Письмо

Джек Марстон давно перестал считать годы. Иногда ему казалось, что с тех пор, как он похоронил мать, прошло целое столетие. Он стал тем, кем так боялся его отец — одиноким, холодным, с оружием под рукой и лицом, которое ничего не выражает. Он жил на краю пустошей Нью-Остина, в ветхом доме, где половицы жаловались на каждый шаг. Только ветер гонит песок, и тишина глушит мысли. Но однажды утром, перебирая старые вещи Джона, Джек находит кожаный мешочек, сшитый неровно, будто в спешке. Внутри — клочок бумаги, пожелтевшей и рассыпающейся от времени. Чернила почти стерлись, но почерк — тяжёлый, прямой, будто человек писал с последними силами и знал, что времени у него не осталось. «Джон. Если читаешь это, значит, всё кончено. Не могу сказать, что заслужил мир, но, может, хоть она заслужила. Ребекка. Если сможешь — присмотри за ней. Не как за дочерью преступника. Просто как за человеком. — Артур» Имя, как выстрел, раскололо воздух в голове Джека. Ребекка. Он никогда не слышал о ней. Отец не рассказывал. Мать — тоже. А теперь — поздно спрашивать. Джек сидел долго, неподвижно. Пальцы стискивали бумагу так, что она почти рассыпалась в пыль. В груди поднялось чувство, которое он уже не узнавал — не злость, не боль, а… цель. Что-то, что давало смысл просыпаться. Он встал, достал старый револьвер — тот, что когда-то принадлежал Джону. Почистил, зарядил, застегнул кобуру. Собрал вещи. Запер дом. На пороге остановился, глядя на горизонт, где пыль сходилась с небом. — Ну что ж, — тихо сказал он. — Посмотрим, Морган, чего стоила твоя просьба. Он сел на лошадь — чужую, купленную у проезжего торговца, — и направился на север. Путь был долгим, и впереди его ждала не просто дорога. Призрак прошлого, за которым тянулись кровь и память.