полирующийся фарфор, очередной шедевр от рук ее сына. Скрипела угольная палочка, водимая по листу - Симба засел где-то на дереве и рисовал их, отдаваясь своему любимому занятию. Ливена не было, доблестный рыцарь сбежал от племянников в пустыню, гонять разбойничьи шайки. Эртур явно сидел на балконе и работал со счетами, потому что надо же кому-то работать. Арианна весело ему поддакивала, шелестя приказами. От Морса недавно пришло письмо, сообщающее, что как только ее новая внучка подрастет достаточно, чтобы выдержать путь, они с женой приедут навестить Каису и всю остальную семью в Дорне. Оливар тоже писал - работы в Западных Землях даже спустя годы был непочатый край. Сарелла писала из странствий - ее понесло исследовать острова. Нимерия кутила где-то со своим любовником, Обара звучно храпела, развалившись на нагретых камнях, не просыпаясь даже тогда, когда дикая мелочь бегала и визжала у самого ее уха. Да и остальные тоже не особо переживали о чем-то.     Джейме шлялся где-то по большим дорогам, наконец-то избавившись от белого покрывала и отрываясь по этому поводу на полную катушку, Серсея все еще капала невестке на мозги и баловала внуков. Тирион с Шаей пропадали в Эссосе. Младший брат писал редко, зато объемно и красочно.     Деревце из черепа Григора Клигана душисто цвело, Каиса уже предвкушала крупные плоды на его ветвях.     Все было хорошо. Мир жил сам по себе, жизнь текла своим чередом. Выходить из окна больше не хотелось, только смотреть на мир. Сны стали спокойнее и тише, мигрень практически сошла на нет. Редкие приступы все еще приковывали Каису к прохладному полу, но это было скорее исключение теперь, чем правило.     На душе были мир и покой.     - Люблю вас!- честно призналась Каиса, притираясь щекой ближе. Оберин хмыкнул, чуть сдвинулся и поцеловал ее в макушку.     - Мы тебя тоже. Отдыхай, моя леди. Ты заслужила.